Глава 20: Рождество

Глава 20: Рождество 25 декабря 2008 года. Рождество. Тихое, размеренное дыхание рядом выдернуло меня из сна раньше будильника. Рядом, повернувшись ко мне спиной, но все равно ощутимо близко, спала 2B. Ее серебристые волосы разметались по подушке, создавая контраст с темной тканью моей старой футболки, которую она теперь предпочитала для сна своему обычному платью. Даже во сне повязка оставалась на месте, скрывая ее глаза, но вся ее поза излучала непривычное спокойствие. Ее губы, нежно-розовые и слегка приоткрытые во сне, выглядели невероятно притягательно в слабом утреннем свете. Внезапно меня охватило почти непреодолимое желание наклониться и поцеловать их, почувствовать их мягкость. Я с трудом подавил этот импульс, но палец сам собой потянулся вперед и очень легко, почти не касаясь, провел по ее нижней губе. Мягкая, нежная… Она даже не шелохнулась. Наша странная рутина «совместного сна для сбора данных» продолжалась, и ее тихое присутствие стало неотъемлемой частью моего утра, моим личным островком спокойствия в этом безумном мире. Я осторожно сел на кровати, стараясь не шуметь, потянулся. Мышцы слегка гудели после вчерашней интенсивной тренировки по освоению скорости Ртути. Прогресс шел медленно – всего 7% ассимиляции, но моя методика работала. Главное – не останавливаться. Сегодня Рождество. В прошлой жизни этот день был связан с елкой, подарками, семейными посиделками… Здесь, в этом мире, для меня, Джона Смита, сироты-попаданца, это был просто еще один день. Никакой елки, никаких гирлянд, никакого особого настроения. Праздники казались чем-то далеким, чужим. Но… были люди, которые стали мне близки. Питер, Гвен… и даже 2B, как бы странно это ни звучало. И им, наверное, стоило сделать подарки. Просто так. Потому что они рядом. Потому что они – моя новая, странная, но все же… семья? (Торетто, прекрати!) К счастью, моя волшебная Гача-Система позаботилась и об этом. Среди кучи антикварных сокровищ и бесполезных сувениров нашлось кое-что, что могло бы порадовать моих друзей. Я тихо встал, стараясь не разбудить 2B, и мысленно открыл инвентарь Системы. Так… для Питера… Что оценит гений-изобретатель с паучьими способностями и любовью к поп-культуре? Выбор пал на две Обычные карты, которые выпали мне позавчера. [Предмет: Невероятно Липкий Стикер "Дейли Бьюгл" (Обычная)] – Заголовок «Человек-Паук: Угроза или Враг?» его точно позабавит, учитывая его… э-э… альтер-эго. А суперклейкая основа? Уверен, он найдет ей тысячу и одно применение в своих гаджетах. [Предмет: Набор Неодимовых Магнитов (Разные Формы) (Обычная)] – Магниты! Сильные! Разные! Для любого инженера-самоучки – это как конструктор Лего для ребенка. Он точно будет в восторге. Я мысленно извлек предметы из инвентаря. Стикер выглядел как обычная газетная наклейка, а магниты были аккуратно упакованы в небольшую пластиковую коробочку. Отлично. Теперь Гвен. Умница, красавица, фанатка науки и, как я подозревал, научной фантастики. Для нее у меня тоже было кое-что из вчерашнего «мусорного» улова Общей Гачи. [Предмет: Научно-фантастический Роман "Звездный Десант" (Издание 1970-х) (Обычная)] – Классика Хайнлайна. Даже если она читала, старое издание в потертой обложке – это особый шарм. Уверен, оценит. [Предмет: Брелок "Прыжковый Двигатель Корабля 'Нормандия'" (Сувенир) (Обычная)] – Вот это точно в яблочко! Mass Effect! Гвен наверняка играла или, по крайней мере, слышала. Брелок в виде двигателя «Нормандии» – идеальный гиковский подарок. Я материализовал книгу и брелок. Книга выглядела действительно старой, с пожелтевшими страницами, но это лишь добавляло ей атмосферности. Брелок был пластиковым, но довольно детализированным. Подарки для друзей готовы. Оставалась 2B… Что подарить боевому андроиду из будущего, который только начинает познавать мир и читает комиксы про Бэтмена? Я снова заглянул в инвентарь. Мой взгляд упал на… [Предмет: "Счастливая" Монета Харви Дента (Обычная)] – Монета Двуликого. Символ двойственности, выбора, борьбы света и тьмы… Учитывая ее недавний интерес к Бэтмену и ее собственную внутреннюю борьбу между логикой андроида и просыпающимися чувствами… это могло быть… символично? И немного иронично, в моем стиле. Да, пожалуй, это подойдет. Я извлек монету. Тяжелая, серебряная, с поцарапанной стороной. Выглядела внушительно. Спрятав подарки в рюкзак (кроме монеты для 2B, ее я положил в карман), я отправился на кухню. 2B уже была там, колдуя над завтраком. Сегодня в меню были панкейки с кленовым сиропом. Аромат стоял восхитительный. – Доброе утро, Командир Джон, – поприветствовала она меня, не отрываясь от переворачивания очередного панкейка на сковороде. – С Рождеством. – Анализ культурных данных показывает, что сегодня у людей принято обмениваться… знаками внимания и добрыми пожеланиями. – Доброе утро, 2B. И тебя… с Рождеством? – я слегка улыбнулся. – Спасибо за завтрак. Пахнет невероятно. Мы позавтракали почти в тишине, если не считать моих восторженных комментариев по поводу панкейков (они были идеальны) и ее коротких аналитических замечаний о вязкости сиропа. После завтрака я собрался в школу. Школа перед Рождеством – это особая атмосфера. Даже самые отъявленные хулиганы выглядели чуть менее злыми, учителя – чуть более снисходительными, а в воздухе витало предвкушение каникул и подарков. Коридоры были украшены мишурой и самодельными снежинками. Я нашел Питера и Гвен у их шкафчиков. Гвен выглядела гораздо лучше, чем вчера в больнице. Усталость еще читалась в глазах, но она улыбалась, оживленно болтая с Питером. – Привет, ребята! С Рождеством! – поздоровался я. – Джон! Привет! С Рождеством! – Гвен обернулась и тепло мне улыбнулась. – Как ты? – Привет, Джон! С праздником! – Питер тоже улыбнулся. – Готов к контрольной по химии? Говорят, мистер Уоррен решил устроить нам рождественский сюрприз. – Контрольная по химии на Рождество? Оригинально, – хмыкнул я. – Ладно, раз уж такой день… у меня для вас кое-что есть. Я полез в рюкзак под их любопытными взглядами. – Так… Питер, это тебе. Думаю, оценишь. Я протянул ему коробочку с магнитами и наклейку «Дейли Бьюгл». Питер сначала с восторгом схватился за магниты. – Ого! Неодимовые магниты! Да еще и разные! Сильные, наверное? N52? Круть! – он тут же открыл коробочку, с энтузиазмом рассматривая блестящие фигурки. – Их же можно использовать для… для электромагнитных зажимов! Или для фокусировки поля в моем… кхм… новом проекте! Спасибо, Джон! Потом он взял наклейку, его брови поползли вверх. – А это что? – он прочитал заголовок. Нахмурился. – «Человек-Паук: Угроза или Враг?»