Глава 19: Дьявол в Адской Кухне

Глава 19: Дьявол в Адской Кухне Помяни чёрта, он тут как тут. Пока Уилсон Фиск, Король преступного мира, в своем неприступном пентхаусе из белого мрамора и стекла лениво потягивал вино урожая какого-нибудь баснословно дорогого года, рассуждая о «досадных помехах» в лице ночного мстителя, этот самый мститель уже творил свою справедливость парой десятков кварталов ниже, в сердце Адской Кухни. Ночь окутала старые доки у Гудзона плотным, влажным саваном. Редкие фонари выхватывали из темноты ржавые бока грузовых контейнеров, штабеля промокших под моросящим дождем ящиков и темные, безжизненные окна пакгаузов. Воздух был густым, пропитанным запахами соли, рыбы, гниющего дерева и чего-то химического, едкого – вероятно, контрабандных реагентов, ради которых и была затеяна эта ночная операция. Для обычного человека это была бы просто мрачная, неуютная промзона. Но для Мэтта Мёрдока, Сорвиголовы, это был целый мир, симфония звуков, запахов и ощущений. Он двигался по крыше одного из складов – бесшумно, как тень, как порождение самой ночи. Его обостренные чувства рисовали картину куда более подробную, чем могли бы дать глаза. Он слышал нервное перестукивание капель дождя по ржавой жести, скрип разгружаемых лебедок у дальнего причала, гул проезжающих по Вест-Сайд-Хайвей машин. Он чувствовал вибрацию работающего генератора внутри склада под ним, различал учащенное сердцебиение дюжины человек внутри – смесь скуки, нервозности и плохо скрываемого страха. Он улавливал запах дешевого табака, пота, оружейного масла и того самого едкого химиката из контейнеров. И он слышал их разговоры – приглушенные, отрывистые фразы о грузе, о боссе, о проклятом дожде и о том, не появится ли сегодня «этот рогатый ублюдок». «Появится», – усмехнулся про себя Мэтт, приземляясь на пожарную лестницу с грацией хищника. Его костюм – темно-красный, почти бордовый, из плотной, но эластичной ткани, усиленной в ключевых местах – идеально сливался с тенями. Маска с небольшими рожками скрывала лицо, но не мешала его уникальному восприятию мира. В руках он сжимал свой верный боевой шест – многофункциональное оружие, которое он сделал сам, способное разделяться на две дубинки, соединяться тросом, служить крюком-кошкой. Он скользнул вниз по лестнице, приземлившись на мокрый асфальт так тихо, что даже крыса, шмыгнувшая неподалеку в кучу мусора, не обратила на него внимания. Радарное чутье мгновенно просканировало периметр. Двое снаружи. У массивных ворот склада. Оба вооружены автоматическими винтовками, судя по характерному запаху пороха и масла, и тихо переговариваются, кутаясь в дешевые куртки. Их сердца бьются ровно, но с легкой тревогой – обычные наемники, выполняющие свою работу без особого энтузиазма. Легкая добыча. Мэтт двинулся вдоль стены, используя каждый выступ, каждую тень как укрытие. Он был невидим, тихим. Первый охранник стоял спиной, глядя в сторону реки. Мэтт выскользнул из тени, как пантера. Короткое, точное движение – удар ребром ладони по сонной артерии. Охранник обмяк без звука. Мэтт подхватил его, не дав упасть, и осторожно уложил в самую густую тень у стены, предварительно забрав винтовку и разрядив ее. Второй охранник, услышав легкий шорох или просто почувствовав неладное, начал медленно поворачиваться. Но было поздно. Боевой шест Мэтта, выпущенный на тросе, обвился вокруг его ног. Резкий рывок – и второй наемник с коротким вскриком полетел на асфальт. Прежде чем он успел поднять голову или закричать, Мэтт был уже рядом. Короткий, точный удар рукоятью шеста в висок – и второй охранник присоединился к своему напарнику в царстве Морфея. Его оружие постигла та же участь. Теперь – внутрь. Дверь была заперта, но для Сорвиголовы это не было проблемой. Обостренное осязание позволило ему «прочитать» механизм замка, а несколько ловких манипуляций тонким металлическим стержнем из его шеста – открыть его за пару секунд. Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, и замер, снова сканируя пространство своими уникальными чувствами. Десять человек. Четверо – с автоматическим оружием, расположились по углам огромного складского помещения, контролируя основные проходы между стеллажами с ящиками и контейнерами. Их сердца бились чуть быстрее, чем у тех, что были снаружи – они явно были настороже. Остальные шестеро – без огнестрельного оружия, судя по отсутствию характерного запаха, но Мэтт улавливал холодный блеск стали – ножи, кастеты, возможно, мачете или короткие дубинки. Они сгрудились в центре, вокруг открытого контейнера, откуда и шел тот самый едкий химический запах, лениво переругиваясь и перебрасывая друг другу какие-то пакеты. Видимо, основная «рабочая сила». «План прост», – решил Мэтт. – «Сначала – стрелки. Тихо, быстро, по одному. Потом – разборка с остальными». Он снова стал тенью. Скользнул за высокий стеллаж, затаился. Первый стрелок стоял метрах в пятнадцати, нервно озираясь. Его сердцебиение было чуть учащенным. Мэтт выждал момент, когда тот отвернулся, и метнул свой шест. Не как оружие, а как отвлекающий маневр. Шест ударился о металлический контейнер в противоположном конце склада с громким лязгом. [ДЗЯНГ!] Стрелок дернулся, вскидывая винтовку в сторону звука. Этой секунды Мэтту хватило. Он вылетел из-за стеллажа, преодолев расстояние в три бесшумных прыжка. Удар ногой в подколенный сгиб заставил стрелка потерять равновесие, одновременно Мэтт выбил винтовку из его рук и нанес короткий, оглушающий удар локтем в основание черепа. Первый готов. Остальные стрелки всполошились от звука падения тела и лязга оружия. – Что там?! – крикнул один из них, направляя ствол в темноту. – Педро? Отвечай! Но Педро уже не мог ответить. Мэтт, используя секундное замешательство, уже переместился к следующей позиции. Этот стрелок был опытнее, он не стал стрелять в темноту, а прижался к стене, пытаясь определить источник угрозы. Но Радарное Чутье Мэтта видело его так же ясно, как на ладони. Мэтт оттолкнулся от пола, сделал сальто в воздухе, приземлившись прямо за спиной стрелка, и провел удушающий прием. Через несколько секунд и этот боевик обмяк. Двое оставшихся стрелков запаниковали. Они открыли беспорядочный огонь в сторону теней, откуда пришла угроза. [ТРА-ТА-ТА-ТА! ТА-ТА-ТА!] Пули засвистели по складу, рикошетя от металла и бетона. Шестеро головорезов в центре мгновенно попадали на пол, прячась за ящиками и контейнером. – Идиоты! Прекратить огонь! Вы в своих попадете! – заорал один из них, видимо, старший. