Глава 19

      2451 год по календарю Цитадели       Подход к системе Джабальрик, Азарийское скопление       Фаллен Адрос, турианский коммодор 3‑го флота              — Интересно, как азари умудрились все это запороть, — заметил его начальник службы безопасности, скрестив на груди когти; его мандибулы подёргивались в полунасмешливом жесте. Кхеллс, его старый друг ещё по тренировочному лагерю.       Он скользнул по нему взглядом и снова уставился на размытые струи звёзд за иллюминаторами. Они держали курс к захолустной системе азари под названием «Джабальрик» – словечку настолько неудобному, что он и не собирался пробовать его выговорить. Чуть больше года назад здесь вспыхнул конфликт между проходящим патрулём азари и неизвестной расой, оживившей прежде спящий ретранслятор.       Да, это, конечно, нарушало общегалактический закон, но арестовывать вид, который о нём даже не знал, не слишком дальновидно. На его месте он бы отложил задержание: сначала бы обменялся языком, объяснил законы, а уже потом арестовал. На суде их бы признали невиновными ввиду исключительных обстоятельств, погрозили пальчиком, чтобы так больше не делали, и отпустили.       И даже это многие мягкотелые сочли бы «слишком суровым». Тем удивительнее, что именно азари умудрились так бездарно провалить первый контакт. От них он бы скорее ожидал, что они махнут на закон рукой, а потом ещё и прогнутся, виляя бёдрами перед новичками.       — Говорят, один из капитанов их флота ополчения брал взятки у местных пиратов и во время переговоров с этой расой открыл по ним огонь, ну для устрашения, — пояснил он сухим, скрипучим тоном.       — Гсс, — недовольно прошипел Кхеллс. — Опять пираты? Азари пора бы уже наконец вычистить свои дрянные бункеры. Они хотя бы наказали того, кто её продвинул на должность?       — Дык это ж азари. Обвинили капитана и куда‑то её сослали, — фыркнул Фаллен, покачав головой. Перекладывать провал операции на того, кто оступился, а не на того, кто его туда поставил, классическая ошибка. — Чем новички остались недовольны: похоже, хотели покарать её сами.       — И с тех пор переговоры встали, — заключил Кхеллс, понимающе кивнув. Он потёр когтями мандибулы. — Сколько им понадобилось, чтобы позвать Иерархию в арбитры? Годы?       — С первого контакта до текущего момента, прошло около года, — поправил он, сверяясь с омнитулом.       — Год? Для азари это быстро, не? — Кхеллс удивлённо склонил голову. — Видно, очень хотят поскорее всё уладить.       — Видно, раз нас пришлось тащить, — проворчал он, раздражённо дёрнув мандибулами. — Напомни мне об этом в следующий раз, как только какая‑нибудь азари начнёт хвастаться их дипломатией.       Кхеллс рассмеялся. Фаллен едва заметно повёл мандибулами в усмешке.       — Коммодор! Мы подходим к системе, — окликнул капитан от поста у навигаторов.       — Хорошо. Посмотрим, удастся ли уладить до нашего ухода, — откликнулся Фаллен.       — Слушай, а как вообще выглядят эти новенькие? — спросил Кхеллс, вопросительно склонив голову. — С какими ещё пришельцами азари умудрились не поладить? Кроме нас, турианцев, разумеется.       — Разве твоя любимая музыкальная группа не ватагa полуголых азари? — Фаллен оттянул мандибулы в улыбке, недвусмысленно показывая, как мало он верит сказанному.       — Терпеть не могу, когда они разговаривают. Но поют они заразительно.       — И их аппетитные бёдра тут, конечно, ни при чём.       — Нисколько, — твёрдо кивнул Кхеллс, затем пару раз ткнул в омнитул. — Так, и как выглядят эти... Они ведь называются Чело’еки, верно?       — В середине у них азарийский слог, тот, что без губ не выговоришь, — поправил Фаллен, дёрнув мандибулами. — Похоже, означает что‑то вроде «с Земли».       — То есть они назвались в честь грязи? — небрежно отозвался Кхеллс, потом покачал головой. — Впрочем, не так уж странно: в наших древних мифах турианцы, на минуточку, родились из металла, — он вновь уткнулся в омнитул. — Ладно, посмотрим, как выглядят эти... — Кхеллс запнулся, уставившись на подборку присланных изображений.       Фаллен уже знал, чему тот удивился: пару часов назад он и сам посмотрел, как выглядят «человеки». Его мандибулы разошлись в усмешке, а у Кхеллса глаза сузились, его мандибулы поползли вверх.       — Они выглядят как волосатые, без чешуи, другого окраса азари, только с перекошенными пропорциями, — изрёк он в полном недоумении. — На что, во имя всех Концов, я сейчас смотрю?       Фаллен наклонился:       — Это самец, стоит перед камерой. На следующее фото самка, — он коснулся омнитула, выводя второе изображение. — Видишь?       