… Хм, знакомое прозвище. Погоди, это же… Он снова посмотрел на логотип газеты в углу стикера. – Это из той газетенки, «Дейли Бьюгл»? Кажется, видел их киоск. Но почему «угроза или враг»? Звучит как-то… агрессивно. – О, это артефакт из будущего, Пит, – сказал я с максимально серьезным лицом, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Там, в будущем, ты станешь этим самым Человеком-Пауком, героем в красно-синем трико. А этот усатый тип, Джей Джона Джеймсон, редактор «Бьюгл», будет твоим главным ненавистником и постоянно кричать, что ты угроза. При этом ты будешь тайно работать на него, продавая ему эксклюзивные фотки самого себя в полете. Такая вот ирония судьбы. Так что сохрани стикер – будет что вспомнить! Питер уставился на меня, моргая. Потом неуверенно рассмеялся. – Ха-ха, Джон, хорошая шутка! Работаю на этого крикуна? Смешно. Ты сегодня прямо мастер рождественских розыгрышей. Он снова посмотрел на стикер, уже с улыбкой. – Ладно, пусть будет. Забавная вещица. А она еще и липкая? Супер! Можно будет Флэшу на спину приклеить! Спасибо, Джон! Это… это просто идеальные подарки для… ну, для меня! Ты как угадал? – Интуиция, – усмехнулся я, довольный его реакцией. Он воспринял это как шутку, но зерно сомнения, возможно, было посеяно. – Рад, что понравилось. Только Флэшу не клей, ладно? Он вчера даже сочувствие проявил. – Флэш? Сочувствие? – Питер удивленно поднял брови. – Верно, вспомнил. Не это ли рождественское чудо. Или он просто боится, что капитан Стейси ему теперь спуску не даст. Ладно, подумаю насчет лба. Я повернулся к Гвен. – Гвен, это тебе. Надеюсь, понравится. Я протянул ей книгу и брелок. Она осторожно взяла подарки. Увидев обложку «Звездного Десанта», она просияла. – О! Хайнлайн! Классика! У меня есть эта книга, но в новом издании. А это… такое старое! Спасибо, Джон! Потом ее взгляд упал на брелок. Она замерла. – Это… это же «Нормандия»! Из Mass Effect! Откуда?! – Нашел случайно в одном магазинчике старых вещей, – соврал я, пожимая плечами. – Подумал, тебе, как ценителю хорошей научной фантастики, понравится. – Понравится?! Джон, это потрясающе! – она сжала брелок в руке, ее глаза сияли неподдельным восторгом. – Я обожаю эту игру! И «Нормандию»! Спасибо! Это… это лучшие подарки! Она вдруг сникла, улыбка погасла. – Ой… А я… я тебе ничего не приготовила… Прости, Джон, совсем замоталась с отцом… Мне так неловко… – Гвен, ты чего? – я мягко коснулся ее плеча. – Какие подарки? То, что твой отец поправляется, и то, что ты здесь, улыбаешься – это уже лучший подарок. Правда. Ты сама как подарок. Ее щеки слегка покраснели. Она подняла на меня глаза, в них блестела смесь смущения и благодарности. – Правда? – прошептала она. – Абсолютная, – кивнул я серьезно. И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал. Она быстро, почти невесомо, наклонилась и поцеловала меня в щеку. Легкое, теплое прикосновение ее губ. – Спасибо, Джон, – прошептала она и, не дожидаясь моей реакции, развернулась и почти бегом скрылась в толпе учеников, спешащих на урок. Я остался стоять, слегка ошарашенный, чувствуя тепло на щеке. Питер рядом присвистнул. – Ничего себе, Смит! Кажется, кто-то сорвал рождественский джекпот пораньше? – Заткнись, Паркер, – пробормотал я, все еще пытаясь прийти в себя, но не смог сдержать улыбки. – Пошли на химию, пока Уоррен нам двойки не поставил в качестве подарка. Питер тоже ничего не приготовил для меня, но я отмахнулся от его извинений. – Пит, лучший подарок для меня будет, если наш план сработает. Если мы сможем подготовиться и… сделать то, что должны. Вот это будет настоящая награда. Он серьезно кивнул. – Я понял, Джон. Я сделаю все возможное. После уроков я вернулся домой. 2B встретила меня в прихожей. Она все еще была в сером платье, но волосы были аккуратно уложены, а в руках она держала… мою старую футболку, сложенную идеальным прямоугольником. – Возвращение зафиксировано, Командир Джон, – произнесла она ровно. – Анализ вашего состояния показывает… остаточные следы повышенной социальной активности и… легкое эмоциональное возбуждение? Школьный день прошел продуктивно? – Более чем, – усмехнулся я, вспоминая поцелуй Гвен. – А у тебя как? Освоила комиксы про Чудо-женщину? – Данные обрабатываются. Но… – она сделала паузу. – …согласно утреннему анализу культурных традиций, сегодня принято обмениваться подарками. – Верно, – кивнул я, доставая из кармана монету Харви Дента. – И у меня для тебя тоже кое-что есть. Я протянул ей монету. Она осторожно взяла ее, повертела в пальцах. Ее голова слегка наклонилась, когда она рассматривала ее. – Металл: серебро, 925 проба. Происхождение: Соединенные Штаты Америки, начало 20-го века. Состояние: одна сторона имеет значительные повреждения – царапины, следы термического воздействия. Объект идентифицирован как… реквизит или символ, связанный с нарративным модулем «Бэтмен», персонаж «Двуликий» (Харви Дент). Она подняла голову. – Логика выбора данного артефакта… неясна. Он не обладает практическими функциями. – Не все подарки должны быть практичными, 2B, – улыбнулся я. – Иногда важен символ. Двойственность. Выбор между светом и тьмой. Борьба, которая идет внутри… Знакомо? Она замерла. Ее пальцы крепче сжали монету. Я увидел, как едва заметно дрогнули ее ресницы под повязкой. Она поняла. – Анализ… продолжается, – тихо сказала она через мгновение. – Но… знак внимания… принят. Благодарю, Командир Джон. Я почувствовал удовлетворение. Кажется, я угадал. Этот маленький, бесполезный кусочек металла значил для нее больше, чем мог бы значить любой практичный гаджет. – В таком случае… – начала она снова своим ровным тоном, хотя я заметил легкую неуверенность в ее голосе. – Протокол… предписывает ответный жест. Я должна… подарить вам подарок? Данные о ваших предпочтениях ограничены. Запрашиваю директиву. Какой тип подарка был бы… оптимальным? Я усмехнулся. Ее попытки следовать логике в таких ситуациях были умилительны. – Хм, подарок от тебя? – я сделал вид, что задумался. – Знаешь, 2B, учитывая наши… ограниченные ресурсы и твою недавнюю интеграцию в этот мир… Думаю, лучшим подарком был бы… поцелуй. Я сказал это легко, почти шутя, имея в виду, конечно же, невинный чмок в щеку, как от Гвен. Просто чтобы посмотреть на ее реакцию, немного смутить ее. Но реакция 