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Но Мэтт уже использовал этот хаос. Пока стрелки палили в пустоту, он успел метнуть свой шест, который на рикошете от стены ударил одного из них по рукам, заставив выронить оружие, а ко второму он подскочил сам, проведя серию быстрых ударов по болевым точкам, нейтрализуя его прежде, чем тот успел среагировать. Четыре стрелка выведены из строя. Остались шестеро с холодным оружием. Они медленно поднимались из-за укрытий, их глаза испуганно шарили по темным углам склада. Они знали, что он здесь. Но не знали, где именно. – Выходи, урод! – крикнул самый крупный из них, верзила с мачете в руке. – Покажи свое дьявольское рыло! Мы тебя на куски порубим! Мэтт усмехнулся. «На куски? Попробуйте». Он вышел из тени в центр склада, в круг тусклого света от единственной работающей лампы. В руках он держал свой шест, разделенный на две короткие дубинки-эскримы. Шестеро бандитов окружили его, медленно сжимая кольцо. Ножи, кастеты, мачете, кусок трубы… Разношерстная компания отморозков, привыкших решать вопросы грубой силой. Их сердца бились учащенно, но это был не только страх, но и предвкушение драки. – Взять его! – рявкнул верзила с мачете и первым бросился вперед, занося свое тяжелое оружие для рубящего удара сверху. Мэтт не стал уклоняться. Он шагнул навстречу, блокировал удар скрещенными дубинками у самого основания клинка. Искры золотыми кольцами брызнули во все стороны от столкновения накаленных клинков… точнее, от столкновения стали и прочного композита его дубинок. Одновременно он нанес короткий, резкий удар ногой в колено нападавшего. Хруст. Верзила взвыл от боли и повалился на пол, выронив мачете. В тот же миг двое других атаковали с боков. Один – с ножом, целясь в ребра. Другой – с кастетом, метя в голову. Мэтт развернулся на месте, словно волчок. Левая дубинка отбила нож в сторону, правая – встретила удар кастета. Он использовал инерцию их атаки, чтобы развернуть их и с силой столкнуть лбами. Глухой стук. Двое громил рухнули без сознания. Осталось трое. Они на мгновение замерли, видя, как легко он расправился с их товарищами. Страх в их глазах стал сильнее предвкушения. Но отступать было некуда. Один, с куском трубы, бросился вперед, пытаясь ударить по ногам. Другой, с ножом, зашел сзади. Третий, самый мелкий, но юркий, просто стоял на месте, выжидая момент. Мэтт легко перепрыгнул замах трубы, одновременно отбив выпад ножа за спиной разворотом корпуса и ударом дубинки назад, не глядя (Радарное Чутье подсказывало точное положение противника). Приземлившись, он метнул одну из дубинок в парня с трубой – удар пришелся точно в солнечное сплетение, выбивая дух. Тот согнулся пополам, кашляя. Второй дубинкой Мэтт обезоружил того, что был с ножом, и тут же нанес серию быстрых ударов по корпусу, заставляя отступить. И тут третий, самый юркий, решил действовать. Он подскочил к Мэтту сбоку и попытался ударить ножом снизу, в незащищенный бок. Но Мэтт был готов. Он резко сместился, уходя с линии атаки, схватил нападавшего за руку с ножом, вывернул ее и ударил его же локтем ему в челюсть. Щелчок. Третий обмяк. Остался только тот, что был с ножом, которого Мэтт оттеснил. Он стоял, тяжело дыша, с ужасом глядя на поверженных товарищей и на приближающегося к нему дьявола в красном. Он выронил нож и поднял руки. – Сдаюсь! Сдаюсь! Не бей! Мэтт остановился. Он не убивал. Только нейтрализовывал. Он подобрал свою вторую дубинку, соединил их снова в шест. – Кто ваш босс? Куда предназначался этот груз? – спросил он ровным, холодным голосом. Бандит затрясся. – Я… я не знаю! Честно! Нам просто сказали охранять! Босс… его зовут… Фиск. Уилсон Фиск. А груз… не знаю, какая-то химия… для… для фармацевтов, говорили… Фиск. Имя прозвучало как удар гонга. Мэтт знал это имя. Человек, который дергал за ниточки во многих темных делах города. Человек, которого он давно хотел достать. Значит, этот склад – его. И эта «химия» – вряд ли для аспирина. И тут произошло то, чего Мэтт не ожидал. Видимо, шум драки и выстрелов привлек внимание кого-то снаружи. Или у бандитов был план отхода. Тяжелые ворота склада, выходящие на соседнюю, более оживленную улицу, со скрежетом начали открываться. А те бандиты, которых Мэтт оглушил в начале (видимо, не так сильно, как он думал), пришли в себя и, увидев открывающийся путь к спасению, бросились к воротам, стреляя на ходу в сторону Мэтта, чтобы прикрыть свой отход. [ТРА-ТА-ТА! ТА-ТА-ТА!] Пули снова защелкали по складу. Мэтт укрылся за контейнером. Бандиты, включая того, что сдался, выбежали на улицу. Улицу, где в это время шли обычные люди, возвращавшиеся с работы, спешащие домой. Что делали эти люди, и почему не убежали, ранее услышав выстрелы? Кто-ж его знает… Крики ужаса. Паника. Люди бросились врассыпную, пытаясь укрыться от шальных пуль. Бандиты, обезумев от страха и адреналина, не разбирая дороги, неслись по улице, отталкивая прохожих, стреляя в воздух или в сторону любого, кто покажется им угрозой. Один из них, пытаясь остановить машину, чтобы угнать ее, выстрелил в лобовое стекло. Машина вильнула и врезалась в фонарный столб. Другой бандит, споткнувшись, упал, и его тут же затоптала бегущая толпа. Хаос. Полный хаос. Мэтт выругался сквозь зубы. Этого он не хотел. Он хотел тихо обезвредить их на складе. Но ситуация вышла из-под контроля. Невинные люди были в опасности. Он не мог оставаться в стороне. Он выскочил из склада на улицу, игнорируя риск быть замеченным. Его Радарное Чутье разрывалось от обилия сигналов – крики, выстрелы, визг