Часть 21

Глава 21: Женевский Гамбит Новый, 2009 год начался не с похмелья (пить мне было еще рано, да и некогда), а с четкого плана действий и гудящих от предвкушения нервов. Фейерверки над Манхэттеном отгремели, оставив после себя лишь легкий запах пороха в морозном воздухе и странное ощущение затишья перед бурей. Встреча в Женеве была назначена на 4 января. У меня было всего три дня на подготовку. 1 января 2009 года. Четверг. Утро началось с привычной уже тренировки Ртути на заднем дворе. Комбинированный метод – физическая нагрузка плюс ментальный анализ с использованием других способностей – продолжал давать результаты. В процессе: [Пьетро Максимофф (Ртуть) (Шаблон)] - 19% Девятнадцать процентов. Еще плюс два за утреннюю сессию. Прогресс был стабильным, хоть и не таким быстрым, как хотелось бы. Я уже мог уверенно маневрировать на высокой скорости в ограниченном пространстве двора, мое восприятие адаптировалось к замедлению времени, а сенсорная перегрузка почти не ощущалась. Тело тоже продолжилось меняться – я стал заметно стройнее, ушла всякая подростковая рыхлость, мышцы стали более рельефными, прорисованными, но не массивными, а скорее длинными и эластичными, как у спринтера. Ощущалась новая легкость, словно сбросил невидимый балласт. При этом сила и выносливость росли экспоненциально. Это была не грубая сила качка, а функциональная мощь – связки и сухожилия укрепились, чтобы выдерживать перегрузки, мышцы стали плотнее, способными генерировать взрывные усилия. Я мог бегать часами, почти не чувствуя усталости, а восстановление после нагрузок проходило невероятно быстро. Но у всего была цена. Метаболизм, разогнанный до немыслимых скоростей, требовал постоянной подпитки, превращая мой желудок в бездонную топку, куда приходилось закидывать огромное количество калорий, чтобы просто поддерживать себя в рабочем состоянии. Вернувшись в дом, я принял душ и обнаружил на кухне 2B, которая сосредоточенно изучала… кулинарную книгу? Настоящую, бумажную, с картинками. Рядом дымилась чашка кофе и стояла тарелка с чем-то, подозрительно напоминающим английский завтрак – яичница, бекон, сосиски, фасоль, жареные грибы. – Решила расширить кулинарные горизонты? – улыбнулся я, садясь за стол. – Сегодня у нас кухня Туманного Альбиона? – Анализ данных показывает, что ваш ускоренный метаболизм требует высококалорийной пищи сбалансированного состава, – ответила она, не отрываясь от книги. – Английский завтрак соответствует данным параметрам. Кроме того, изучение различных кулинарных традиций является частью… оптимизации моих функций поддержки. – Что ж, оптимизация идет полным ходом, – я с аппетитом набросился на еду. – А что за книга? – «Основы французской кухни». Джулия Чайлд, – она перевернула страницу. – Техники и терминология представляют определенную сложность, но логика процессов… интересна. Я чуть не поперхнулся кофе. 2B изучает Джулию Чайлд. Мир определенно сходил с ума. После завтрака началась основная работа – подготовка к Женеве. Личность Артура Эшворта была готова – внешность, голос, манеры отточены до мелочей благодаря Метаморфу. Теперь нужны были документы. Настоящие, способные выдержать проверку на границе. И не только для Эшворта. Раз уж я занялся этим, стоило позаботиться и о 2B. Ей тоже нужны были документы, легенда, возможность при необходимости передвигаться по миру, не вызывая подозрений. Здесь в игру вступили мои технологические способности. Используя Технопатию, я подключился к сети, нашел через зашифрованные каналы выход на теневые форумы, где обитали мастера подделок. Анализ их «портфолио» и отзывов позволил выбрать одного умельца в Восточной Европе, славившегося качеством и скоростью. Дальше – создание «заказа». Мне нужен был британский паспорт на имя Артура Эшворта, с моей фотографией (в облике Эшворта, конечно), но с биометрическими данными, которые бы не вызвали вопросов. Здесь помогло Сродство к Кибернетике – я смог понять принципы работы чипов в современных паспортах. Используя Инженерную Смекалку и Экспертизу Миниатюризации, я разработал спецификацию для чипа, который бы содержал «чистые», сгенерированные данные, неотличимые от настоящих для стандартных сканеров, но не связанные ни с одной реальной личностью. Передал заказ и спецификации мастеру через анонимный канал, оплатив работу частью наличных. Мастер обещал выполнить заказ за два дня и доставить паспорта экспресс-курьером в Нью-Йорк на подставной адрес. Параллельно я забронировал билеты на рейс до Женевы на 3 января и номер в пятизвездочном отеле Beau-Rivage Genève, где должна была состояться встреча. Все – от имени Эшворта, через анонимные сервисы и виртуальные карты. Легенда обрастала плотью. Вечером – снова тренировка. Ртуть – 21%. Прогресс замедлялся, но я чувствовал, как контроль над скоростью становится все более интуитивным. Перед сном 2B снова задала свой вопрос про «процедуру обмена знаками внимания». И снова получила поцелуй. На этот раз она ответила почти сразу, без долгого «анализа», и ее губы были чуть смелее. Румянец на щеках стал уже почти привычным явлением. 