Кхеллс ещё несколько секунд всматривался, затем поднял взгляд, явно не впечатлённый:       — Поправка к сказанному. Это не волосатые, бесчешуйчатые азари другого цвета с перекошенными пропорциями. Это азари – безволосый, чешуйчатый, иного окраса, однополый подвид вот этих существ.       — Только перед азари такое не говори, будут ещё коситься и перемывать тебе косточки за спиной, — пошутил Фаллен, выпрямляясь и снова глядя в иллюминатор. Размытые полосы звёзд начали замедляться, а дальние оптические камеры вывели на экраны россыпь точек спорной системы.       — Наконец-то: недостающее звено между азари и нами, нормальными двуполыми видами, — пробурчал Кхеллс, пролистывая следующую серию снимков. В какой‑то момент он отпрянул с брезгливой гримасой. — Фу, у них булл-папы.       — Иерархия тоже использует булл-папы, Кхеллс.       — И это худшее оружие у нас с большим отрывом. Ненавижу эти тупые штуки.       — Входим в систему, коммодор, — снова отозвался капитан; его мандибулы потешно дёрнулись в сторону начальника безопасности.       — Принято. Ведите нас медленно на дистанцию эффективной световой связи с задержкой в одну минуту, — скомандовал Фаллен. — Обеспечьте, чтобы они видели наш подход, держите орудия под питанием, но с активированными предохранителями.       — Есть, коммодор.       — И выведите крупнее картинку с дальних оптик. Хочу посмотреть, чем они здесь занимались.       — Есть, коммодор, — милая офицерша по сенсорам ответила коротким щебетом. Он лениво прикинул, не пригласить ли её после в бар, но быстро отогнал мысль и вернулся к экранам.       С их текущей позиции на краю системы всё, что они наблюдали, запаздывало на несколько часов. Для такого некритичного наблюдения это не имело особого значения: долговременные укрепления конфликтующих сторон всё равно были бы видны.       Мандибулы Фаллена чуть разошлись.       — Ну... Работали они не покладая рук, а?       — Что, во имя всех Концов, это такое? — пилот прозвучал растерянно. — Э‑э... это их корабли? Оно же огромное!       — Нет. Их корабли вон те, видишь? — заметил другой, указывая на тени на фоне сияющего диска планеты. — А это же... похоже на орбитальную станцию, как мне кажется.       — Это здоровенная херовина, вот что это, — проворчал Фаллен.       В орбите занятой планеты висела по‑настоящему исполинская конструкция: две кольцевые секции, лениво вращающиеся вокруг центрального сооружения, и гигантские плоские «крылья» на одном из концов. Каждое кольцо соединено тремя перекладинами с центральным сооружением тремя фермами. Профиль предельно практичный – до скуки утилитарный.       Единственное, что действительно поражало, так это масштабы, с которыми эта махина нависала над планетой.       — Сенсоры, оценка размеров объекта?       — Секунду, коммодор, — защебетала она, постучала по панели и откинулась. — Центральное сооружение около двух километров длиной. Каждое кольцо – примерно четырнадцать километров в диаметре.       — Концы меня побери, — буркнул Кхеллс. — Разве центральное кольцо Цитадели не всего тринадцать километров? Эти грезняшки шустро до мегаструктур добрались, а? А они ведь здесь всего год с лишним.       — Может, они собрали её заранее и провели через ретранслятор? — предположил пилот, подняв руку.       — Вступает в силу закон масштаба нулевого элемента: не просто так мы не строим дредноуты больше километра, — покачал головой Фаллен. — На четырнадцать километров нужно нулевое ядро размером с небольшую луну. В общем, они построили это здесь меньше чем за год.       — Ахуеть как впечатляет. И эти ребята примитивы? Нравятся они мне уже больше некоторых, — кивнул Кхеллс. — Может, это их фишка.       — Фишка?       — Ага. Ну как: азари – стриптизёрши, саларианцы – чересчур скользкие, кварианцы – воры, кроганы – дуболомы, а мы, турианцы, – единственные вменяемые, — усмехнулся Кхеллс, скосив на него взгляд. — Может, их фишка строить да побольше. Давай попросим их стать нашей клиентской расой.       — В текущей ситуации это было бы не слишком уместно, — проворчал Фаллен.       — Зато подумай, сколько лишней стрельбы мы могли бы себе позволить, если бы передали инженерные части компетентному виду. За деньги у нас уже волусы отвечают.       — А если они сами любят стрелять, Кхеллс?       — Тогда попрошу одного из них жениться на моей сестре.       Фаллен наконец тихо рассмеялся. Кхеллс самодовольно расправил плечи.       — Ладно, шутки в сторону, сосредоточимся, — Фаллен отмахнулся, всё ещё улыбаясь. — Откройте канал связи, передайте идентификатор корабля, заявление о намерениях и запросите параметры геосинхронной орбиты, чтобы мы могли пристроить наш «Нокол‑Кет».       Пора собственными глазами увидеть, что из себя представляют «человеки».       