тормозов, учащенные сердцебиения десятков напуганных людей и нескольких бегущих бандитов. [ВИУ! ВИУ! ВИУ!] Сирены. Полиция. Уже близко. Хорошо. Но нужно было действовать немедленно. Он увидел одного из бандитов, который целился из винтовки в сторону бегущей женщины с ребенком – видимо, просто чтобы расчистить себе путь. Мэтт рванулся вперед с невероятной скоростью. Его шест со свистом рассек воздух. Удар пришелся точно по рукам бандита, выбивая оружие. Следующий удар – в голову. Бандит рухнул. Другой бандит пытался залезть в припаркованную машину, разбив боковое стекло. Мэтт подскочил, вытащил его за шиворот и одним ударом отправил в нокаут. Третий стрелял в сторону подъезжающих полицейских машин. Мэтт метнул свой шест, используя трос. Крюк-кошка зацепился за автомат, рывок – и оружие вылетело из рук бандита. Пока тот ошарашенно смотрел на свои пустые руки, Мэтт был уже рядом. Короткая серия ударов – и еще один готов. Полицейские машины с визгом тормозов перегородили улицу. Из них выскочили офицеры, занимая позиции за дверцами, с оружием наготове. Среди них был и капитан Джордж Стейси – Мэтт узнал его по ровному, уверенному сердцебиению и знакомому запаху дешевого кофе и табака. Он действовал четко, профессионально, отдавая команды своим людям. – Всем лежать! Полиция! Бросить оружие! – кричал он в мегафон. Оставшиеся на ногах бандиты (их было двое) оказались между молотом и наковальней – полицией с одной стороны и дьяволом в красном с другой. Они открыли огонь в обе стороны. [ПЕРЕСТРЕЛКА! ТРА-ТА-ТА! БАХ! БАХ!] Пули засвистели над головами. Полицейские отвечали огнем. Один из бандитов упал, сраженный полицейской пулей. Второй, видя, что дело плохо, попытался рвануть в ближайший переулок, но Мэтт преградил ему путь. Короткая, яростная схватка – уклонение от выстрела в упор, обезоруживающий прием, удар шестом – и последний бандит рухнул на мокрый асфальт. Все стихло. Остался лишь вой сирен, плач раненой женщины где-то в стороне и тяжелое дыхание участников перестрелки. Мэтт стоял посреди улицы, окруженный телами поверженных бандитов, его шест был наготове. И тут все полицейские стволы развернулись в его сторону. – Стоять! Не двигаться! Руки за голову! – голос капитана Стейси был твердым и не предвещал ничего хорошего. Он и его люди медленно приближались, держа Сорвиголову на мушке. – Ты арестован, кем бы ты ни был! Мэтт замер. Снова этот выбор. Сражаться с полицией? Глупо и неправильно. Сдаться? Еще глупее. Его личность будет раскрыта, его миссия закончится. Бежать? Единственный выход. Но он медлил. Что-то в спокойной уверенности капитана Стейси, в том, как он держался под огнем, вызывало уважение. И в этот момент один из бандитов, тот самый, которого Мэтт вырубил первым у машины, пришел в себя. Он лежал на асфальте, его глаза горели ненавистью. Он увидел красную фигуру, окруженную полицией. Увидел пистолет, выпавший из руки его подельника всего в метре от него. Тихо, превозмогая боль, он дотянулся до оружия. Приподнялся на локте. Навел дрожащую руку на спину Сорвиголовы. Радарное Чутье Мэтта взорвалось сигналом тревоги за долю секунды до выстрела. Опасность! Сзади! Снизу! Он инстинктивно рванулся в сторону, изгибаясь в невероятном пируэте. [БАХ!] Выстрел прогремел оглушительно близко. Пуля, предназначавшаяся ему, прошла мимо, но не ушла в пустоту. Она ударила в плечо ближайшего полицейского, который как раз делал шаг вперед. Капитана Джорджа Стейси. – Агх! – Капитан охнул, схватившись за левое плечо. Кровь мгновенно пропитала его синюю форму. Он пошатнулся, но устоял на ногах, его лицо исказилось от боли. Реакция остальных полицейских была мгновенной. Несколько стволов развернулись в сторону стрелявшего бандита. [БАХ! БАХ! БАХ!] Короткая очередь – и бандит дернулся и затих навсегда. – Капитан ранен! Капитан ранен! – закричал один из офицеров, бросаясь к Стейси. – Вызывайте скорую! Срочно! – Я в порядке, Джонсон, – прошипел Стейси сквозь зубы, пытаясь сохранить самообладание, но его лицо было бледным. – Держать периметр! Не упустить его! – он кивнул в сторону Сорвиголовы. Но момент был упущен. Пока все внимание было приковано к раненому капитану, пока его напарник кричал в рацию, вызывая подмогу и медиков, Сорвиголова уже действовал. Рывок к стене ближайшего здания. Выстрел тросом из шеста. Крюк-кошка зацепился за карниз крыши. Короткий полет вверх – и он исчез в темноте между домами, оставив после себя лишь хаос, раненого полицейского и кучу вопросов. Джордж Стейси смотрел ему вслед, морщась от боли в плече. 24 декабря 2008 года. Раннее утро. Квартира/Дом Джона Я проснулся рывком, словно от толчка. Рядом, все так же доверчиво прижавшись ко мне во сне, дышала 2B. Ее серебристые волосы щекотали мне шею, а легкий аромат ванили и цветов окутывал, создавая странный, но уже привычный островок спокойствия посреди моего внутреннего хаоса. Я осторожно высвободился из ее объятий, стараясь не разбудить. Она лишь что-то невнятно пробормотала во сне (анализ данных, не иначе) и повернулась на другой бок, подтянув одеяло. Я улыбнулся. Она определенно становилась… человечнее. Первым делом – мысли о статусе. Я помнил, что вчера вечером, после начала ассимиляции Ртути, прогресс был всего один процент, а сенсорная перегрузка – колоссальной. После тренировки вчера, процент поднялся до 3%. За ночь, пока я спал, а мозг пассивно обрабатывал данные, что-то должно было измениться. Я мысленно вызвал интерфейс.   