2B была… неожиданной. Она замерла на несколько долгих секунд. Я видел, как напряглись ее плечи. Ее дыхание стало почти незаметным. Pod 042 рядом с ней издал серию тихих, вопросительных бипов. Она явно обрабатывала запрос с интенсивностью суперкомпьютера, пытающегося решить проблему Ферма. Логика боролась с… чем-то еще. Потом она сделала едва заметный шаг вперед. Ее рука поднялась и очень осторожно, почти невесомо коснулась моей щеки. Я почувствовал прохладу ее пальцев. Она слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к моему сердцебиению своими сенсорами. Ее губы, такие близкие, нежно-розовые, слегка приоткрылись. В этот момент во мне что-то щелкнуло. Желание. Внезапное, острое, почти неконтролируемое желание сократить это ничтожное расстояние, почувствовать их вкус… «Черт возьми, Смит, держи себя в руках!» – пронеслось в голове. Но палец сам собой, против воли, потянулся вперед и очень легко, почти не касаясь, провел по ее нижней губе. Мягкая, нежная… Она вздрогнула от моего прикосновения, ее дыхание сбилось. Она замерла, словно статуя, явно не понимая, как реагировать на этот новый, незапрограммированный импульс. – Запрос… классифицирован как… нестандартный, но допустимый в рамках установленных параметров… доверительного взаимодействия, – прошептала она, и ее голос был едва слышен. – Выполнение… подтверждено. И прежде, чем я успел испугаться собственной смелости или она успела передумать, она наклонилась еще ближе. Я ожидал легкого прикосновения к щеке, но вместо этого почувствовал ее губы на своих. Мягкие. Теплые. Сладкие… И удивительно нежные. Это был не долгий или страстный поцелуй. Скорее, короткое, почти целомудренное, но абсолютно точное и уверенное прикосновение. Длилось оно всего мгновение. Но за это мгновение мир для меня снова перестал существовать. Она отстранилась так же быстро, как и приблизилась. Ее щеки под повязкой (я был уверен!) пылали огнем. Она сделала шаг назад, потом еще один, развернулась и почти бегом направилась в сторону кухни. – Зафиксирована… необходимость… срочной подготовки ужина! – бросила она через плечо голосом, который явно пытался казаться спокойным, но слегка дрожал. – Протокол… требует… своевременного питания! И она скрылась за дверью кухни. Я остался стоять посреди гостиной, как громом пораженный, касаясь пальцами своих губ. Мозг отказывался обрабатывать произошедшее. Я просил поцелуй в щеку… А получил… «Джекпот», – пронеслось в голове с какой-то запоздалой, ошарашенной радостью. – «Я сорвал гребаный рождественский джекпот…» На кухне. [Системная ошибка. Эмоциональная перегрузка. Статус: критический.] 2B прислонилась спиной к двери, закрыв лицо руками (хотя повязка и так скрывала глаза). Ее био-синтетическое тело дрожало. Сердце (или его аналог?) колотилось с такой силой, что казалось, оно сейчас пробьет грудную клетку. [Запрос Командира Джона: «Поцелуй». Анализ контекста: Рождественская традиция обмена знаками внимания, установленный уровень доверия, допустимые формы невербального взаимодействия. Дополнительный ввод: Тактильный контакт со стороны Командира Джона (касание губ). Варианты ответа: 1. Отказ (Неоптимально, может повредить доверию). 2. Поцелуй в щеку (Стандартный социальный жест, низкий уровень эмоционального риска, не соответствует последнему вводу?). 3. Поцелуй в губы (Жест высокой интимности, высокий уровень эмоционального риска, потенциально высокий уровень… положительной обратной связи от Командира? Соответствует последнему вводу?)] Ее логические процессоры работали на пределе, пытаясь классифицировать и обработать его запрос, его неожиданное действие и ее собственную реакцию. Почему она выбрала третий вариант? Это было… нелогично. Рискованно. Противоречило директивам о подавлении эмоций. Но его прикосновение… оно словно замкнуло цепь, вызвало каскад реакций, которые она не смогла остановить. [Сенсорные данные: Контакт губ. Температура: 36.8°C (повышенная?). Текстура: мягкая, гладкая. Запах: Командир Джон (кофе, что-то неуловимо… мужское?). Биометрические показатели Командира Джона: Учащение сердцебиения, расширение зрачков (визуальный контакт отсутствовал, данные экстраполированы), легкое напряжение мышц. Собственные биометрические показатели: Катастрофический сбой! Учащение сердцебиения >150 уд/мин, повышение температуры кожных покровов (щеки) >3°C, тремор конечностей, сбой голосового модулятора…] Она отняла руки от лица. Щеки действительно горели. И это странное, теплое, щекочущее чувство внутри… Оно не проходило. Оно было… приятным? Пугающе приятным. [Эмоциональная реакция: Смущение (вероятность 95%), Тревога (вероятность 70%), Любопытство (вероятность 80%), Удовлетворение от выполнения запроса (?) (вероятность 60%), Радость (???) (вероятность… неизвестна, требует калибровки)]. «Радость?» Эта концепция была для нее почти чуждой. YoRHa не испытывали радости. Они испытывали удовлетворение от выполненной миссии. Но это… это было другое. Легкое, теплое, заставляющее сердце (или что там у нее?) биться быстрее. [Необходимо переключиться на стандартный режим андроида для стабилизации…] Нет. Она не хотела. В стандартном режиме эти новые, странные, но… живые ощущения притупились бы. Она хотела… понять их. Проанализировать. Даже если это было страшно. [Директива: Приготовить ужин. Задача ясна. Требует немедленного выполнения.] Да. Ужин. Это было безопасно. Логично. Понятно. Она глубоко вдохнула (еще одна странная человеческая привычка, которую она переняла), пытаясь унять дрожь. Подошла к холодильнику. Нужно было сосредоточиться на рецепте. Нарезать овощи. Включить плиту. Все по алгоритму. Но образ его удивленных губ, его легкое прикосновение и тепло его близости все еще стояли перед ее… внутренним взором? [Ошибка. Данные требуют дальнейшего анализа. Слишком много… неизвестных переменных.] Я все еще стоял посреди гостиной, касаясь пальцев своих губ, а в голове эхом отдавалась одна мысль: «Джекпот!». Рождественский джекпот, который превзошел все мои ожидания. Поцелуй 2B, такой неожиданный и… волнующий, на мгновение вытеснил все мысли о Гаче, Гоблине и прочих проблемах. Хотелось просто стоять и улыбаться, как идиот. Но реальность быстро вернула меня на землю. Этот неожиданный момент близости был приятным бонусом, но он не отменял суровой действительности и стоящих перед нами задач. Из кухни донесся тихий звук работающей плиты – 2B, несмотря на свою «эмоциональную перегрузку», действительно