2 января 2009 года. Пятница. Утро. Тренировка (Ртуть – 23%). Завтрак (сегодня были сырники, 2B явно экспериментировала с русской кухней после Толстого). День прошел в изучении материалов по экспертизе рукописей эпохи Возрождения и отработке британского акцента мистера Эшворта. Днем курьер доставил пакет на подставной адрес. Внутри был паспорт: британский на имя Артура Эшворта. Я тщательно изучил. Качество было безупречным. Голограммы, водяные знаки, микропечать… Чипы… Технопатия подтвердила – данные внутри «чистые», сгенерированные по моей спецификации. Отлично. Мистер Эшворт получил легальный (ну, почти) документ для пересечения границы. Вечером я решил устроить небольшой «тест-драйв» для Эшворта. Приняв его облик, я отправился в один из дорогих ресторанов на Манхэттене. Просто выпить чашку кофе и понаблюдать за реакцией окружающих. Метаморф работал идеально – никто не обращал на меня особого внимания, принимая за очередного состоятельного джентльмена. Я использовал Радарное Чутье, чтобы анализировать людей вокруг, их эмоции, скрытые мотивы – отличная тренировка для способности и для роли Эшворта, который должен быть проницательным наблюдателем. Вернувшись домой, я снова тренировался. Ртуть – 25%. Четверть пути пройдена. Скорость уже ощущалась гораздо естественнее, я едва мог преодолевать звуковой барьер при рывках, но более высокие скорости и резкие маневры на них все еще требовали огромной концентрации и усилий для контроля. Ночной поцелуй от 2B стал еще чуть увереннее. Кажется, она начинала принимать эту новую часть нашего… взаимодействия. 3 января 2009 года. Суббота. День отлета. Утром – последняя тренировка перед поездкой (Ртуть – 27%). Завтрак. Финальные приготовления. Я упаковал небольшую дорожную сумку – смена белья, туалетные принадлежности, ноутбук. Страницу да Винчи, которую я ранее материализовал для фотографирования, я мысленно отправил обратно в инвентарь Системы – так было гораздо безопаснее, чем везти физический артефакт через полмира, даже в защищенном тубусе. Я смогу материализовать ее прямо перед встречей. Я принял облик Артура Эшворта. Попрощался с 2B. – Я буду на связи через Пода, – сказал я ей. – Ты остаешься здесь. Протокол скрытности – абсолютный приоритет. Никаких выходов из дома, никаких контактов. Если что-то покажется подозрительным – немедленно сообщай. И… будь осторожна. – Принято, Командир Джон, – кивнула она. Ее лицо было, как всегда, невозмутимым, но я уловил в ее голосе нотку… беспокойства? – Обеспечение вашей безопасности во время миссии… является приоритетом. Pod 042 будет осуществлять постоянный мониторинг доступных каналов связи и… окружающей обстановки в пределах радиуса действия. Возвращайтесь… успешно. Она шагнула ко мне и, прежде чем я успел что-то сказать, быстро, но ощутимо поцеловала меня в губы. – Удачи, Артур Эшворт, – прошептала она и отстранилась, снова став безупречным андроидом. Я усмехнулся, чувствуя тепло на губах. – Спасибо, 2B. Я вернусь. Я вызвал такси и отправился в аэропорт JFK. Прохождение контроля в облике Эшворта прошло на удивление гладко. Паспорт не вызвал никаких вопросов, сканеры чип приняли. Моя легенда о британском консультанте, летящем в Женеву на деловую встречу, работала. Радарное Чутье помогало мне ориентироваться в толпе, избегать лишнего внимания, «читать» настроение сотрудников безопасности (скука, усталость, рутина – ничего подозрительного). Перелет бизнес-классом (Эшворт не мог лететь экономом) прошел спокойно. Я почти не спал, прокручивая в голове детали предстоящей встречи, возможные вопросы дилера, свои ответы, пути отхода на случай непредвиденных обстоятельств. Знания Колсона о протоколах безопасности и ведении переговоров были бесценны. Женева, Швейцария. Вечер 3 января. Самолет приземлился в Женеве поздно вечером. Снега здесь не было, но воздух был свежим и прохладным. Я без проблем прошел паспортный контроль (снова спасибо Метаморфу и качественной подделке) и взял такси до отеля Beau-Rivage Genève. Отель был воплощением старой европейской роскоши. Мраморные полы, хрустальные люстры, вышколенный персонал… Мой номер с видом на Женевское озеро и фонтан Же-До был великолепен. Мистер Эшворт определенно одобрил бы. Я распаковал сумку, проверил, что все необходимое (ноутбук, burner-телефоны) на месте. Рукопись да Винчи все еще была в инвентаре, готовая к материализации. Затем активировал Радарное Чутье, сканируя номер и прилегающие коридоры на предмет жучков или скрытых камер. Чисто. Лондонский дилер, похоже, действительно ценил конфиденциальность. Или просто еще не успел подготовиться. Я связался с 2B через защищенный канал, используя один из burner-телефонов и шифрованный мессенджер, который я установил на ее ноутбук. <Я на месте. Все по плану. Как обстановка дома?