В процессе:     [Пьетро Максимофф (Ртуть) (Шаблон)] - 5% Пять процентов. Всего пять. Значит, за ночь пассивной обработки добавилось лишь два процента. Негусто. Похоже, моя вчерашняя теория подтверждалась – Эпические шаблоны ассимилируются гораздо медленнее Редких, даже после полной интеграции других шаблонов. И уж точно медленнее Обычных, вроде Кёна, который освоился почти мгновенно, не оставив после себя ничего, кроме знания японских иероглифов на уровне «мама мыла раму» и легкого привкуса вселенской тоски во внутренних монологах. Значит, чтобы освоить скорость Ртути к Фестивалю Единения (а оставалось меньше месяца!), придется попотеть. И моя вчерашняя методика комбинированной тренировки – единственный шанс. Я быстро оделся в спортивное – легкие штаны, термобелье, ветровка. На улице все еще было темно и холодно, но предрассветный мороз бодрил. Пока обувал кроссовки в прихожей, снова бросил взгляд на статус. Пять процентов. Мало. Нужно больше. Выйдя на задний двор, я глубоко вдохнул ледяной воздух. Снег за ночь немного подтаял, оставив на земле мокрую кашицу. Не лучшие условия для бега, но выбирать не приходилось. «Итак, план тренировки», – заработал внутренний Колсон. «Фаза 1: Разминка, активация базовой скорости, синхронизация восприятия. Фаза 2: Интервальные рывки с максимальным ускорением и контролируемым торможением, отработка маневренности. Фаза 3: Комбинированная нагрузка – бег с одновременной активацией Радарного Чутья для сканирования окружения и собственного тела, Технопатии для анализа энергопотоков шаблона, Инженерной Смекалки для поиска путей оптимизации движений». Я начал с легкой пробежки по периметру двора. Мир снова слегка «замедлился», но теперь это было ожидаемо и контролируемо. Я сосредоточился на дыхании, на ритме шагов, на ощущениях в мышцах. Энергия Ртути ощущалась как туго сжатая пружина внутри. Затем – рывки. Толчок – и двор пролетает за мгновение. Резкое торможение, почти на грани падения. Снова рывок. Поворот. Еще рывок. Я старался двигаться не просто быстро, а точно, предсказуемо для самого себя. Я «видел» траекторию своим Радарным Чутьем, просчитывал инерцию, чувствовал предел сцепления кроссовок с мокрой землей. Потом началась самая сложная часть – комбинированная нагрузка. Я бежал, одновременно сканируя все вокруг Радаром – каждый звук, каждый запах, каждое изменение давления воздуха. Одновременно я пытался Технопатией «прощупать» сам шаблон Ртути, понять, как он взаимодействует с моим телом, откуда берется эта энергия. Использовал Инженерную Смекалку, чтобы анализировать биомеханику бега на сверхскорости – как работают мышцы, как распределяется нагрузка, как минимизировать сопротивление воздуха. Это было похоже на попытку одновременно решать три сложнейших уравнения в уме, пилотировать истребитель и играть на скрипке. Мозг кипел. Сенсорные каналы были перегружены. Я чувствовал, как напрягаются не только мышцы, но и каждая нервная клетка. Пот лил градом, дыхание сбивалось, несмотря на ускоренный метаболизм. Но я упорно продолжал, стиснув зубы. Я знал – только так можно заставить Систему ускорить ассимиляцию. Я не просто использовал силу, я ее препарировал, изучал, пытался взломать ее код. Через час такой пытки я буквально рухнул на мокрую скамейку, тяжело дыша. Тело гудело, голова раскалывалась. Но когда я проверил статус…   В процессе:     [Пьетро Максимофф (Ртуть) (Шаблон)] - 7% Семь процентов! Еще два процента за час интенсивной комбинированной тренировки! Это было тяжело, изнурительно, но это работало! Гораздо эффективнее, чем просто бегать или ждать пассивной ассимиляции. Значит, к Фестивалю у меня есть шанс набрать… ну, хотя бы процентов 35-45? Этого, конечно, мало для полного контроля, но уже достаточно, чтобы получить серьезное преимущество в скорости и реакции. Я удовлетворенно улыбнулся сквозь усталость. Есть план. Есть методика. Есть цель. И конечно он тренировался в местности без камер, а если они и были, то Под давно их взломал. Вернувшись в дом, я первым делом отправился в душ. Горячая вода смыла усталость и напряжение. Когда я вышел, на кухне меня уже ждал завтрак – на этот раз омлет с зеленью и тосты. И кофе. Идеально. – Анализ ваших утренних тренировок показывает повышенный расход калорий и дегидратацию, – сообщила 2B, ставя передо мной тарелку. Она снова была в «человеческой» форме, одетая в простое серое платье, которое я купил ей пару дней назад вместе с другой базовой одеждой (использовав часть денег от продажи золота и бриллианта – реализация антиквариата пока откладывалась). – Рекомендуется усиленное питание и потребление жидкости. Данный завтрак оптимизирован под ваши текущие потребности. – Спасибо, 2B. Ты просто… спасительница, – искренне поблагодарил я, налегая на омлет. Он был восхитителен. Она определенно делала успехи в «оптимизации функций поддержки». Она села напротив со своей чашкой горячей воды и… снова взялась за комикс. На этот раз – Чудо-женщина. Кажется, она решила провести сравнительный анализ всех основных супергеройских команд. Завтрак прошел в уютной тишине. Я ел, она читала. Я машинально включил телевизор на новостной канал, чтобы создать фон. И тут мое внимание привлек репортаж. Кадры ночной улицы, полицейские машины, мигалки, оцепление… Знакомый район – Адская Кухня, доки. Ведущий говорил о перестрелке между полицией и неизвестными бандитами, пресечении контрабанды опасных химикатов. Упомянули пострадавших среди гражданских и раненого офицера полиции. Имя не назвали, но показали короткий кадр, где медики увозят на носилках человека в полицейской форме… Лица не было видно, но что-то внутри меня тревожно екнуло. – Мне пора в школу, – сказал я, допивая кофе и стараясь отогнать дурные предчувствия. – Протокол тот же: остаешься здесь, ведешь себя тихо, никому не открываешь. Если что – свяжись через Пода. – Принято, Командир Джон, – кивнула она, откладывая комикс. – Зафиксировать время вашего предполагаемого возвращения? – Думаю, как обычно, часам к четырем-пяти вечера. Если не будет… непредвиденных обстоятельств. – Понятно. Ожидаю. Будьте… эффективны в получении знаний. Я усмехнулся ее формулировке, схватил рюкзак и вышел из дома. Школа встретила меня обычной суетой. Коридоры гудели от голосов, смеха, хлопанья шкафчиков. Я быстро нашел Питера у его шкафчика. Он копался в рюкзаке, что-то бормоча себе под нос про полимеры и давление. – Эй, Пит, – окликнул я. – Как успехи на ниве гаджетостроения? Не взорвал еще свою комнату? Питер поднял голову, поправил очки. На его лице была смесь усталости и