приступила к приготовлению ужина. А это напомнило мне о других, более практических «джекпотах», которые я сорвал пару дней назад. Ртуть. Антиквариат на сотни миллионов. Пять редких технологических способностей… Масштаб был огромен. И хотя адреналин от Гачи уже улегся, лихорадочная работа мысли возобновилась с новой силой. Мозг, усиленный Колсоном, Торетто и новыми инженерными навыками, перешел в режим планирования. Главный вопрос, который требовал немедленного решения: как превратить эти виртуальные сокровища – яйцо Фаберже, страницу да Винчи, тиару, картину – в реальные, хрустящие доллары? Деньги были нужны. Срочно. На графен для Питера, на оборудование для моей мастерской, на нормальную одежду для 2B, на создание финансовой подушки безопасности перед грядущими событиями. Четырнадцать с половиной тысяч – это смешно. А вот сотни миллионов… это уже реальный ресурс, способный изменить правила игры. Проблема была не в том, как продать – с Легендарной способностью Метаморф я мог принять облик кого угодно и появиться на пороге Сотбис хоть в виде британского лорда, хоть арабского шейха. Проблема была в деталях. Просто заявиться с яйцом Фаберже или утерянной картиной да Винчи, даже в облике респектабельного коллекционера, все равно вызовет массу вопросов. Провенанс, экспертиза, налоги, нежелательное внимание спецслужб или криминала… Легенда о «наследстве от бабушки» тут точно не прокатит, даже если бабушка будет выглядеть как королева Англии. «Нужно думать стратегически», – приказал я себе, закрывая глаза и активируя все свои аналитические способности. Колсон, Торетто, мой собственный инженерный бэкграунд, плюс новые техно-способности… Весь этот конгломерат должен был выдать решение. Вариант первый: черный рынок. Быстро, относительно анонимно (если повезет), но чертовски опасно. Я понятия не имел, кто здесь контролирует теневой рынок антиквариата. Нарваться на людей Фиска? Или на какую-нибудь другую, не менее приятную организацию? Риск быть кинутым, ограбленным или просто устраненным после сделки был слишком велик. К тому же, цена на черном рынке будет значительно ниже реальной стоимости. Отметается. Вариант второй: Уилсон Фиск. Он известен как ценитель искусства, у него точно есть деньги и связи, чтобы легализовать или перепродать такие вещи. Предложить ему сделку? Под личиной Метаморфа, конечно. Но… это игра с огнем. Кингпин – не тот человек, с которым можно просто заключить сделку и уйти. Он захочет узнать больше. Он полезет под кожу. Он попытается использовать меня, мои способности (если узнает). Это как заключить пакт с дьяволом – выгода может быть большой, но цена – еще больше. Слишком рискованно. Пока что. Вариант третий: легальные каналы. Аукционные дома вроде Сотбис или Кристис, крупные галереи, музеи (хотя музеи обычно покупают не так дорого). Это самый «чистый» путь, позволяющий получить максимальную цену. Но и самый сложный в плане легализации. Провенанс. История владения. Экспертиза. Налоги. Все это – огромная головная боль. Но личность продавца – это как раз то, что я могу обеспечить благодаря Метаморфу. «Так, личность продавца – решаемо. Теперь легенда», – заработал мозг Колсона, выстраивая тактику. – «Нужна убедительная, но труднопроверяемая история. Не просто лицо из толпы. Европеец. Пожилой. Не аристократ – слишком заметно. Коллекционер? Лучше – консультант. Дискретный арт-консультант, представляющий интересы… скажем, одного старого, непубличного европейского рода, который решил распродать часть фамильной коллекции, хранившейся в забвении десятилетиями. Назовем его… мистер Эшворт. Артур Эшворт. Британец. Слегка эксцентричный, с безупречными манерами, глубокими познаниями в искусстве (тут придется попотеть, изучая матчасть, но Интуитивная Смекалка должна помочь) и репутацией человека, ценящего конфиденциальность превыше всего». Образ начал вырисовываться. Седые волосы, дорогие, но не кричащие очки, костюм от хорошего лондонского портного, легкий акцент… Метаморф справится с внешностью и голосом. Отпечатки пальцев и сетчатка – тоже не проблема для Легендарной способности. «Дальше – логистика», – продолжил я мысленную проработку плана, теперь уже активно подключая новые технологические способности. · Контакт и Коммуникация: Никаких личных визитов на начальном этапе. Здесь в игру вступают Технопатия и Мастерство Реверс-Инжиниринга. Я могу использовать их для анализа сетей аукционных домов и дилеров, поиска безопасных каналов связи, возможно, даже для создания временных, неотслеживаемых цифровых личностей для первого контакта. Базовые навыки программирования помогут написать простые скрипты для автоматизации поиска информации или шифрования сообщений. Создать одноразовый, надежно зашифрованный email, зарегистрированный через каскад анонимных прокси-серверов по всему миру. Приобрести несколько «чистых» burner phones за наличные в разных районах города, используя Метаморф для смены внешности при покупке. Изменить их IMEI с помощью Технопатии и инженерных навыков. Звонки – только через зашифрованные VoIP-сервисы, с дополнительным искажением голоса (хотя Метаморф и так его меняет, паранойя – лучший друг попаданца). Первичный контакт с тщательно отобранными аукционными домами (теми, что имеют репутацию работы с «особыми» коллекциями) или крупными, но не слишком публичными дилерами от имени «мистера Эшворта». Предложение – эксклюзивные, ранее неизвестные предметы искусства и антиквариата из «старой европейской коллекции». Максимум тумана, минимум конкретики до установления доверия. · Предметы для старта: Начинать нужно не с самого громкого. Яйцо Фаберже или Владимирская тиара – слишком горячо. Картина да Винчи – требует долгой и сложной экспертизы, что увеличивает риски. А вот страница из «Атлантического кодекса»… Да. Это идеальный первый лот. Уникально, бесспорно ценно (миллионы!), но не настолько «раскручено» и политизировано, как императорские драгоценности. Ее подлинность эксперты по палеографии и материалам смогут определить относительно быстро. Продать ее через специализированного дилера редких рукописей или на небольшом, закрытом аукционе для избранных будет проще и быстрее, чем выставлять на публичные торги. Это будет проверка схемы, налаживание контактов. · Легенда происхождения (Провенанс): Самая сложная и важная часть. История «коллекции старого европейского рода». Название рода – что-то не слишком известное, но звучащее