> – набрал я. Ответ пришел почти мгновенно. Голос Пода 042, транслируемый через динамик телефона, был ровным и механическим: <Подтверждаю получение. Обстановка стабильна. Угроз не зафиксировано. Юнит 2B продолжает анализ данных. Рекомендую отдых для восстановления ваших биометрических показателей перед завтрашней встречей.> <Понял. Отдых по расписанию. Конец связи.> Я убрал телефон. Завтра, 4 января, встреча с представителем лондонского дилера здесь, в отеле. Первый шаг моего гениального плана по обретению финансовой независимости. Сердце слегка екнуло от предвкушения и легкой тревоги. Все должно пройти гладко. Но в этом мире… никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Я подошел к окну. Огни Женевы отражались в темной глади озера. Где-то там, за тысячи километров, Питер Паркер работал над своими гаджетами, Норман Озборн готовился к фестивалю, а 2B читала Толстого. А я… я стоял здесь, в чужом городе, под чужой личиной, готовясь провернуть сделку на миллионы, чтобы получить ресурсы для борьбы с угрозами, о которых этот мир еще даже не подозревал. «Что ж, мистер Эшворт», – усмехнулся я своему отражению в темном стекле. – «Представление начинается». 4 января 2009 года. Женева, Отель Beau-Rivage. Утро в Женеве встретило меня нежным альпийским светом, пробивающимся сквозь высокие окна номера, и тихим плеском волн Женевского озера. Я проснулся задолго до назначенного времени встречи, выспавшийся и на удивление спокойный. Спасибо Колсону за умение контролировать нервы даже в самых стрессовых ситуациях. Первым делом – проверка связи с домом. <2B, статус?> – короткое сообщение через защищенный мессенджер. Ответ Пода 042 пришел почти мгновенно: <Обстановка стабильна. Угроз не зафиксировано. Юнит 2B завершила анализ первого тома «Войны и Мира». Приступила ко второму. Зафиксировано незначительное повышение уровня энтропии в жилом помещении (разбросанные книги). Рекомендую вам сосредоточиться на предстоящей миссии.> Я усмехнулся. Даже на расстоянии она умудрялась быть немного… заботливой? И контролирующей. <Принято. Эшворт готов к работе. Конец связи.> Затем – быстрая проверка статуса ассимиляции Ртути. За ночь добавился еще один процент. В процессе: [Пьетро Максимофф (Ртуть) (Шаблон)] - 28% Двадцать восемь процентов. Медленно, но прогресс шел. Я чувствовал, как тело продолжает адаптироваться, как возрастает внутренняя энергия. Контролировать ее становилось чуть легче, но до полного освоения было еще очень далеко. Я принял душ, заказал в номер легкий завтрак (круассаны, кофе, фрукты – мистер Эшворт должен поддерживать форму) и еще раз мысленно прогнал весь план встречи. Легенда фон Адлербергов. Детали биографии Эшворта. Ключевые фразы. Возможные вопросы дилера. Ответы. План Б на случай непредвиденных осложнений (который в основном сводился к «активировать Ртуть и Метаморф и исчезнуть»). Пока ждал завтрак, я мысленно дал команду, и жесткий тубус из темного композита материализовался из инвентаря. Я быстро спрятал его во внутренний карман пальто, висевшего в шкафу. Все должно выглядеть естественно. Ровно в десять утра раздался тихий стук в дверь номера. Я глубоко вздохнул, убедившись, что облик Артура Эшворта безупречен, и открыл. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, безупречно одетый в дорогой темно-синий костюм. Сухощавый, с аккуратно подстриженными седеющими волосами, проницательными серыми глазами за стеклами очков в тонкой оправе и выражением вежливого, но чуть скептического профессионализма на лице. Он протянул мне руку. – Мистер Эшворт? Жан-Пьер Дюбуа. Представляю галерею «Темпус Артис», Лондон. Благодарю, что согласились встретиться. Его рукопожатие было крепким, уверенным. Голос – ровным, с легким французским акцентом, пробивающимся сквозь идеальный английский. Я ответил на рукопожатие, стараясь передать легкую аристократическую небрежность Эшворта. – Месье Дюбуа. Рад знакомству. Прошу вас, проходите. Кофе? – Благодарю, не откажусь, – он прошел в номер, его взгляд быстро, но цепко оценил обстановку – вид из окна, обстановку номера, меня. Профессионал. Пока я наливал кофе из только что принесенного рум-сервисом кофейника, он продолжил: – Признаться, мистер Эшворт, ваше письмо нас заинтриговало. Лист из неизвестного кодекса эпохи Возрождения, возможно, да Винчи… Это звучит… исключительно. Вы понимаете, что подобные заявления требуют самой тщательной проверки? – Разумеется, месье Дюбуа, – я поставил перед ним чашку и сел в кресло напротив. – Мои клиенты, семья фон Адлерберг, прекрасно осознают ценность и уникальность предметов из их коллекции. Именно поэтому они настаивают на максимальной конфиденциальности и высочайшем уровне профессионализма при оценке и возможной реализации. Они не спешат расставаться со своим наследием, но… обстоятельства требуют определенной финансовой гибкости. Я говорил