азарта. – О, Джон! Привет! Не, пока все цело. Но я тут подумал… насчет электро-паутины. Помнишь, мы говорили про источник питания? – Ага, проблема с весом и емкостью? – Именно! Так вот, я тут наткнулся на одну статью… старую, еще из разработок Оскорпа до того, как они переключились на военку… про пьезоэлектрические волокна! Представляешь? Волокна, генерирующие ток при деформации! Если их вплести в сам костюм… или даже в паутину! – его глаза заблестели за стеклами очков. – Я мог бы генерировать заряд просто двигаясь! Никаких тяжелых батарей! Чистая кинетическая энергия, преобразованная в… ну, в средство убеждения для плохих парней! Это же почти как вечный двигатель… ну, пока я двигаюсь. – Пьезоволокна… Рекуперация энергии движения… Пит, ты просто ходячий генератор идей! – я восхищенно покачал головой. – Это звучит… элегантно. И очень в твоем стиле – найти самое наукоемкое решение. – Ну, стараюсь, – он скромно улыбнулся, но было видно, что ему приятна похвала. – Правда, достать такие волокна будет непросто… Опытные образцы, секретные разработки… – Решим, – уверенно сказал я. – Финансирование нашего «научного проекта» позволяет некоторые вольности. После уроков обсудим в «лаборатории». Тут прозвенел звонок. Мы направились в класс истории. И только сев за парту, я заметил, что место Гвен пустует. Странно. Она никогда не пропускала уроки без уважительной причины. Тревога, зародившаяся утром после новостей, снова дала о себе знать. – Пит, – шепнул я соседу. – А где Гвен? Питер тоже удивленно посмотрел на ее пустое место. – Хм, не знаю. Обычно она как штык. Может, проспала? Или… знаешь, как бывает, внезапный приступ желания пересмотреть всего «Доктора Кто» за одну ночь? У нее бывает. Я хмыкнул. Типичный Питер – даже в беспокойстве находит место для отсылки. Но интуиция (или паранойя, усиленная Колсоном) и утренний новостной репортаж подсказывали мне, что дело не в Докторе. Перестрелка в доках… раненый офицер… отсутствие Гвен… Сердце тревожно екнуло. Урок истории тянулся бесконечно. Я не мог сосредоточиться, мысли были о Гвен и ее отце. Неужели тот раненый офицер из новостей – это капитан Стейси? Почему она ничего не сказала? Как только прозвенел звонок на перемену, я пулей вылетел из класса, доставая телефон. Питер последовал за мной. Я быстро набрал номер Гвен. Гудки… длинные, мучительные гудки… – Алло? – наконец раздался ее голос в трубке. Он был тихим, хриплым и невероятно усталым. – Гвен! Привет! Это Джон. Ты… ты в порядке? Тебя нет в школе… Что случилось? Я видел новости утром… про перестрелку… – Джон… – в ее голосе слышалась грусть. – Привет. Да… я видела, ты звонишь… Я… я в больнице. С папой. – Что?! С капитаном Стейси? Так это был он?! Что с ним?! – я почувствовал, как холодеют руки. Питер рядом тоже замер, его лицо побледнело. – Его… его вчера подстрелили. Во время… той перестрелки в доках, да… – подтвердила она мои опасения. – Как он? Насколько все серьезно? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все сжималось. – Пуля попала в плечо… Слава богу, не задела жизненно важные органы. Но… потерял много крови. Операция прошла успешно, врачи говорят, он поправится. Но… он еще слаб. И… это было так страшно, Джон… – ее голос сорвался. – Гвен… – я с трудом подбирал слова. Хотелось ее утешить, поддержать, но я чувствовал себя беспомощным. И немного виноватым – не из-за какого-то конкретного события, а из-за самого факта жизни в этом опасном мире, где с моими друзьями постоянно что-то случается, а я, зная о многих грядущих угрозах, все равно не могу их полностью защитить. – Мне так жаль… Почему ты не позвонила? Сразу? Мы бы приехали! – Прости… – всхлипнула она. – Было не до того… Вся эта суета, полиция, врачи… А потом… я просто не хотела тебя беспокоить. У тебя и так своих дел хватает… – Глупости! – твердо сказал я. – Мы же друзья! Семья! – Черт, опять этот Торетто! Но сейчас это было уместно. – Мы должны быть рядом в такие моменты! Я приеду. Прямо сейчас. После уроков. В какой ты больнице? – В Метро-Дженерал… Палата 307… Но, Джон, правда, не стоит… – Стоит, Гвен. Я буду. Держись там. И передавай капитану… что мы за него переживаем. – Хорошо… Спасибо, Джон. Правда… спасибо. – Не за что. Скоро буду. Я отключился, чувствуя тяжесть на душе. Питер смотрел на меня с тревогой. – Капитана Стейси… подстрелили? Ох, Гвен, наверное, совсем расклеилась… Это ужасно. Нужно… нужно ее поддержать! – Да, – кивнул я. – Я поеду к ней после уроков. – Я с тобой! – тут же решительно сказал Питер. – Гвен – наша подруга. Капитан Стейси… он всегда был добр к нам. Я не могу просто пойти работать над гаджетами, зная, что она там одна. Я удивленно посмотрел на него. В его голосе не было обычной неуверенности. Была твердость. – Ты уверен, Пит? А как же… работа? – Работа подождет, – он пожал плечами. – Друзья важнее. К тому же, может, Гвен понадобится наша гениальная компания, чтобы отвлечься? Расскажем ей пару шуток про радиоактивных пауков или… ну, ладно, может, не про пауков. Но мы что-нибудь придумаем. Я улыбнулся. Вот это был настоящий Питер Паркер. – Хорошо, Пит. Поедем вместе. Перемена закончилась. Мы вернулись в класс, но мысли были уже далеко. Предстоящий визит в больницу, состояние капитана Стейси, переживания Гвен… И тень Кингпина, нависшая над городом. Последний урок закончился. Я быстро собрал вещи. Питер уже ждал меня у двери. – Готов? – спросил он. – Всегда готов, – ответил я. Мы направились к выходу из школы. Пока мы шли по коридору, нас окликнули. – Эй, Смит! Паркер! Мы обернулись. Флэш Томпсон. Он стоял, прислонившись к стене, без своей обычной свиты. Вид у него был… странный. Не такой самоуверенный, как обычно. – Чего тебе, Томпсон? – спросил я настороженно. Он замялся, отвел взгляд. – Слушайте… я это… услышал про отца Стейси. Ну… капитана. Это правда, что его подстрелили? Мы с Питером переглянулись и кивнули. – Правда, – ответил я. – Черт… – Флэш провел рукой по своим коротким волосам. – Это… хреново. Он… он нормальный мужик. Иногда приходил к нам на