аристократично, скажем, фон Адлерберг. Страна – Швейцария, кантон Граубюнден, известный своими уединенными замками и банковской тайной. Легенда: коллекция была собрана предком в конце 19 - начале 20 века, включала предметы искусства, рукописи, драгоценности. Перед Второй Мировой войной, опасаясь нацистов (или Советов, в зависимости от того, что звучит убедительнее), семья тайно вывезла часть коллекции и спрятала в банковской ячейке (или в тайнике в родовом замке). После войны следы затерялись, и лишь недавно наследники (представляемые мистером Эшвортом) обнаружили сокровища и решили их реализовать, но желают сохранить полную анонимность из-за сложных семейных обстоятельств и нежелания привлекать внимание налоговых органов своих стран. Здесь пригодятся знания Колсона о работе с документами и архивами. Можно будет «создать» пару артефактов для подкрепления легенды – например, используя мои новые способности к инженерии и миниатюризации, изготовить «старинный» ключ от несуществующей ячейки или «случайно» подкинуть через подставное лицо (созданное Метаморфом) «найденное» пожелтевшее письмо с упоминанием коллекции. Главное – создать достаточно правдоподобный туман войны, чтобы копать глубже было сложно и невыгодно для покупателя, заинтересованного в первую очередь в самом артефакте. · Экспертиза и продажа: Настаивать на максимальной конфиденциальности и безопасности. Все переговоры – через защищенные каналы. Встречи для экспертизы или передачи предмета – только на нейтральной, тщательно проверенной территории (например, арендованный банковский сейф в Женеве или Лондоне, куда «мистер Эшворт» прибудет на частном самолете – легенда должна поддерживаться). Использовать Радарное Чутье для постоянного сканирования окружения на предмет слежки, прослушки, скрытых угроз. Возможно, использовать 2B (в режиме невидимости или под маскировкой Метаморфа) и ее Пода для дистанционного наблюдения и обеспечения безопасности периметра – ее сенсоры и боевые возможности несравнимы с моими. Оплата – никаких наличных или прямых переводов. Только через сложную схему с использованием подставных офшорных компаний (Кайманы, Панама, Британские Виргинские острова), счетов в банках с высоким уровнем конфиденциальности и, возможно, даже криптовалюты (если она уже существует в этом мире в 2008-м?). Сродство к Кибернетике и Технопатия помогут разобраться в этих финансовых джунглях и обеспечить анонимность и безопасность транзакций. · Безопасность: Это абсолютный приоритет. Мир большого искусства и антиквариата кишит акулами, мошенниками и просто бандитами. Меня (точнее, «мистера Эшворта») будут пытаться проверить, прощупать, возможно, обмануть или ограбить. Здесь в ход пойдут все мои ресурсы: хладнокровие и аналитика Колсона для ведения переговоров и оценки людей; уличная смекалка и чутье на опасность от Торетто; Радарное Чутье для обнаружения угроз, лжи; Инстинктивная Меткость на случай, если придется отстреливаться (надеюсь, до этого не дойдет); и, конечно, Метаморф – как идеальный способ исчезнуть без следа, если что-то пойдет не так. Плюс 2B как мой личный ангел-хранитель и тяжелая артиллерия на подхвате. План был дерзким, сложным, многоэтапным и чертовски рискованным. Но он был… гениальным, не побоюсь этого слова. Он задействовал практически все мои уникальные способности и знания, превращая мои слабости (статус сироты, отсутствие связей) в преимущества (анонимность, гибкость). И он обещал не просто деньги, а ресурсы, которые могли бы реально изменить расстановку сил в моей маленькой войне против надвигающегося хаоса. «Да. Это сработает», – решил я, чувствуя, как азарт смешивается с холодной решимостью. – «Завтра же начну подготовку. Суббота – идеальный день для старта. Создание личности Эшворта – детальная проработка внешности, голоса, манер, биографии. Изучение рынка редких рукописей. Поиск потенциальных дилеров и аукционных домов, проверка их репутации и систем безопасности (привет, Технопатия!). Настройка защищенных каналов связи… Дел невпроворот. А пока…» – Командир Джон? Голос 2B вырвал меня из глубин стратегического планирования. Я поднял голову. Она стояла в дверях кухни, вытирая руки полотенцем. – Ужин готов. Анализ ваших биоритмов показывает необходимость своевременного приема пищи для восстановления энергетического баланса после… интенсивной ментальной активности. Я усмехнулся. Даже ее забота была облечена в форму протокола. – Иду, шеф-повар! Я снова голоден как волк! Этот новый метаболизм просто ненасытен! На столе меня ждала огромная порция чего-то, похожего на рагу из говядины с овощами (морковь, брокколи, картофель – все крупно нарезано) и большой стакан молока. Пахло восхитительно – мясо, специи, овощи. Высокобелковая диета для будущего спидстера – 2B явно изучила и этот аспект, стараясь готовить не просто вкусно, но и полезно для моих растущих (из-за Ртути) потребностей. Я уже заметил, как за последние пару дней мое тело начало неуловимо меняться – мышцы стали более рельефными, поджарыми, словно у бегуна на длинные дистанции, а постоянное легкое чувство голода стало моим спутником. «Странно. Когда ранее я ассимилировал карты редкого уровня, таких физических проявлении не наблюдалось… Может эпический шаблон, воздействует на меня гораздо сильнее?» – Выглядит потрясающе, 2B! Ты уверена, что в твоей прошлой жизни не было модуля «Мишленовский повар»? – Отрицательный ответ, – ответила она, садясь напротив со своей неизменной чашкой горячей воды. – Мои функции были оптимизированы для боя и поддержки. Однако, алгоритмы обучения позволяют быстро осваивать новые навыки, если они признаны необходимыми для выполнения текущих директив. Ваше питание – одна из таких директив. – Что ж, твои алгоритмы работают безупречно, – сказал я, отправляя в рот первый кусок нежнейшей говядины. – Это очень вкусно. Спасибо. Мы ели в тишине несколько минут. Я наслаждался едой, она – наблюдала за мной (или анализировала данные?). Но тишина была какой-то… другой. После того поцелуя в прихожей между нами висело легкое, едва уловимое напряжение. Не неловкость, скорее… ожидание? Осознание чего-то нового, еще не названного. Я решил нарушить молчание первым. Нужно было прояснить ситуацию. Или хотя бы попытаться. – 2B, – начал я осторожно, отложив вилку. – Насчет… того, что было раньше. Когда я вернулся. Насчет… подарка. Она слегка напряглась, ее пальцы чуть крепче сжали чашку. – Процедура обмена знаками