спокойно, размеренно, используя легкий британский акцент Эшворта. Радарное Чутье было активно – я сканировал Дюбуа. Его сердцебиение было ровным, дыхание спокойным – опытный переговорщик, умеющий контролировать эмоции. Но я улавливал легкое, едва заметное учащение пульса, когда я упомянул «коллекцию» и «да Винчи». Интерес был неподдельным. И скепсис тоже – он явно ждал подвоха. – Семья фон Адлерберг… – задумчиво повторил Дюбуа, делая глоток кофе. – Простите мою неосведомленность, но это имя мне не знакомо в контексте крупных коллекционеров эпохи Возрождения. – Неудивительно, – я позволил себе легкую снисходительную улыбку. – Фон Адлерберги – старинный швейцарский род из Граубюндена. Они никогда не афишировали свои приобретения. Коллекция собиралась на протяжении нескольких поколений, начиная с конца девятнадцатого века. Многие предметы были приобретены… скажем так, в непростые времена начала двадцатого века и хранились в семейном поместье, а затем, перед самой войной, наиболее ценная часть была помещена в надежное хранилище здесь, в Швейцарии. Лишь недавно нынешние наследники получили доступ к этим сокровищам и решили… проредить коллекцию, сохранив при этом полную анонимность. Я выступаю их доверенным лицом. Я излагал легенду ровно, без лишних деталей, но с достаточной долей уверенности. Радар подсказывал, что Дюбуа внимательно слушает, анализирует, ищет нестыковки. Его пульс оставался ровным. – Понимаю, – кивнул он медленно. – Конфиденциальность – превыше всего. Мы в «Темпус Артис» умеем хранить секреты наших клиентов. Но вы должны понимать, месье Эшворт, что без подтвержденного провенанса… – Провенанс будет предоставлен в той мере, в какой это не нарушит анонимность моих клиентов, – мягко прервал я его. – У меня есть некоторые документы – письма, описи – подтверждающие историю коллекции. Но главный аргумент, как вы понимаете, – сам предмет. Вы готовы взглянуть? В глазах Дюбуа мелькнул интерес. – Разумеется. Именно за этим я здесь. Я поднялся, подошел к шкафу, где висело мое пальто, и небрежным, но точным движением извлек из внутреннего кармана жесткий тубус из темного композита. Вернувшись к столу, я положил его между нами. – Прежде чем мы продолжим, месье Дюбуа, – сказал я серьезно, – я должен еще раз подчеркнуть условие моих клиентов: абсолютная конфиденциальность. Никакой информации о семье фон Адлерберг, никакой огласки до завершения сделки. Если эти условия для вас неприемлемы… – Условия приняты, мистер Эшворт, – твердо ответил Дюбуа, его взгляд был прикован к тубусу. – Можете быть уверены в нашей дискретности. Я кивнул. Активировал Технопатию, мысленно «открывая» невидимый замок на тубусе. С легким щелчком крышка поддалась. Я осторожно извлек пожелтевший, но хорошо сохранившийся лист пергамента или плотной бумаги, исписанный знакомым зеркальным почерком и украшенный гениальными анатомическими набросками. Я развернул его на столе перед Дюбуа. Даже опытный дилер не смог скрыть своего волнения. Его дыхание перехватило, пульс подскочил. Он наклонился над листом, его глаза за очками расширились от изумления и благоговения. Он достал из кармана небольшую лупу и начал внимательно изучать каждую деталь – фактуру бумаги, цвет чернил, характер штрихов, водяные знаки… – Невероятно… – прошептал он через минуту, поднимая на меня взгляд, в котором смешались восторг и профессиональный азарт. – Почерк… стиль… анатомическая точность… Это… это поразительно похоже на Леонардо! Бумага, чернила… соответствуют периоду… Господи… Если это подлинник… – Я полагаюсь на вашу экспертизу, месье Дюбуа, – спокойно ответил я, хотя внутри все ликовало. – Разумеется, потребуется более тщательная экспертиза, – быстро взял себя в руки Дюбуа. – У нас есть возможность провести ее здесь, в Женеве, в лаборатории нашего партнера. Полностью конфиденциально, разумеется. Это займет несколько часов. Вы не возражаете? – Не возражаю, – кивнул я. – При условии, что я буду присутствовать при экспертизе. Или мой представитель. – Естественно, – согласился Дюбуа. – Я могу организовать это прямо сейчас. Он сделал несколько звонков по своему телефону, говоря быстро по-французски. Затем повернулся ко мне. – Все готово. Эксперт, мадам Дюваль, один из лучших специалистов по манускриптам Возрождения в Европе, будет ждать нас в лаборатории через час. Машина уже внизу. Мы аккуратно упаковали лист обратно в тубус (замок я снова мысленно закрыл). Спустились вниз. Черный седан с водителем ждал у входа. Поездка до лаборатории, расположенной в тихом районе на окраине города, прошла в молчании. Дюбуа явно обдумывал увиденное, я же – сохранял невозмутимость Эшворта, одновременно сканируя Радаром окрестности на предмет возможной слежки. Все было чисто. Лаборатория оказалась небольшой, но прекрасно оборудованной. Нас встретила мадам Дюваль – пожилая, строгая дама с острым взглядом и аурой непререкаемого авторитета. Она без лишних слов приняла