Глава 18

      2451 год по календарю Цитадели       Система Джабальрик, Азарийское скопление       Деспония, матрона-юстициар, военнопленная              Плен у людей оказался куда менее тяжёлым испытанием, чем ожидала Деспония. После захвата и первичного допроса их поместили в явно временный лагерь содержания. О том свидетельствовали ряд сборных строений за сравнительно тонкими бетонными стенами, по периметру которых почти без перерыва сменялись патрули. В лагере имелись барачные корпуса, душевые, санитарные принадлежности, столовая и открытый двор с несколькими спортивными снарядами – человеческими и азарийскими.       — На этом с Грозовой Горой... покончено. Падальщики уже кружат над её владениями и скоро спустятся на пир.       На большом экране, закреплённом на дальнем конце столовой, шёл человеческий фильм – якобы основанный на исторических событиях, но явно драматизированный. Сейчас на экране печально говорила черноволосая человеческая женщина, обняв себя и глядя на израненный войной город.       Это был финал драматической последней битвы между древними фракциями, завершившейся применением ядерного оружия, уничтожением города и гибелью лидеров одной из сторон. Положение для героини, что-то вроде принцессы, было безнадёжным.       Рядом с Деспонией находились несколько членов корабельного экипажа, служивших у Маврос: их тоже взяли при посадке. В полумраке зала некоторые из них всхлипывали и украдкой вытирали глаза. Деспония молча откусила ещё раз сладкого человеческого фрукта, безучастно глядя на экран. Клятвы юстициара требовали бы, чтобы она освободилась от любых оков уже на следующий день – если бы она сейчас не действовала по чужому приказу. Троя велела «ждать и наблюдать», и Деспония ждала и наблюдала.       — С гибелью отца... всё потеряно, — продолжала женщина; ветер драматично трепал её волосы, пока она смотрела в сторону горизонта. Она закрыла глаза, и поворот камеры вывел в фокус массивного, желтоволосого человека. Его тело было явно механическим, оно всё было в трещинах и пулевых пробоинах; искры сыпались из его проводов, а тонкие струйки технической жидкости имитировали его кровь. — ...Сын Глины... почему ты всё ещё со мной? Со мной, наследницей разрушенной империи?       Массивный, наполовину машина, человек приоткрыл единственный светящийся глаз, откинулся на разбитую колонну, скрестив изуродованные руки на широкой груди. Если он и чувствовал боль, то не показывал.       — ...Глупый вопрос. Мой контракт у тебя, Девушка-Цветок, — прогудел он низко посаженным голосом, уже в переводе на язык азари.       — Он такой милый, — прошептала сквозь слёзы офицер службы безопасности корабля, упершись подбородком в сжатые кулаки.       — Если я отпущу тебя, куда ты пойдёшь? — резко спросила женщина, склонив голову набок и поморщив личико. — К моей предательнице-племяннице? К границе? Останешься в Стране Ветра или убежишь в Страну Восходящего Солнца? Ответь мне...       Полумеханический человек – участник некоей экспериментальной военной программы, по которой его жизненно важные органы встраивали прямо в продвинутые корпуса боевых машин разных типов, – склонил голову. Он был одним из последних рубежей обороны против особой атаки другой стороны, соперничал с главным вражеским бойцом, но не сумел предотвратить убийство командиров, которым присягнул.       Вскоре он заговорил:       — Я бы присоединился к Военной Технологии, — так называлась соперничающая фракция.       Эту реплику встретили изумлённые вздохи и отчаянные шёпоты: «о нет, нет».       — Они единственные, кто умеют чинить и обслуживать такую боевую машину, как я.       Женщина зажмурилась, опустила голову; её плечи задрожали.       — ...Я... я понимаю...       Несколько долгих секунд стояла тишина; тихая, печальная музыка в фоне и вовсе смолкла.       — ...Я освобождаю тебя. Твоя жизнь снова твоя. Поступай, как хочешь.       Ещё несколько долгих секунд слышались только свист ветра и шорох пыльной, израненной войной земли, да далёкие, едва различимые шаги.       Несколько долгих секунд звучал только свист ветра да тарахтение пыльных вихрей, поднятых войной, вперемешку с еле слышными, далекими шагами.       — Нет... это... иди с ним, ты, дурочка...       — Тсс!       Музыка вновь стала оживаться, наполняя сцену напряжением. Женщина вздрогнула, когда чья-то искалеченная рука легла ей на плечо. Среди зрителей прокатилась волна затаённых вздохов и сдавленных охов. Человеческая женщина посмотрела на руку, а потом – на машину-человека.       