тренировки, рассказывал всякое… Жаль его. И Гвен тоже… Передайте ей… ну… что я сочувствую. Ладно? Мы снова удивленно переглянулись. Флэш Томпсон проявляет сочувствие? Неожиданно. – Ладно, Томпсон. Передам, – сказал я. – Да, спасибо, Флэш, – добавил Питер, тоже удивленный. Флэш кивнул и быстро ушел в другую сторону, словно стесняясь своего порыва. – Ничего себе, – пробормотал Питер мне на ухо. – Может, и у него есть сердце? Или просто боится, что капитан Стейси больше не сможет закрывать глаза на его выходки? – Кто знает, – пожал я плечами. – Мир полон сюрпризов. Пошли. Выйдя из школы, мы поймали такси. – Больница Метро-Дженерал, пожалуйста. Поездка прошла в напряженном молчании. Мы оба думали о Гвен и ее отце. Ранение капитана Стейси – это серьезно. Наконец, такси остановилось у большого здания больницы. Мы расплатились и вошли внутрь. Запах антисептиков, тихие разговоры, люди в белых халатах… Больничная атмосфера всегда действовала угнетающе. Мы быстро нашли нужный этаж и палату 307. Дверь была приоткрыта. Я осторожно заглянул внутрь. Капитан Стейси лежал на кровати, подключенный к капельнице. Левое плечо было забинтовано, лицо бледное, но глаза были открыты, он что-то тихо говорил. Рядом, на стуле, сидела Гвен. Она держала отца за руку и внимательно слушала, на ее лице была смесь усталости, тревоги и нежности. Я тихо постучал. – Можно? Гвен подняла голову. Увидев нас с Питером, она слабо улыбнулась. – Джон! Питер! Заходите… …… Мы вышли из больницы Метро-Дженерал, оставив за спиной стерильный запах антисептиков и тяжелую атмосферу тревоги, витавшую вокруг палаты 307. Разговор получился… напряженным, но важным. Капитан Стейси, несмотря на бледность и боль в перевязанном плече, держался молодцом, даже пытался шутить, хотя глаза его внимательно изучали нас с Питером. Гвен была рада нашей поддержке, но ее усталость и беспокойство за отца были очевидны. Мы заверили их, что все будет хорошо, передали привет от Флэша (что вызвало удивление у обоих Стейси) и пообещали заходить еще. Главное – капитан был стабилен, операция прошла успешно. Видеть Гвен такой расстроенной было тяжело. Будь мы одни, я бы, наверное, просто обнял ее, попытался утешить, но присутствие ее отца делало это неуместным. Оставалось лишь надеяться, что наше присутствие и слова поддержки хоть немного ее подбодрили. Мы с Питером молча шли по тротуару, погруженные каждый в свои мысли. Вечерний Нью-Йорк жил своей жизнью – гудели машины, спешили по домам прохожие, сверкали витрины магазинов, готовящихся к рождественскому безумию. Но для нас этот привычный городской шум казался приглушенным, далеким. – М-да, денек выдался, – наконец нарушил тишину Питер, зябко поеживаясь и плотнее запахивая куртку. Его голос звучал тихо, без обычной иронии. – Капитан Стейси – он же почти как… ну, как дядя Бен. Всегда рядом, всегда готов помочь, хоть и строгий. Видеть его таким… раненым… это как-то неправильно. – Согласен, – кивнул я, засовывая руки в карманы. Холодный декабрьский ветер пробирал до костей. – Он хороший коп. И хороший человек. Надеюсь, он быстро поправится. Гвен это нужно. – И нам тоже, – добавил Питер. – Кто еще будет разгонять Флэша с футбольного поля, когда он слишком зазнается? Я усмехнулся. Даже в такой момент Питер оставался Питером. – Решили пешком до «лаборатории»? – спросил я, меняя тему. Ехать на такси после больницы не хотелось, нужно было проветриться, привести мысли в порядок. К тому же, наша «научная база» была не так уж далеко, если срезать через пару кварталов. – Ага, – кивнул Питер. – Прогуляемся. Все равно нужно обсудить… ну, ты понял. Пьезоволокна и прочие радости гения-самоучки. Мы свернули на менее оживленную улицу. Шаги гулко отдавались в вечерней тишине между высокими кирпичными стенами старых домов. Некоторое время мы шли молча. Визит в больницу оставил тяжелый осадок. Картина раненого капитана, заплаканные глаза Гвен… это было слишком реально. Слишком близко. – Питер, – начал я тихо, глядя на свои ботинки, шагающие по потрескавшемуся асфальту. – Я вот… иногда думаю… а что, если бы все было иначе? Он вопросительно посмотрел на меня. – Иначе – как? – Ну… без всего этого, – я неопределенно махнул рукой, охватывая невидимый мир супергероев, злодеев, перестрелок и раненых полицейских. – Представь мир, где нет… ну, или почти нет преступности. Где люди не тратят триллионы на оружие, а вкладывают их в науку. Где гении вроде тебя, или Рида Ричардса, или даже… ну, доктора Коннорса… не думают о том, как создать суперсыворотку или гаджет для борьбы с очередным психом, а работают над лекарством от рака, над чистой энергией, над исследованием космоса… Представляешь, каким мог бы быть мир, если бы вся эта энергия, весь этот интеллект… направлялись на созидание, а не на разрушение или защиту от него? Я вздохнул. Это были мысли из другой жизни, из мира, где Марвел был лишь выдумкой. Но здесь, столкнувшись с реальностью, они обретали новую остроту. Питер помолчал, глядя себе под ноги. Потом хмыкнул. – Мир без преступности? Звучит как утопия из старой фантастики. Или как одна из тех реальностей, где всеми управляет какой-нибудь суперкомпьютер, решивший, что лучший способ избавиться от преступности – это избавиться от свободы воли. Не уверен, что мне бы такое понравилось. – Я не про контроль, Пит, – возразил я. – Я про… приоритеты. Про то, на что человечество тратит свои лучшие умы и ресурсы. – А, ты про это… – он снова задумался. Его брови слегка сошлись на переносице. – Знаешь, Джон, я тоже иногда думаю… Смотрю на все это… на несправедливость, на то, как одни жируют, пока другие едва сводят концы с концами… На таких, как Озборн, или… или Фиск, о котором ты упоминал… Люди, у которых есть все – власть, деньги, технологии… И что они с этим делают? Создают оружие? Манипулируют рынками? Подкупают политиков? Это… это отвратительно. Он остановился и посмотрел на меня, в его глазах за очками блеснул холодный огонек, который я раньше у него не замечал. – Иногда… честно, Джон… иногда мне