тубус, надела белые перчатки и приступила к работе, используя микроскопы, спектрометры и другое оборудование, в котором я, даже с моими новыми способностями, разбирался лишь поверхностно. Дюбуа и я молча наблюдали. Прошло около двух часов напряженного ожидания. Наконец, мадам Дюваль сняла очки и посмотрела на нас. – Месье Дюбуа, мистер Эшворт, – ее голос был сухим, но в нем слышалось волнение. – Предварительные результаты… поразительны. Бумага, состав чернил, стиль письма, анатомические детали… все указывает на высокую, очень высокую вероятность того, что перед нами – подлинный, ранее неизвестный лист из работ Леонардо да Винчи. Возможно, часть «Атлантического кодекса» или подготовительный эскиз. Окончательное заключение потребует еще нескольких тестов и сравнения с известными образцами, но… я почти уверена. Это сенсация. Дюбуа удовлетворенно кивнул, бросив на меня быстрый взгляд. Я сохранял покерфейс. – Благодарю вас, мадам Дюваль, – сказал Дюбуа. – Ваше мнение для нас очень ценно. Мы можем обсудить условия? Мы вернулись в отель. Напряжение спало, теперь начиналась другая игра – торг. Мы снова сели в кресла в моем номере. – Итак, мистер Эшворт, – начал Дюбуа уже более уверенно. – Экспертиза подтверждает уникальность и высочайшую ценность вашего артефакта. «Темпус Артис» готова сделать вам предложение. Учитывая необходимость дальнейших исследований и… некоторую туманность провенанса, мы готовы предложить… три миллиона долларов США. Я мысленно усмехнулся. Начал он неплохо. – Месье Дюбуа, – я покачал головой с легким сожалением. – Я ценю ваше предложение, но, боюсь, оно не отражает истинной ценности работы такого уровня. Мои клиенты ориентировались на сумму… скажем, в районе шести миллионов. Учитывая уникальность находки и потенциальный ажиотаж среди коллекционеров… – Шесть миллионов? – Дюбуа удивленно поднял брови, но пульс его остался ровным. Он ожидал торга. – Мистер Эшворт, это очень смелая оценка. Без стопроцентного провенанса… – Провенанс, как я уже говорил, будет предоставлен в разумных пределах. Но главное – сам артефакт. Его подлинность почти не вызывает сомнений у вашего же эксперта. Работа Леонардо. Неизвестная. Вы понимаете, что это значит для рынка? Мы торговались еще минут двадцать. Я использовал все свои навыки – спокойствие Колсона, умение «читать» оппонента с помощью Радара, немного блефа, основанного на знании психологии богатых коллекционеров. Дюбуа был опытным игроком, но я чувствовал, что он очень хочет заполучить этот лот. Наконец, мы сошлись на четырех с половиной миллионах долларов. Плюс «Темпус Артис» брала на себя все расходы по дальнейшей экспертизе и легализации провенанса (используя предоставленные мной «документы фон Адлербергов»). – Отлично, мистер Эшворт, – Дюбуа протянул мне руку. – Я подготовлю контракт. Что касается оплаты… Мы можем перевести средства на указанный вами счет в швейцарском банке в течение 24 часов после подписания и передачи артефакта. Разумеется, все будет оформлено максимально конфиденциально. – Меня это устраивает, – кивнул я, пожимая ему руку. – Счет я вам предоставлю. Передача артефакта состоится здесь, в отеле, после подтверждения поступления средств. – Договорились. Было приятно иметь с вами дело, мистер Эшворт. Надеюсь, это только начало нашего сотрудничества? Если в коллекции фон Адлербергов есть другие… интересные предметы… – Возможно, месье Дюбуа. Возможно. Время покажет, – загадочно улыбнулся я. Он ушел, явно довольный сделкой. Я остался один в номере. Четыре с половиной миллиона долларов за один пожелтевший листок бумаги! План сработал. Идеально. Я подошел к окну, глядя на сверкающее озеро. Чувство триумфа смешивалось с легким головокружением. Это было только начало. В моем инвентаре ждали своего часа яйцо Фаберже, тиара, картина… И это не считая вибраниума, репульсора и других артефактов. Финансовые проблемы, похоже, были решены. По крайней мере, на ближайшее время. Я оставался в облике Артура Эшворта. Деактивировать Метаморф сейчас, в чужой стране, в дорогом отеле, было бы глупо. Личность Эшворта была моей броней, моим прикрытием до самого возвращения в Нью-Йорк. Поддержание самой формы не требовало усилий, но вот сама ситуация – необходимость постоянно играть роль, вести напряженные переговоры на миллионы долларов, постоянно сканировать окружение Радаром, анализировать собеседника, просчитывать риски – все это выматывало ментально. Усталость накатывала, но это была усталость оперативника после успешной, но сложной миссии. Нужно было сообщить 2B. Я достал burner-телефон. <Операция "Да Винчи" успешна. Возвращаюсь завтра. Готовь побольше еды.> Ответ пришел через секунду: <Подтверждаю. Рада вашему успеху, Командир Джон. Ужин будет соответствовать вашим повышенным метаболическим требованиям.