      ***

      — Турианский коммодор, верно? — обратился к нему человек через переводчик. По бокам у него стояли двое человеческих солдат в шлемах, странно напоминающих собой кварианцев, но с таким же строением конечностей, как у азари и батарианцев. Оружие висело у них на ремнях через плечо, а их взгляды слаженно прочёсывали окружение.       Фаллен, в сопровождении своей пары охранников, Кхеллса и ещё одного высокопоставленного гражданина, кивнул в ответ:       — Верно. Переговорщик чело’еков, так?       К счастью, человека, похоже, не смущало, что он не может правильно выговорить название их вида. Судя по виду, самец с каштановой гривой, с усами и бледной кожей. Он обнажил зубы и кивнул.       — Да, верно. Я Свободный Властитель Копья. Рад знакомству.       Мандибулы Фаллена чуть разошлись – имя озадачило, – но он предпочёл не заострять на этом внимания и просто представился:       — Фаллен Кхагр. Прежде чем переходить к переговорам, мне нужно оценить состояние текущей оккупации.       Азари, готовившие переговоры, выдали ему список мирных целей и фактически предоставили действовать по своему усмотрению.       Это было в довесок ещё крайне непрофессионально, и в чём‑то даже обидно: матриарх почти сразу, обменявшись с ним дежурными любезностями, вернулась на свой корабль. Впрочем, возможно, так даже лучше. Две упёртые стороны только усложнили бы дело, а его вызвали от имени Цитадели. Он договорится о мире, а эта Коалиция Патейта прогнётся под желания куда более важных и влиятельных азари – потому что азари, как водится, своенравны и неорганизованны.       Первой его задачей было убедиться, не допускают ли новички злоупотреблений в отношении разумных существ. Двигаться дальше без ясной оценки их установок и поведения было бы неосмотрительно.       — Разумеется. С чего желаете начать? — любезно спросил человек.       — Мне сообщили, что у вас всё ещё содержатся пленные, захваченные во время конфликта несколько месяцев назад. Я должен увидеть условия их содержания и провести с ними беседы, — твёрдо сказал он. — Также мне необходимо оценить условия жизни местных жителей и опросить их.       — Это несложно. Пленные в лагере в нашей милитаризованной зоне. Идти туда далековато, мне вызвать транспорт?       — Я пройдусь пешком. Хочу увидеть вашу оккупацию с уровня земли.       Человек кивнул, развернулся и пригласил его следовать. Они двинулись от воздушной посадочной площадки к одной из магистралей, а затем по дороге – к окраине азарийского города.       Городом это можно было назвать с натяжкой: скорее туристическая ловушка. Куча «персональных» украшательств соседствовала с кричащей рекламой местных, по завышенной цене, развлечений. Часто попадались воздушные экскурсии для наблюдения за птицами, игровые залы и массажные салоны. Один ресторан морепродуктов обещал скидку, если к еде взять ещё и алкоголь.       Время от времени попадались пары людей – без брони, в окружении стай оживлённо щебечущих азари. Он прищурился: люди всегда ходили парами, никогда поодиночке и не нечётными группами. Азари же почти всегда превосходили их числом раза в два‑три.       Впрочем, на азари всегда можно было рассчитывать: с новой расой они всегда сходились охотно, скажем спасибо их стойкой склонности благоволить всем остальным расам. Он позволил взгляду блуждать дальше, выхватывая по пути всё более мелкие детали.       Мусора на улицах не было вовсе – всё вычищено до блеска; явно неазарийские металлические урны стояли едва ли не на каждом углу. Они выбивались из тщательно выверенной эстетики городка и несли надписи на тессианском и, как он предположил, на языке человеков. На каждой пиктограмма: фигура, похожая на азари, бросает предмет внутрь.       Вооружённых патрулей было меньше, чем того требовала бы осмотрительность. Впрочем, оккупировали не турианскую колонию, а азарийскую, и он не мог представить, чтобы азари оказали столь же жёсткое сопротивление. Не то чтобы они были на это не способны – просто их установки... ну... азарийские. Они думали совсем не так, как турианцы.       Примерно через час ходьбы они вышли к окраине и миновали цепочку явно временных баррикад. Судя по виду, что‑то вроде турианских раскладных заполняемых барьеров: уложены в два ряда по толщине и в три по высоте, образуя по обе стороны, насколько хватало взгляда, внушительные стены из утрамбованного грунта.       — Насколько далеко простирается ваша милитаризованная зона? — кратко спросил он, потерев мандибулы ребром когтя.       — Хм? А, почти по всему периметру самого городка, точнее по участкам рядом, что уже изрядно вытоптаны. Их признали наименее вредными для экологии местами для размещения базы.       Он не был уверен, насколько вообще приоритетной проблемой должно быть воздействие одного военного лагеря на почти нетронутом мире-саде, но, пожалуй, хорошо уже то, что они это подчёркивают. Значит, им как минимум важно выглядеть заботящимися о планете.       Прогулка через сам военный лагерь открыла ещё немало человеков: гражданские; человеки в базовом снаряжении; человеки в чем‑то вроде тяжёлых механизированных костюмах; человеки за рулём крепких транспортников, снующих по лагерю.       А вдалеке, за стенами, громыхали колоссальные машины примерно турианского силуэта: шагали, временами поднимали огромные ковши рыхлой земли, засыпая новые секции раскладных стен, или таскали туда‑сюда гигантские детали механизмов. Такая парочка в отдалении подпирала башню и удерживала её, пока человеки болтами притягивали и защёлкивали детали на местах.       Так называемая «Операбельная триполимерная сеть механически реализуемой кинетики (сокращённо – МЕКТОН): крупные двуногие машины, которые люди, похоже, предпочитали для множества задач. Попытки сделать нечто подобное жизнеспособным предпринимались и у них раньше, но всякий раз всё упиралось в системы управления – слишком сложные для реальных боевых условий, из‑за чего такие громилы оставались уделом промышленности.       Да и в галактике с нулевым элементом крупному двуногому механизму в промышленности нечего было делать такого, чего не смог бы выполнить и биотик невысокого ранга.       Иерархия попросила Фаллен по возможности заработать у человеков благоприятную репутацию – ради того, чтобы оперативно получить образцы их военных технологий. Способность поддерживать порядок в пространстве союзных Цитадели видов держалась на численном и технологическом превосходстве над любыми потенциальными военными соперниками, а как раз в той области, где турианцы застопорились, человеки сумели найти решения.       Если ради переговоров придётся отдать приоритет человекам и тем самым рассердить местные Республики азари – это цена, которую Иерархия готова была заплатить. Одна небольшая, локальная азарийская коалиция азари не слишком значимый фактор в стратегическом, галактическом масштабе.       — Пленных мы держим вон там, — сообщил человеческий переговорщик, оглянувшись и указав на ряд стен в стороне: проём без створок ворот, рядом стояла пара человек в шлемах, которые невозмутимо игнорировали стайку развесёлых азари по ту сторону открытого прохода.       — Без ворот? — спокойно уточнил он; его мандибулы дёрнулись.       — Наши пейнтбольные пушки сочли достаточными, чтобы отвадить от побега, — объяснил переговорщик с длинным, замысловатым именем, показывая на нужные установки: по паре стволов на возвышениях, их концы выкрашены ярко‑оранжевым, сейчас они никуда не нацелены. Никаких мест для оператора видно не было; значит, дистанционное управление или работают сами по себе. — Побегов пока не предпринимали, так что открытый проём оставили для разрядки обстановки и чтобы они могли изредка общаться с местными. Это решение сочли приемлемым риском.       «Мягкость» – пожалуй, лучшее слово для их политики в отношении пленных. По его меркам это едва ли можно назвать тюрьмой.       — Понимаю, — сухо сказал он, двигаясь следом за переговорщиком мимо часовых и внутрь лагеря. Азари у прохода чуть отступили при их появлении, а потом улыбнулись и помахали ему.       На вид – здоровы. Ни пятен на коже, нормальный вес без признаков истощения, видимых травм нет, лишь изредка обработанные ссадины.       — Вы выдаёте им из одежды только короткие штаны, грудные повязки и ленты? — почти мягко спросил он, чуть приподняв мандибулы.       Азари были одеты более чем легко: короткие штаны на ремешках, грудные повязки и жилеты, оголяющие большую часть корпуса, плюс хитро переплетённые и завязанные узлами украшения.       — А. Нет, мы выдавали полный комплект: рубаху с длинным рукавом, штаны и регулируемые сандалии, — переговорщик почесал подбородок. — Они столовыми приборами разрезали одежду до нынешнего вида. Это сочли допустимым, и вскоре остальные пленницы последовали общему стилю.       И никакого наказания за самовольную порчу выданного имущества?       Духи, да это вообще оккупация?