хочется… ну, знаешь… будь у меня действительно неограниченные возможности… сила, технологии, неуязвимость… Я бы, наверное… – он понизил голос, словно боясь своих же слов, – …я бы, наверное, просто взял и отобрал у них все. У всех этих гнусных, богатых лицемеров, которые наживаются на страданиях обычных людей. Опустошил бы их швейцарские счета, вскрыл бы их сейфы, забрал бы их грязные деньги и… и отдал бы тем, кому они действительно нужны. Больницам, школам, приютам… Просто… восстановил бы справедливость. По-своему. По-робингудовски, только с паутиной и взломом серверов. Он выдохнул, словно освободившись от тяжести этой мысли, и тут же смущенно отвел взгляд, пиная носком кроссовка камешек на тротуаре. – Прости. Это… это глупости, конечно. Наверное, я просто злюсь из-за капитана Стейси… И вообще… Я молча смотрел на него. Это была неожиданная вспышка гнева и… радикализма? От Питера Паркера, доброго, немного неуклюжего гения? Но в его словах была искренняя боль и фрустрация. Он видел несправедливость этого мира, и его обостренное чувство ответственности, помноженное на новообретенные силы, искало выход. Пусть даже в таких отчаянных фантазиях. – Я понимаю, Пит, – сказал я тихо. – Поверь, я понимаю это желание… все исправить. Заставить плохих парней заплатить. Особенно когда видишь, как страдают хорошие люди. – Я помолчал, подбирая слова. – Помнишь, я говорил тебе быть осторожным? Не рисковать собой, своей семьей? Не лезть на рожон? Он кивнул, не поднимая головы. – Помню. И я… я старался. Правда. Думал о тете Мэй, о дяде Бене… о Гвен… О том, что если со мной что-то случится… Но потом… я вижу новости, как сегодня утром. Слышу, что случилось с капитаном Стейси. И я понимаю… я не могу просто сидеть сложа руки. Не могу прятаться в своей «лаборатории» и делать вид, что меня это не касается. – Его голос звучал глухо, полным бессильной злости. Я положил руку ему на плечо, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза. – И не должен, Пит. Ты не должен прятаться. Я знаю. Знаю, что говорил тебе не суетиться, не наряжаться в героя… Но, то, что случилось с капитаном Стейси… это неправильно. То, что творит Фиск, то, что, возможно, замышляет Озборн… это неправильно. И мы… ты… можешь на это повлиять. – Я выдержал паузу, давая ему осознать мои слова. – Да, это опасно. Да, есть риск. Но та сила, что у тебя есть… она не для того, чтобы выигрывать на ринге или прятаться на заброшенном заводе. Она для чего-то большего. Помнишь слова твоего дяди? Про силу и ответственность? Дядя Бен был бы горд, если бы увидел, что ты не просто принял эту силу, но и готов использовать ее правильно. Не для мести, не для грабежа богатых, а для защиты. Для того, чтобы такие люди, как капитан Стейси, могли спокойно делать свою работу. Чтобы такие девушки, как Гвен, не плакали в больничных коридорах. Я видел, как в его глазах загорается понимание, смешанное с сомнением и надеждой. – Мы не можем изменить весь мир, Пит, – продолжил я, голос мой стал тверже. – Но мы можем попытаться изменить его часть. Наш город. Защитить тех, кто нам дорог. Остановить тех, кто несет зло. У нас есть знания, у тебя – невероятные способности, у меня – свои… методы. Вместе мы можем сделать гораздо больше, чем поодиночке. Но для этого нужно перестать бояться. Перестать прятаться. Нужно принять решение. Ты готов, Пит? Готов стать не просто парнем с паучьими способностями, а… чем-то большим? Готов рискнуть? Вместе? Я смотрел ему прямо в глаза, ожидая ответа. Я видел борьбу в его взгляде – страх против долга, сомнения против решимости. Но я также видел ту искру, ту внутреннюю силу, которая всегда была в Питере Паркере, даже до укуса паука. Он глубоко вздохнул, потом медленно кивнул. Его взгляд стал твердым, решительным. – Да, Джон, – сказал он тихо, но уверенно. – Я… я готов. Я не знаю, что из этого выйдет, но… ты прав. Я не могу просто сидеть сложа руки. Попробуем вместе. На его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Напряжение между нами спало, сменившись чувством единства и общей цели. Мы снова были командой. – Отлично! – выдохнул я с облегчением, хлопнув его по плечу. – Тогда… за работу? У нас куча идей и меньше месяца времени! – За работу, – кивнул Питер, и в его голосе уже звучал знакомый энтузиазм гения, предвкушающего сложную задачу. Мы ускорили шаг, направляясь к нашему «логову». Заброшенный завод встретил нас привычной тишиной и пылью. Но теперь атмосфера здесь была другой. Не просто место для тайных тренировок, а настоящая мастерская, штаб-квартира зарождающейся… команды? Питер тут же разложил на старом верстаке свои чертежи, прототипы картриджей, образцы ткани для костюма (он все еще вносил мелкие доработки, перфекционист). Я подошел, активируя свои новые «инженерные» способности. Мир техники вокруг словно ожил. Я «чувствовал» потоки энергии в старой проводке, «видел» внутреннюю структуру механизмов Питера, интуитивно понимал принципы их работы. – Так, давай пройдемся по гаджетам, – сказал я, беря в руки прототип шутера. – Костюм выглядит отлично, но без правильных «игрушек» он – просто стильная пижама. Что у нас с ударной паутиной? Питер показал мне модифицированный картридж и сопло. – Вот. Увеличил плотность полимера, добавил микрочастицы вольфрама для массы. И система двойного давления – основной картридж и маленький бустер с CO2 для начального импульса. Теоретически, должно сработать как… ну, ты понял. Я повертел прототип в руках. Интуитивная Смекалка тут же подсказала пару улучшений. – Хм. Вольфрам – это хорошо, но не слишком ли тяжело? Может, использовать что-то легче, но с высокой плотностью? Керамические микросферы? И насчет бустера… CO2 – это просто, но нестабильно при перепадах температур. Может, использовать химический газогенератор? Компактный, одноразовый заряд, который дает мощный, но короткий импульс при активации? Как в автомобильных подушках безопасности, только в миниатюре. Питер задумался, потом его глаза загорелись. – Химический газогенератор… Да! Это решит