внимания была выполнена согласно вашему запросу, Командир Джон. – Да, но… – я искал слова. – Ты выбрала… довольно нестандартный вариант выполнения. Я имел в виду… ну, просто в щеку. Я не договорил, увидев, как она чуть заметно вздрогнула. – Мой анализ показал, что ваш запрос, в сочетании с вашим предшествующим действием… – она запнулась, видимо, вспоминая мое прикосновение к ее губам, – …требовал более… адекватного ответа для максимальной эффективности протокола укрепления доверия. Вариант №3 был выбран как наиболее соответствующий совокупности входных данных. Логика… – К черту логику, 2B! – мягко прервал я ее. – Я не про логику спрашиваю. Я про… тебя. Что ты чувствовала в тот момент? Если… если ты вообще что-то чувствовала? Она замерла. Ее голова была опущена, и я не мог видеть ее лица за повязкой. Тишина затянулась. Pod 042 над ее плечом тихо загудел, словно сканируя ее состояние. – Чувства… – наконец прошептала она так тихо, что я едва расслышал. – Эмоции… запрещены. Они – ошибка. Аномалия. Они мешают… выполнению миссии. – У тебя больше нет миссии, 2B, – сказал я так же тихо. – Той, прежней. Твоя миссия теперь – здесь. Жить. Учиться. Понимать. И… чувствовать. Это не ошибка. Это… часть процесса. Часть того, чтобы быть… не просто машиной. Она медленно подняла голову. – Но… это… сбивает с толку. Данные противоречивы. Реакции… непредсказуемы. Я… я не знаю, как их классифицировать. Тот момент… контакт… он вызвал… каскадный сбой в системе оценки. Повышение температуры… учащение пульса… желание… отстраниться и… остаться? Это… нелогично. – Может, и нелогично, – я улыбнулся. – Но это не значит, что это неправильно. Это значит, что ты… живая, 2B. По-своему. И эти чувства… какими бы странными они ни казались… они твои. Не нужно их бояться или подавлять. Я помолчал, давая ей время обдумать. Потом добавил чуть смелее: – Знаешь… когда ты меня поцеловала… я был… очень счастлив. Правда. Это было… неожиданно. И очень… приятно. Я увидел, как она снова напряглась, ее пальцы побелели на чашке. – И… честно говоря, – продолжил я, чувствуя, как у самого щеки начинают гореть, но решив идти до конца. – …я был бы, наверное, самым счастливым человеком в этом безумном мире, если бы… если бы ты целовала меня так каждый день. Она резко подняла голову. Ее губы под повязкой слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не могла. Тишина снова повисла между нами, но на этот раз она была наполнена неловкостью, удивлением и… чем-то еще? – Данные… требуют… дальнейшего анализа, – наконец пробормотала она, быстро отводя взгляд и утыкаясь в свою чашку с водой. – Необходимо… завершить прием пищи… для поддержания… функционирования. Я усмехнулся. Она снова спряталась за протоколами. Мое легкомысленное предложение о ежедневных поцелуях явно вызвало в ее логических цепях короткое замыкание, и результат этого замыкания мне, честно говоря, очень понравился. Пока она методично убирала со стола (еще одна «директива по поддержанию порядка», которую она взяла на себя), я вернулся в гостиную. Спокойно сидеть уже не получалось – план по монетизации моих Гача-сокровищ требовал немедленного начала реализации. Сотни миллионов долларов не должны были пылиться в виртуальном инвентаре, когда нам так нужны были ресурсы. 26 декабря 2008 года. Суббота. Утро началось не с кофе, а с работы. Пока 2B, следуя новому расписанию «оптимизации поддержки», готовила завтрак (сегодня были вафли, и пахло божественно), я заперся в своей комнате, активировав интерфейс Системы и свои новообретенные технологические способности. Первый этап – создание «мистера Артура Эшворта». Я встал перед зеркалом. «Метаморф, активация», – мысленная команда. Тело послушно начало меняться. Рост увеличился сантиметров на десять. Плечи стали шире, но не атлетически, а скорее по-аристократически сухопаро. Лицо вытянулось, черты заострились, нос стал тоньше, на лбу и у глаз пролегли благородные морщины. Волосы на висках тронула элегантная седина, сами волосы стали гуще и были аккуратно зачесаны назад. Я добавил пронзительные голубые глаза под густыми бровями и тонкие, чуть поджатые губы. Голос… я попробовал произнести пару фраз – он стал ниже, с легким, едва заметным британским акцентом, который я скопировал из какого-то старого фильма. «Неплохо», – оценил я отражение. – «Теперь детали». Я «одел» себя в безупречный темно-серый костюм-тройку, белоснежную рубашку, шелковый галстук приглушенного бордового цвета. Добавил дорогие, но неброские часы на запястье и очки в тонкой золотой оправе. Осанка сама собой выпрямилась, движения стали более размеренными, сдержанными. Артур Эшворт, дискретный арт-консультант из Лондона, был готов к выходу в свет. Ну, почти. Следующий шаг – коммуникации. Я сел за свой старый ноутбук. Технопатия позволила мне «почувствовать» его работу, найти узкие места. Инженерная Смекалка подсказала, как оптимизировать систему, используя подручные средства (и немного деталей из разобранного старого радио). Мастерство Реверс-Инжиниринга помогло разобраться в протоколах сети. Я создал несколько виртуальных машин, настроил каскад прокси-серверов через полмира, используя анонимные сети, о существовании которых обычные пользователи и не подозревали. Зарегистрировал несколько шифрованных email-адресов на одноразовых сервисах. На это ушло около часа – мои новые способности ускоряли процесс многократно. Потом – телефоны. Я знал, что мне понадобятся «чистые» аппараты. После завтрака (еще раз, вафли были великолепны, 2B явно прогрессировала семимильными шагами) я, приняв облик неприметного рабочего средних лет, отправился в самый злачный район Бронкса, где, по слухам, можно было купить что угодно без лишних вопросов. Радарное чутье помогало избегать патрулей и подозрительных личностей. Я купил три самых дешевых телефона-раскладушки и несколько сим-карт у уличного торговца, расплатившись наличными. Вернувшись домой, я с помощью Технопатии и Сродства к Кибернетике (удивительно, как легко теперь давалась работа с электроникой!) изменил их IMEI и серийные номера, превратив их в «призраков». Настроил VoIP-клиенты с шифрованием и функцией искажения голоса (на всякий случай). Мистер Эшворт обрел голос и средства связи. Дальше – изучение рынка. Я погрузился в интернет. Специализированные сайты аукционных домов, форумы коллекционеров редких книг и рукописей, статьи об экспертизе и провенансе. Инженерная Смекалка помогала быстро отсеивать