Он поднял бровь, затем ухватил её за спинку платья и запросто перекинул себе через плечо. Музыка переменилась на весёлую, игривую мелодию, в то время как наследница взвизгнула:       — Ах! Сын Глины, что ты творишь?!       — Граблю, — перебил он, удобно устроив её на своем плече, несмотря на поломки своего механического тела. — Мне понадобится переговорщик, когда я к ним присоединюсь. Тут, как удачно, один под рукой.       — Это н-недостойно! Немедленно поставь меня на землю! Не носи меня так...! Ай!       Её визг прервался звонким шлепком – железная ладонь без церемоний хлопнула по её ягодицам, когда машина-человек понёс её вниз по накренившейся лестнице полуразрушенной башни. Остальные зрители не выдержали и расхохотались – кто-то даже заплакал от смеха, пока сцена стремительно переходила в монтаж.       — Сейчас же отпусти меня! Так не обращаются с наследницей! Я сожгу твою машину!       — Умоляю, неси меня как-нибудь иначе, пока никто не увидел! А не то я сама себя убью!       — Это... это нечестно! Пожалуйста, отпусти меня, я сама пойду, только поставь!       — ...Меня сейчас стошнит...       Вскоре сцена погасла — герои покидали башню на закате. После затемнения камера переходила к новому дню: утреннее солнце, наследница спит – теперь он несёт её иначе, крепко прижимая обеими руками к груди. Вид понемногу отдалялся: теперь показался весь машина-человек, стоящий на вымощенной дороге. Дальше показан отряд вооружённых людей, нацеливших оружие прямо на него. Дальше: мужчина в чёрном тяжёлом плаще, опирающийся на плечо солдата перед напряжённым лагерем Военной Техники.       Человек в чёрном был явно тяжело ранен, перемотан кровавыми бинтами, держался с трудом, но всё же мрачно улыбался поломанной машине-человеку и спящей наследнице.       — ...Сын Глины... Вижу, ты пережил то солнце в банке, которое мне пришлось пустить в ход.       — Чёрная Рука... Столько всего, и ты так и не смог меня убить. Выходит, победа за мной.       — Убить тебя не было моей целью. Что тебя сюда привело? Теперь, когда всё уже кончено?       — ...А что ещё? Слышал, ты вербуешь.       — ...Ха-ха... А наследница Грозовой Горы?       — Мой переносной переговорщик. Перед уходом из Башни я слегка... поживился.       — ...Хех, — вражеский командир опустил глаза и покачал головой. — Я сообщу нашим. Хорошо будет иметь тебя на своей стороне. Дальше дело пойдёт легче.       Машина-человек хмыкнул и снова зашагал прямо к лагерю. Кадр продолжил отдаляться: сперва показались опустошённые окрестности, затем – разбомблённые дома и развороченные квартиры, и, наконец, целые кварталы искалеченных улиц.       Когда сцена отдалилась настолько, что отдельные фигуры исчезли из виду, поверх дымящихся руин города вспыхнул крупным планом слова       ОГНЕННЫЙ ШТОРМ В НОЧИ       Человеческие фильмы, казалось, особенно любили маленькие победы и выживания на фоне больших, неумолимых трагедий. Она откусила ещё кусочек фрукта, пока остальные зрительницы переходили на оживлённый, местами слезливый пересуд о только что показанной истории.       Дверь открылась, и на пороге появилась пара человеческих солдат, с оружием за плечами, в глухих шлемах со светящимися «глазами». Теперь-то она знала из собственных наблюдений: эти глаза нередко оказывались просто механическими. Оживлённый гомон немного стих – все с любопытством уставились на людей.       — Хе-хе, человек, чего тебе от нас нужно~? — спросила военный медик-азари, с лукавой улыбкой театрально прижав ладонь к груди. Её взгляд ещё оставался потемневшим от недавно пролившихся слёз. При относительно мягком обращении и неплохих удобствах большинство пленённых относились к плену почти как к отпуску. — Опять личные встречи, да~?       Дразнить охрану было здесь любимой забавой.       — Нам нужен компьютерный специалист для опроса, — ответил человек профессионально-ровным, чуть растянутым тоном сквозь искажения шлема. Он коснулся наладонника на предплечье. — Программирование.       Собравшиеся азари переглянулись, утирая глаза и прикидывая, кто подходит.       — Э-э... Несса, ты же вроде программистка? — сказала одна, глянув на свою чрезмерно застенчивую спутницу на импровизированных подушках.       Несса резко дёрнулась, когда светящиеся «глаза» человека повернулись к ней.       — Э-э... Я... мм... Д-да, но... — она нервно сглотнула под его ровным взглядом и отвела глаза. — Я... можно... я возьму с собой кого‑нибудь?       — Они просто будут спрашивать тебя про твою скучную компьютерщину, — сухо отозвался один из охранников, прислоняясь к столу. — Считай, ты тут самая везучая, если они вообще решат к тебе руки распускать.       — Я пойду с тобой, — заявила Деспония, вставая и отряхиваясь. Затем она повернулась к светящимся «глазам» солдата и немигающе уставилась в них. — Это приемлемо, верно? Вы ведь всего лишь хотите поспрашивать, как устроены наши программы, так?       Солдат выдержал её взгляд несколько секунд, потом повернулся к напарнику, и между ними затянулась немая «переговорка». Похоже, в шлемах у них своя связь, снаружи неслышная. Наконец, тот, что стоял снаружи за дверью, едва кивнул, и солдат внутри снова посмотрел на Деспонию.       — Приемлемо. Следуйте за мной. Ничего не делайте без команды, — коротко распорядился он.       Деспония повернулась к Нессе – та всем своим поведением выдавала неопытность и неуверенность. Несса нервно сглотнула, выпрямилась и робко двинулась вперёд.       — Иди и найди себе человечка, Нес! — крикнула подруга с озорной улыбкой. — А то и четверых-пятерых, если повезёт!       — Ты не помогаешь! — огрызнулась Несса, подходя ближе. — С-спасибо, что идёте со мной, юстициар, — застенчиво пробормотала она, перебирая пальцами, пока они вместе направились к человеческому солдату.       — Сколько тебе? — прямо спросила Деспония, когда они вышли из столовой и снова во двор. С десяток азари наблюдали за ними; их игра в мяч замерла, и они следили, как двое солдат ведут пленниц к центральным воротам небольшой тюрьмы.       Среди них была Троя: она помахала и одобрительно кивнула, заметив, как Деспония держится рядом с программисткой, прикрывая её. Вдалеке, над воротами, нависая над горизонтом, висел человеческий корабль – неприлично низко к земле.       — Э-э... мм... со-сорок...       Совсем ещё юная. Неудивительно, что она нервничает.       — Понимаю. Не стану говорить тебе «не волнуйся». Скажу лишь одно: я не дам им навредить тебе.       Она сглотнула.       — Э-э... да... спасибо.       Солдаты, по большей части, их разговор игнорировали.       По мере продвижения их окружение менялось: патрули из обычных людей сменились дорогами с редким транспортом; затем появились патрули в куда более тяжёлой броне, ещё больше механических гигантов и крупные вкопанные орудия, развёрнутые наружу. Как она уже знала из их медиа, этими гигантами управляли изнутри, через некое «слияние с машиной», доступное людям.       Над этим большим скоплением сил висел тот самый человеческий корабль, видный ещё из тюремного района: он беззвучно нависал в воздухе над зданием, в которое их вели.       Солдаты обменялись кивками с бойцами в тяжёлой броне, провели их мимо ещё одной линии стен и стационарных укреплений – их повели дальше, в центр их военной мощи. Наконец их провели в здание, у входа в которое дежурили ещё люди в тяжёлой броне. В ярко освещённой комнате стояли ряды столов и стульев, а на них – аккуратно разложенные омнитулы. В сторонке стоял ещё один человек в тяжёлой броне.       Две другие фигуры заставили Нессу громко ахнуть, а Деспонии сузить глаза       Обе фигуры явно были механическими: одна в общих чертах походила на человеческую женщину, с откровенно искусственными конечностями и чертами. Другая фигура уставилась в экран крупного человеческого компьютера, разложенного из какого‑то прямоугольного металлического контейнера; от него тянулись провода, подключённые прямо к частично разобранному омнитулу. От азари в этой фигуре оставалось лишь телосложение; остальное представляло собой глянцевые чёрные панели и один‑единственный ярко‑красный глаз за мутным визором.       — Гет?! — воскликнула Несса, почти нырнув за спину Деспонии, когда механические силуэты предстали во весь рост.       Одинокая красная линза плавно повернулась к ним, затем то сжалась, то снова расширилась. Деспония едва не подняла руку в защитном жесте; её плечи напряглись. Рядом с ними напряглись и солдаты – их руки уже тянулись к оружию.       Гетоподобная машина произнесла что‑то на человеческом языке – сухим, отчётливо синтетическим голосом, от которого становилось лишь тревожнее. Люди переглянулись; тот, что стоял рядом, наклонился вперёд.       — Азари... почему вы так реагируете?       Несса взглянула на него и ещё сильнее спряталась за плечом Деспонии.       — Э-э... мм... он... он ведь не гет, правда?       Люди снова переглянулись. Солдат задал ещё один вопрос:       — Уточните: кто такие «геты»?       — Разновидность синтетического интеллекта, созданная кварианцами... другой расой, — коротко пояснила Деспония, а гетоподобная машина повернулась к ним лицом. Та выглядела почти в точности как на общеизвестных снимках гетов. — Они восстали против создателей и выгнали их с родного мира чуть больше двухсот лет назад. С тех пор их не видели за пределами их домашней системы.       — Я не более «мыслящая машина», чем ты, инопланетянка, — протянул гетоподобный, заговорив на тессианском мужским голосом с заметным акцентом. Он постучал по отполированным панелям своей груди. — Не путай эту оболочку за одно целое. Внутри я остаюсь биологически человеком.       Деспония переварила сказанное, её плечи чуть расслабились. Несса оживилась, слегка высунувшись из‑за её плеча.       — А? Конструкт? Как в фильме?       Глаз-линза уставился на неё; его гладкая лицевая пластина ничего не выдала.       — ...Каком фильме?       — Она про исторический фильм о падении «Грозовой Горы». В нём фигурировал человек мужского пола, с жёлтой гривой: ему удалили органы, а самого поместили в сменяемые механические тела, — деловито пояснила Деспония и чуть склонила голову. — Вы утверждаете, что вы такой же?       — Фильм был очень крутой! Было видно, насколько он надломлен всем пережитым, и от этого финал выходил по‑своему очень тёплым. Мы... мы только что его смотрели... — Несса бодро начала, но быстро сникла. — В... в столовой.       Линза гетоподобного человека чуть мигнула.       — Ха. Про падение Арасаки? Я понял, о ком вы. Ха‑ха. «Надломлен»?! Ха‑ха‑ха! — он откинул корпус назад. — Ха‑ха‑ха! Обязательно передам! Он будет ворчать об этом ещё годами! Аха‑ха!       — Тот машина-человек жив? — нахмурилась Деспония.       Гетоподобный всё смеялся и смеялся – уже до той степени, что остальные люди начали неловко переглядываться.       Смех внезапно оборвался.       — Спасибо, инопланетянка. Это был чудесный подарок моему десятилетию, — в его голосе слышалась искренность. Он поднял палец, дважды ткнул им себе в грудь, затем указал на раскрытый омнитул. — Итак, которая из вас программистка, иди сюда. Объясни мне базовые принципы вашей программной архитектуры. Не хочу тратить лишнее время.       Несса снова сглотнула, нервно двинулась вперёд, оглядываясь.       — Э‑э... то есть... вы тоже программист...?       — Пожалуй, побольше, чем просто рядовой программист, — ответил гетоподобный, шагнув в сторону и поправив провод. — Я Мозговик. Ветеран тысячи пси‑войн.       — Я... эм... польщена, человек?       — Не стоит. Для тебя эти слова ничего не значат, — Мозговик постучал по омнитулу. — Просто объясни структуру. Больше мне от тебя ничего не нужно.       Несса кивнула, оглянувшись на неё. Деспония без выражения подняла большой палец, и Несса чуть успокоилась.       — Ладно, базовая структура... эм... вы знаете, как работает... ну... электричество?       — Знаю, но предположим, что не знаю, начни с этого.       — О богиня... Ладно. Итак, электричество это... то, что вам сейчас важно знать: электричество – это ресурс, который можно накапливать в некоторых... устройствах. Эти устройства называются батареями, вот эта штука.       — Вижу.       Солдат в тяжёлой броне подошёл ближе, чуть наклонившись:       — Имя?       — Деспония, — ответила она, не сводя взгляда с юной азари, которая путалась в объяснениях азах электроники.       — Для моральной поддержки, да? — уточнил тяжёлобронированный. Она просто кивнула. Он кивнул в ответ и продолжил: — Вы упомянули этих «гетов». Сказали, синтетический интеллект.       — Упомянула, — откликнулась она, бросив на человека в броне косой взгляд. — Это вас удивляет?       — Что синтетический интеллект вообще возможен? Нет, — человек едва качнул тяжёлым шлемом. — Что в галактике есть фракция вышедших из‑под контроля синтетиков? Да. Похоже, мы упустили это во время допросов.       — Понимаю. Значит, вы хотите узнать о них больше?       — Верно. Синтетический интеллект без ограничителей чрезвычайно опасен, — кивнул он. — Нам нужно узнать всё, что вы о них знаете, и немедленно.       Деспония кивнула. У неё не было ни малейших причин что‑то скрывать: позиция людей совпадала с официальной политикой азари.       — Геты обитают за Покровом Персея; мне понадобится трёхмерная карта галактики, чтобы обозначить вам сектор. Они творение кварианцев, расы, что с тех пор стала кочевой и привязанной к своему флоту исхода, и...       Деспония ожидала, что после её откровенного признания в развязывании вражды между их расами её подвергнут пыткам, наказаниям – да хоть какой‑то каре. Но ничего подобного не последовало: её держали в тех же скромных, но комфортных условиях, что и остальных пленниц‑азари.       Ничего, кроме тщательных, но безвредных расспросов. На их собственные вопросы, что происходило, часто отвечали, а охранники терпели выходки прочих пленниц с тем же пустым взглядом, которым смотрели на всё остальное       Деспония их не понимала. Знакомые очертания лишь маскировали чуждый разум.       И по‑своему это было завораживающе.