> Женева - Нью-Йорк. 4-5 января 2009 года. Обратный перелет прошел под знаком сдержанного триумфа и параноидальной бдительности. Я, все еще в безупречной личине Артура Эшворта, сидел в удобном кресле бизнес-класса, потягивая минеральную воду (алкоголь мистеру Эшворту не полагался во время деловых поездок, требовалась ясная голова) и прокручивая в голове детали сделки. Четыре с половиной миллиона долларов. За один лист бумаги. Это было… ошеломляюще. План сработал даже лучше, чем я ожидал. Лондонский дилер, месье Дюбуа, был профессионалом до мозга костей – вежлив, корректен, но с хищным блеском в глазах, когда речь зашла о цене. Наши переговоры были напряженной партией в покер, где я, благодаря Радарному Чутью, мог «читать» его малейшие колебания пульса и дыхания, а маска Эшворта и хладнокровие Колсона позволяли мне сохранять непроницаемость. Контракт был подписан, реквизиты швейцарского счета (открытого на имя подставного фонда «Альпенхорн Инвестментс», зарегистрированного через цепочку офшоров – спасибо Технопатии и базовым знаниям программирования за возможность ориентироваться в даркнете и находить нужные «сервисы») были переданы. Передача самого артефакта – страницы да Винчи – состоялась прямо в моем номере отеля, под бдительным (хоть и невидимым) оком Пода 042, который 2B держала на связи для экстренного мониторинга. Дюбуа пришел со своим ассистентом и портативным сканером для финальной проверки подлинности на месте. Все прошло гладко. Деньги должны были поступить на счет в течение 24 часов. Я не расслаблялся ни на секунду. В аэропорту Женевы, во время полета, по прибытии в JFK – я оставался Артуром Эшвортом. Метаморф работал безупречно, не требуя усилий для поддержания облика, но сама необходимость постоянно быть начеку, сканировать окружение Радаром, анализировать людей, просчитывать возможные угрозы – все это выматывало ментально. Это была работа, настоящая оперативная работа, и она требовала полной концентрации. Прохождение таможни и паспортного контроля в Нью-Йорке прошло так же гладко, как и в Женеве. Британский паспорт Эшворта не вызвал никаких вопросов. Я поймал такси и назвал свой адрес в Адской Кухне. Только когда машина тронулась, унося меня от суеты аэропорта, я позволил себе немного расслабиться. «Фаза первая завершена», – констатировал я мысленно. – «Четыре с половиной миллиона почти в кармане. Неплохое начало». Я связался с 2B: <Эшворт возвращается. Расчетное время прибытия – 30 минут. Статус?> Ответ Пода: <Подтверждаю. Обстановка стабильна. Угроз не зафиксировано. Юнит 2B завершила анализ второго тома «Войны и Мира». Приступила к третьему. Зафиксировано приготовление пищи с повышенным содержанием белка.> Я улыбнулся. Она ждала. И готовила. Нью-Йорк, Адская Кухня. Дом Джона Смита. Такси остановилось у моего старого, но уютного домика. Я расплатился, вышел и, только убедившись, что улица пуста и за мной нет «хвоста» (Радар подтвердил – чисто), быстрым шагом поднялся на крыльцо. Прежде чем вставить ключ в замок, я деактивировал Метаморф. Ощущение возвращения в собственное тело было почти физически приятным после нескольких дней в чужой шкуре. Дверь открылась еще до того, как я успел повернуть ключ. На пороге стояла 2B. Она была в том самом сером платье, волосы аккуратно собраны, но на лице… точнее, под повязкой… читалось что-то похожее на нетерпение? – Возвращение подтверждено, Командир Джон, – произнесла она своим мелодичным голосом, но в нем слышались новые, теплые нотки. – Миссия… прошла успешно? – Более чем, 2B, – я шагнул внутрь, и она тут же… обняла меня. Крепко, почти по-человечески неуклюже, но с такой искренностью, что у меня перехватило дыхание. Я обнял ее в ответ, вдыхая знакомый аромат ванили. – Зафиксировано… снижение уровня стресса у пользователя после успешного завершения задания и… тактильного контакта, – пробормотала она мне в плечо, явно пытаясь найти протокольное оправдание своему порыву. – Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся я, отстраняясь и заглядывая ей «в глаза». – Ужасно проголодался. Что у нас на ужин? – Оптимизированное белковое рагу с корнеплодами и специями, согласно вашим метаболическим требованиям, – отрапортовала она, уже снова обретая самообладание и направляясь на кухню. Пока я переодевался и мыл руки, она накрывала на стол. Атмосфера дома, ее тихое присутствие, запах вкусной еды – все это было невероятно приятно после холодной роскоши женевского отеля и напряжения последних дней. Ужин прошел за разговорами. Я рассказал ей (опуская самые рискованные детали и не упоминая Систему) об операции «Эшворт», о встрече с Дюбуа, об экспертизе, о торге. Она слушала внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы о протоколах безопасности отеля или методах проверки подлинности рукописей. Ее аналитический ум впитывал информацию, но я видел, что ее больше интересует не сама сделка, а то, как я справился с этой задачей. – Вы действовали… эффективно и расчетливо, Командир Джон, – сказала она, когда я закончил рассказ. – Риски