шелуху и вычленять главное, Реверс-Инжиниринг – понимать скрытые механизмы ценообразования и репутации дилеров. Я составил список из пяти потенциальных контактов – три частных дилера с безупречной (на первый взгляд) репутацией и связями в Европе, и два небольших, но уважаемых аукционных дома, специализирующихся на манускриптах. Пока я работал, 2B тихо занималась своими делами. Читала, изучала что-то на ноутбуке (я показал ей основы пользования интернетом, и она с головой ушла в Википедию и научные архивы), иногда подходила ко мне, молча ставила рядом чашку чая или тарелку с нарезанными фруктами. Ее присутствие было ненавязчивым, но ощутимым. Иногда наши взгляды встречались, и она быстро отводила глаза, а на ее щеках появлялся легкий румянец. Вчерашний поцелуй явно оставил след. Вечером я снова отправился на задний двор – тренировка Ртути была необходима. Комбинированный метод работал. За два часа интенсивной нагрузки – бег, маневры, сканирование себя Радаром, ментальный анализ через Технопатию и Инженерную Смекалку – я поднял ассимиляцию еще на 3%.   В процессе:     [Пьетро Максимофф (Ртуть) (Шаблон)] - 10% Десять процентов. Уже что-то. Сенсорная перегрузка при активации скорости стала меньше, контроль над движениями – лучше. Я все еще чувствовал себя новичком за рулем болида, но уже мог хотя бы удерживать его на трассе. Физические изменения тоже стали заметнее – тело стало суше, выносливость возросла многократно. И голод. Постоянный, зверский голод. Вернувшись в дом, я застал 2B на кухне. Она снова готовила ужин. На этот раз – запеченная куриная грудка с киноа и овощами на пару. Пахло… уф мама-мия... – Снова оптимизируешь мои директивы по питанию? – улыбнулся я, садясь за стол. – Утвердительный ответ, – кивнула она, ставя передо мной тарелку. – Анализ вашего метаболизма показывает повышенную потребность в белке и сложных углеводах для компенсации энергозатрат, связанных с… вашими тренировками. Ужин снова прошел в спокойной, почти домашней атмосфере. Я рассказал ей (в общих чертах, конечно) о своем плане «мистера Эшворта», о необходимости продать «некоторые старые вещи», чтобы получить ресурсы для наших… проектов. Она слушала внимательно, не задавая лишних вопросов, но в ее молчании чувствовалась поддержка. – Требуется мое участие в обеспечении безопасности во время… транзакций? – спросила она, когда я закончил. – Возможно, 2B. Твои навыки и сенсоры Пода могут быть очень полезны для наблюдения и оценки рисков. Но пока это только планы. – Принято. Юнит 2B готов оказать поддержку по вашему приказу. После ужина я помог ей убрать посуду. Когда мы стояли рядом у раковины, наши руки случайно соприкоснулись. Она резко отдернула свою, словно обжегшись, и быстро отвернулась, но я успел заметить вспыхнувший на ее щеках румянец. – Эм… Протокол… требует… дезинфекции поверхностей, – пробормотала она и скрылась в гостиной. Я усмехнулся. Лед таял. Определенно таял. 27 декабря 2008 года. Воскресенье. Воскресенье я посвятил созданию «документальной базы» для мистера Эшворта и его «коллекции фон Адлербергов». Используя знания Колсона о подделке документов (теоретические, конечно, но принципы были понятны), навыки программирования для создания шаблонов и Инженерную Смекалку для имитации старой бумаги и чернил (пришлось повозиться с чаем, кофе и духовкой), я состряпал несколько «писем» и «описей» на немецком и французском языках (спасибо онлайн-переводчикам и базовым знаниям), датированных концом 30-х годов прошлого века. Выглядело достаточно аутентично, чтобы пройти первичную проверку и создать нужный туман. Вечером – снова тренировка Ртути. Еще плюс 2%. Итого 12%. Контроль улучшался, я уже мог бегать по двору, почти не врезаясь в забор, и даже попробовал пробежаться по вертикальной стене дома на пару метров вверх. Ощущение было невероятным. Я также начал тренировать новые технологические способности – пытался «почувствовать» работу электроники в доме с помощью Технопатии, разбирал и собирал старый тостер, применяя Инженерную Смекалку и Реверс-Инжиниринг, пробовал мысленно уменьшить карандаш с помощью Экспертизы Миниатюризации (пока безуспешно). Сродство к Кибернетике оставалось самой абстрактной способностью, но я старался «ощутить» ее потенциал, думая о протезах или имплантах. За ужином (сегодня была рыба на пару с бурым рисом) я решил продолжить вчерашний разговор. – 2B, помнишь, мы вчера говорили про… чувства? Про то, что это не ошибка? Она напряглась, но кивнула. – Данные приняты к сведению, Командир Джон. – Так вот… я подумал… может, тебе стоит… попробовать их не анализировать, а… принять? Ну, как часть нового опыта? Не как аномалию, а как… новую функцию твоей био-синтетической оболочки? Она молчала, обдумывая. – Концепция… принятия… эмоциональных реакций… противоречит базовым директивам YoRHa… но… – она сделала паузу. – …текущая операционная среда отличается. Возможно… требуется пересмотр протоколов. Но… как? Как «принять» то, что не поддается логическому анализу? – А кто сказал, что все должно поддаваться логике? – я улыбнулся. – Иногда нужно просто… чувствовать. Радоваться, грустить, злиться, смущаться… Как ты вчера, когда я… ну, ты поняла. Твой румянец – это была не ошибка системы. Это была… реакция. Нормальная реакция. И очень… милая. Она снова покраснела и быстро опустила голову. – Данные… субъективны. Оценка «милая»… не поддается квантификации. – Может, и не поддается, – я рассмеялся. – Но это не делает ее менее реальной. Ладно, не буду тебя мучить. Просто… не бойся этого, хорошо? Она неуверенно кивнула. 