проблему стабильности и размера! Нужно будет подобрать реагенты… Азид натрия? Нет, токсично… Может, на основе нитрата гуанидина? Нужно рассчитать объем газа… Отличная идея, Джон! – Дальше. Паутинная бомба, – я перешел к следующему пункту. – Механизм детонации? – Пока думаю над пьезоэлементом, – Питер показал набросок. – Простой, надежный. Удар – замыкание – разрыв мембраны картриджа. – Надежный, но… не всегда удобный, – возразил я, применяя тактическое мышление Колсона. – Что если тебе нужно установить ловушку заранее? Или активировать ее дистанционно? Пьезоэлемент тут не поможет. Предлагаю гибридный вариант. Пьезо для мгновенного срабатывания при ударе. И добавить простейший электронный таймер с дистанционным радиоуправлением. Маленький чип, антенна… С моей Экспертизой Миниатюризации, – тут я мысленно обратился к своей новой способности, проецируя идею, – можно уместить это в корпус картриджа. Питер снова схватился за карандаш. – Таймер… Дистанционка… Да! Можно использовать простейший радиомодуль на частоте… скажем, 433 МГц. Зашифрованный сигнал… Дальность небольшая, метров 50, но для тактических задач хватит! И таймер… от 5 секунд до минуты… Гениально! Это расширяет возможности! – Электро-паутина, – продолжил я. – Твоя идея с пьезоволокнами и рекуперацией – блеск. Но как насчет самого разряда? Как его контролировать? Нужна система управления мощностью. И механизм безопасности, чтобы ты сам себя не поджарил. – Я думал об этом! – Питер показал другую схему. – Встроенный в шутер микроконтроллер будет регулировать напряжение на выходе в зависимости от выбранного режима – от легкого покалывания до полного парализующего разряда. А безопасность… двойная изоляция на корпусе шутера и перчатке, плюс датчик влажности – при намокании система блокируется. Ну и, конечно, сама формула паутины – я работаю над добавлением токопроводящих наночастиц, но с высоким сопротивлением, чтобы она не «коротила» на всем подряд. Я кивнул, впечатленный его предусмотрительностью. Мои новые способности (Сродство к Кибернетике и Реверс-Инжиниринг) позволили мне мгновенно «прочитать» его схему, оценить ее логику и потенциальные уязвимости. – Неплохо, Пит. Очень неплохо. Но подумай еще вот над чем: что если добавить возможность не только бить током, но и… создавать локальное ЭМИ-поле? Небольшой мощности, конечно, но достаточное, чтобы вырубить простую электронику поблизости – камеры, датчики, может, даже примитивные системы наведения? Это можно реализовать через тот же контроллер, изменив форму импульса. – ЭМИ… – Питер закусил губу. – Это… сложно. Потребует очень мощного и быстрого разряда конденсаторов… Тех самых суперконденсаторов… И экранирования для собственной электроники… Но… возможно! Это было бы круто – вырубать камеры перед тем, как влететь в окно! – Паучий сенсор, – я перешел к последнему пункту из нашего прошлого обсуждения. – Как успехи? – Прототип почти готов! – Питер с гордостью достал из коробки крошечное устройство размером с ноготь. – Микрокамера, микрофон, передатчик, батарейка… Корпус напечатал на 3D-принтере. Осталось настроить передачу сигнала на… вот это. – Он показал на свои очки. – Я встроил в них микро-дисплей и приемник. Смогу видеть и слышать то, что видит дрон. Как в шпионских фильмах! – Впечатляет, – я взял мини-сенсор, рассматривая его. Технопатия позволила мне «почувствовать» его внутреннюю структуру. – Но есть пара идей по улучшению. Во-первых, автономность. Батарейка сядет быстро. Что если добавить возможность подзарядки от… окружающего света? Крошечная солнечная панель на корпусе? Или даже от вибраций? Пьезоэлемент, как в твоей идее с костюмом? Во-вторых, маскировка. Сейчас он заметен. Можно ли сделать корпус… хамелеоном? Используя технологию электронных чернил или что-то подобное, чтобы он сливался с поверхностью, к которой прилип? Питер слушал, его глаза снова расширялись. – Солнечная панель… Пьезозарядка… Корпус-хамелеон… Джон, ты сегодня просто фонтанируешь! Откуда у тебя все эти идеи?! Ты точно не взломал секретные серверы Старка или Щ.И.Т.а? Я рассмеялся. – Просто… много думаю. И читаю. Плюс, знаешь, иногда помогает посмотреть на проблему под другим углом. Мои новые способности… они помогают структурировать мысли, находить связи там, где раньше не видел. Мы погрузились в работу. Чертежи, расчеты, схемы… Мои новые способности работали в полную силу. Интуитивная Смекалка подсказывала элегантные решения, Реверс-Инжиниринг помогал анализировать потенциальные проблемы, Экспертиза Миниатюризации позволяла уместить все в компактные формы, Технопатия давала интуитивное понимание взаимодействия компонентов, а Сродство к Кибернетике – как все это будет работать в связке с пользователем, то есть с Питером. Мы не просто завершили теоретическую часть. Мы усовершенствовали каждый гаджет. Ударная паутина стала точнее и мощнее благодаря химическому газогенератору. Паутинная бомба получила дистанционное управление и таймер. Электро-паутина – регулируемую мощность и ЭМИ-импульс. Паучий сенсор – улучшенную автономность и маскировку. Мы даже придумали пару новых «фишек» для веб-шутеров – например, режим быстрого распыления паутины для создания мгновенных «подушек безопасности» или клейких барьеров. Время летело незаметно. Когда мы оторвались от чертежей, за окнами было уже темно. – Ого! – Питер потер уставшие глаза. – Мы тут целый день просидели! – Зато продуктивно, – кивнул я, чувствуя приятную усталость и удовлетворение. – Теоретическая база готова. Теперь – сборка и тесты. Мы начали собирать вещи. Питер аккуратно складывал свои чертежи и прототипы. – Спасибо, Джон, – сказал он искренне. – Без тебя… я бы до многого не додумался. Или додумывался бы гораздо дольше. Ты – лучший напарник. – Мы команда, Пит, – улыбнулся я. – Семья. Он улыбнулся в ответ. На этот раз слово «семья» не вызвало у меня внутреннего отторжения. Возможно, я начинал к этому привыкать. Или просто Торетто окончательно интегрировался. Мы вышли из «логова», закрыв за собой ржавую дверь.