были высоки, но ваш план… он учитывал большинство переменных. Это… впечатляет. – Спасибо, 2B. Во многом благодаря твоей… дистанционной поддержке я чувствовал себя увереннее, – я подмигнул ей. Она снова слегка покраснела. После ужина я сел за ноутбук. Нужно было проверить поступление средств и начать следующий этап плана – безопасное распределение денег. Я вошел в систему подставного швейцарского банка, используя все меры предосторожности – VPN, прокси, анонимный браузер. Технопатия помогала мне «чувствовать» сеть, обходить системы обнаружения. Счет фонда «Альпенхорн Инвестментс». Баланс… $4,500,000.00 Они поступили. Четыре с половиной миллиона долларов. Я откинулся на спинку стула, чувствуя головокружение. Это было реально. Теперь – самое сложное. Вывести эти деньги из швейцарского офшора и превратить их в доступные мне ресурсы, не привлекая внимания. Прямой перевод на мой (несуществующий) счет в американском банке исключен. Нужно было создать цепочку. Шаг 1: Дробление и Распределение по Счетам. Используя Технопатию и Сродство к Кибернетике для (осторожного, без следов) взаимодействия с банковскими системами и создания защищенных счетов в различных, менее прозрачных юрисдикциях (малые европейские банки, банки в островных государствах с высоким уровнем конфиденциальности), я начал дробить основную сумму на множество мелких частей. Каждая часть, не превышающая порога, привлекающего внимание финансовых регуляторов, переводилась на отдельный счет, открытый на одну из моих временных личин, созданных Метаморфом. Это заняло несколько часов кропотливой работы – нужно было действовать медленно, имитируя обычные операции, чтобы не вызвать подозрений у систем мониторинга банков. Шаг 2: Миксеры и Анонимайзеры. Для большей безопасности, часть средств с этих счетов я переводил через несколько слоев транзакций между различными банками, используя подставные компании, созданные на скорую руку с помощью моих способностей, чтобы максимально запутать следы и усложнить отслеживание первоначального источника. Шаг 3: Создание Легальных Источников Дохода. Теперь нужна была легенда для появления денег уже в США. Я решил использовать несколько каналов: «Выигрыш в лотерею»: Небольшую часть суммы (скажем, тысяч 50-100) можно было «легализовать» как выигрыш в онлайн-лотерею или казино (опять же, используя Технопатию для «корректировки» результатов в малоизвестном онлайн-казино где-нибудь на Кюрасао). Это потребует уплаты налогов, но создаст первый легальный капитал. «Наследство»: Еще часть (тысяч 200-300) можно было оформить как наследство от «дальнего родственника» из Европы (того самого фиктивного рода фон Адлербергов, от имени которого действовал Эшворт). Здесь пригодятся подделанные мной ранее документы и, возможно, услуги юриста, специализирующегося на международных наследствах (которого я найду и «проверю» с помощью своих способностей). «Инвестиции»: Основную часть суммы нужно было вложить. Я решил создать (опять же, через цепочку подставных лиц и компаний, используя Метаморф и Технопатию) небольшой венчурный фонд, специализирующийся на… биотехнологиях и IT. В этот фонд я «инвестирую» оставшиеся миллионы (переведенные с тех самых многочисленных счетов через контролируемые компании). Фонд будет вести реальную (хоть и не слишком активную поначалу) деятельность, вкладывая небольшие суммы в перспективные стартапы (которые я буду находить с помощью анализа сетей и Инженерной Смекалки). Это создаст легальный источник дохода и прикрытие для моих будущих трат на «научные проекты» с Питером. Этот процесс занял почти всю ночь и следующий день (благо, были выходные). Я почти не спал, питаясь кофе и тем, что готовила 2B, которая молча наблюдала за моей лихорадочной деятельностью за компьютером, иногда задавая вопросы о принципах работы международных банковских переводов или методах шифрования данных. Ее присутствие и спокойствие помогали мне сохранять концентрацию. К вечеру 5 января у меня был работающий план и первые «легальные» деньги на счету, открытом на мое настоящее имя (с использованием легенды о лотерейном выигрыше). Это была лишь верхушка айсберга из тех четырех с половиной миллионов, что поступили на швейцарский счет, но эти 400 тысяч долларов, уже прошедшие первичную «очистку» и имевшие правдоподобное объяснение, стали моим первым реальным капиталом в США. Основная же сумма все еще находилась в процессе многоэтапной легализации через подставные фонды и компании, ожидая своего часа для более крупных инвестиций. Но даже эти первые, относительно небольшие, легализованные средства давали ощущение уверенности. Финансовая база для ближайших операций была создана. 