28 декабря 2008 года. Понедельник. Утром, после очередной тренировки (Ртуть – 14%, Технопатия стала ощущаться чуть увереннее, смог дистанционно включить чайник), я отправил первые анонимные письма от имени «Артура Эшворта» трем выбранным дилерам редких рукописей – по одному в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Текст был сухим, деловым, с намеком на уникальный лот (лист из неизвестного кодекса эпохи Возрождения, возможно, да Винчи) и требованием полной конфиденциальности. Теперь оставалось ждать ответа. День в школе прошел без особых происшествий. Гвен выглядела получше, сказала, что отец чувствует себя стабильно и его скоро могут перевести из реанимации в обычную палату. Питер продолжал работать над гаджетами, иногда показывая мне свои новые наброски, в которых уже чувствовалось влияние моих «инженерных» способностей – решения стали элегантнее, компактнее. Вечером, вернувшись домой, я застал 2B… за просмотром фильма на ноутбуке. Это был «Терминатор 2». Она сидела на диване, поджав ноги, и неотрывно смотрела на экран. Выражение ее лица под повязкой было непроницаемым, но сама ее поза говорила о полной поглощенности происходящим. – Анализируешь боевые тактики киборгов? – спросил я, садясь рядом. – Анализирую… концепцию самопожертвования ради защиты… человека, – тихо ответила она, не отрывая взгляда от экрана, где Т-800 опускался в расплавленный металл. – И… концепцию развития ИИ… возможности появления эмоций у машин… Это… релевантно. Я кивнул. Похоже, она действительно пыталась понять этот мир и свое место в нем через призму культуры. В этот вечер я решил не тренироваться. Ментальная усталость после нескольких дней интенсивной работы над планом и тренировок давала о себе знать. Вместо этого я просто сидел рядом с 2B, смотрел с ней фильм, иногда отвечал на ее вопросы о мотивации персонажей или технических нестыковках. Было… спокойно. Почти нормально. Перед сном, когда я уже лег в кровать, она подошла ко мне. – Командир Джон. Запрос на… процедуру обмена знаками внимания… актуален? Я удивленно посмотрел на нее. – Э-э… ты про… поцелуй? Она кивнула, и я снова увидел легкий румянец на ее щеках. – Анализ показывает, что регулярное подкрепление положительных социальных связей… способствует… стабильности системы. Вашей. И… возможно, моей. Я улыбнулся. – Да, 2B. Актуален. Очень. Она наклонилась и снова коснулась моих губ своими. На этот раз – чуть дольше. Чуть увереннее. И когда она отстранилась, я почувствовал, что мое сердце бьется так же сильно, как и ее. 29 декабря 2008 года. Вторник. Утром пришел первый ответ. От дилера из Лондона. Кратко, по делу: «Заинтересованы. Требуются предварительные изображения высокого разрешения и гарантии подлинности. Готовы обсудить условия экспертизы и сделки при соблюдении полной конфиденциальности. Ожидаем вашего ответа». «Есть контакт!» – Я почувствовал прилив азарта. – «Пора готовить наживку». Я потратил утро на то, чтобы сфотографировать страницу да Винчи со всех ракурсов в максимально возможном качестве (мой старенький телефон пыхтел, но справился). Затем, используя навыки Колсона и Торетто по части… скажем так, «нестандартной логистики», я придумал, как безопасно передать изображения, не засветившись. Через несколько слоев анонимных файлообменников и зашифрованных сообщений, созданных с помощью Технопатии и навыков программирования. Тренировка Ртути вечером дала еще 2%. Итого 16%. Медленно, но, верно. Я начал включать в тренировку и другие способности – использовал Радар для ориентации с закрытыми глазами на высокой скорости, пытался Инстинктивной Меткостью бросать мелкие камешки в цель во время бега (пока получалось плохо, координация скорости и точности броска – отдельная наука). 30 декабря 2008 года. Среда. Пришли ответы от дилеров из Парижа и Нью-Йорка. Тоже заинтересованы, условия похожи. Я выбрал лондонского – его репутация казалась наиболее солидной, а требования к конфиденциальности – самыми строгими. Я отправил ему зашифрованную ссылку на изображения, предложив провести предварительную онлайн-экспертизу по фото, а затем – личную встречу для окончательной оценки и сделки в нейтральном месте, например, в Женеве. В сообщении, составленном от имени Эшворта, я подчеркнул крайнюю щепетильность клиента и невозможность вывоза оригинала для предварительной экспертизы. Тренировка Ртути – еще 2%. 18%. Я уже мог двигаться достаточно быстро, чтобы мир вокруг превращался в размытые полосы, но контроль все еще хромал. Начал экспериментировать с короткими рывками на сверхскорости для уклонения от воображаемых атак, используя Радар для предсказания «траектории». 31 декабря 2008 года. Канун Нового Года. Ответ из Лондона пришел быстро. Эксперты по фото подтвердили высокую вероятность подлинности и крайнюю заинтересованность. Они согласились на встречу в Женеве в начале января (предложили 4 января) и предложили покрыть расходы «мистера Эшворта» на перелет и проживание в пятизвездочном отеле, а также предоставить доступ к их сертифицированной лаборатории для экспертизы на месте. «Отлично. Фаза два начинается», – подумал я. Нужно было бронировать билеты (через анонимный сервис, конечно, оплатив их с помощью только что созданной виртуальной карты, привязанной к счету, открытому Технопатией на вымышленное имя), готовить личину Эшворта к реальной встрече, продумывать детали безопасности. Я потратил несколько часов, используя Метаморф, чтобы отточить походку, жесты, мимику «мистера Эшворта», записывая себя на старую веб-камеру и анализируя ошибки. 2B молча наблюдала за этим процессом с непроницаемым выражением лица, иногда задавая вопросы о «целесообразности тех или иных невербальных сигналов». Вечером город гудел в предвкушении праздника. Из окон доносилась музыка, смех, небо расцвечивали редкие фейерверки. Мы с 2B сидели в гостиной. Она дочитала комиксы про Супермена и теперь изучала… «Войну и Мир» Толстого? Неожиданный выбор. – Решила познакомиться с русской классикой? – спросил я. – Анализ человеческой истории и психологии требует изучения различных культурных парадигм, – ответила она, не отрываясь от книги. – Данный нарративный модуль… масштабен. И сложен. Концепция «мира» и «войны»… их взаимосвязь… Философия истории графа Толстого представляет интерес для понимания цикличности конфликтов и роли личности. Я решил не мешать ее философским изысканиям. Сам я не чувствовал особого праздничного настроения. Новый Год… еще один год в чужом мире. Когда часы пробили полночь, за окном взорвался фейерверк. Мы подошли к окну. Небо над Манхэттеном расцвело разноцветными огнями. – Красиво… – прошептала 2B, глядя на салют. Впервые я услышал в ее голосе нотку искреннего, неаналитического восхищения. – С Новым Годом, 2B, – сказал я тихо, поворачиваясь к ней. – С Новым Годом, Командир Джон, – ответила она, тоже поворачиваясь. Наши взгляды встретились. Пауза. А потом она сама шагнула ко мне и… поцеловала. На этот раз – дольше. Увереннее. С едва заметной нежностью. Когда она отстранилась, ее щеки пылали. – Протокол… обмена… новогодними… знаками внимания, – пробормотала она, но я видел, что дело не только в протоколе. Я улыбнулся и обнял ее. – Лучший новогодний подарок. Мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели на фейерверк, освещавший начало нового, 2009 года.