6 января 2009 года. Вторник. Утро началось с интенсивной тренировки. Ассимиляция Ртути достигла 30%. Я чувствовал себя гораздо увереннее на сверхскорости, мог контролировать замедление времени, выполнять сложные маневры. Тело окончательно перестроилось – я был легким, быстрым, реакция стала почти мгновенной. Но я понимал, что это лишь треть от потенциала Пьетро. После тренировки и завтрака я связался с Питером. <Пит, срочный сбор в лаборатории. Есть новости по финансированию.> Он ответил почти сразу: <Лечу! Захватить паяльник?> <Захвати калькулятор. Будем считать нули.> – усмехнулся я. Встретившись на заброшенном заводе, я рассказал Питеру (не вдаваясь в детали про Гачу, Метаморфа и Женеву, конечно) о том, что мне удалось «выгодно продать некоторые старые вещи, доставшиеся от родителей» и получить «небольшое наследство». И что я готов инвестировать значительную сумму в наш «научный проект». – Сколько… значительную? – Питер нервно сглотнул. – Скажем так, Пит, на графен, пьезоволокна, 3D-принтер последнего поколения, спектроанализатор, осциллограф и еще пару-тройку нужных железяк нам точно хватит. И еще останется на пиццу. Много пиццы. Глаза Питера за очками стали размером с блюдца. – Ты… ты серьезно?! Джон, это… это же… мы сможем построить настоящую лабораторию! Не просто мастерскую, а… – Именно, – кивнул я. – Пора переходить от кустарщины к профессиональному подходу. У нас 13 дней до Фестиваля. Фестиваль 20 января. Нужно не просто собрать гаджеты, а отладить их, протестировать, убедиться в их надежности. И тебе нужно тренироваться с ними. Мы тут же принялись составлять список необходимого оборудования и материалов. Мои новые инженерные способности позволяли мне говорить с Питером на одном языке, предлагать конкретные модели оборудования, оценивать их характеристики. Мы спорили, чертили, считали… Это было увлекательно. Мы были как два безумных ученых, получивших неограниченный бюджет. Закончив со списком, мы перешли к тренировкам. Питер надел свой обновленный костюм – он сидел идеально, выглядел профессионально и красиво одновременно. Он отрабатывал полеты на паутине между балками под высоким потолком цеха, акробатические трюки, приземления. Я наблюдал, используя Радар и опыт Колсона, давал советы по тактике, по использованию окружения. – Не просто летай, Пит! Думай! Где уязвимые точки у противника? Где лучшее укрытие? Как использовать рикошет паутины? Как двигаться бесшумно? Скорость и сила – это хорошо, но без тактики ты – просто мишень. Питер внимательно слушал, кивал, пробовал снова. Он учился быстро. Я тоже не сидел без дела. Пока Питер совершал очередной акробатический кульбит под потолком, я решил немного размяться, отрабатывая базовые элементы контроля над своей новой скоростью. Короткие рывки между массивными колоннами цеха, почти мгновенные смены направления, уклонения от воображаемых выстрелов. Я старался двигаться так быстро, чтобы стать почти невидимым размытым пятном, но при этом сохранять точность и не врезаться в очередное препятствие. Ассимиляция Ртути давала невероятные возможности, но требовала постоянной, изнурительной практики. В какой-то момент Питер, приземлившись на одну из балок, чтобы перевести дух, замер и с удивлением посмотрел вниз, на меня. Я как раз совершил серию особенно быстрых перемещений между колоннами, оставляя за собой лишь легкий свист воздуха. – Эм, Джон? – Питер поправил очки, его брови поползли вверх. – Это… это ты сейчас так?.. Шустро? Я, конечно, понимаю, ты у нас парень спортивный, но… это было что-то на уровне… ну, знаешь, как в мультиках, когда персонаж исчезает и появляется в другом месте? Только что не было облачка пыли с надписью "WHOOSH!". Я остановился, слегка запыхавшись, и усмехнулся. Попался. Скрыть такую скорость от Питера, даже когда он занят своими полетами, было бы сложно. Да и не было смысла вечно прятаться. – Ну, скажем так, Пит, у меня тоже есть свои… особенности, – я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо. – Помнишь, я говорил про генетические мутации? Вот… это одна из них. Проявилась не так давно. Работаю над контролем. Питер присвистнул, его глаза за очками округлились. – Генетическая мутация? Опять? Серьезно? Как… как в тех самых комиксах, о которых мы говорили? То есть, ты можешь… вот так вот быстро бегать? Насколько быстро? Ты только что был там, а теперь здесь! Это же… это круче, чем мой паучий рывок! – Пока не так быстро, как хотелось бы, – я решил не вдаваться в подробности про Ртуть и Махи. – И контроль еще хромает. Но да, что-то вроде того. Так что, теперь ты знаешь. У каждого из нас свои скелеты в шкафу… или суперспособности на заднем дворе. Питер на мгновение задумался, потом на его лице появилась широкая улыбка. – Ничего себе! Так вот почему ты так спокойно отреагировал на мои… паучьи штучки! Ты сам из «клуба особенных»! Это… это так круто, Джон! Мы теперь не просто друзья-гики, мы… мы команда супер-гиков! Или… Лига Необычных Джентльменов из Куинса? Нужно придумать нам название! Я рассмеялся. Его энтузиазм был заразителен. – Давай сначала разберемся с одним зеленым психом на глайдере, а потом уже будем думать над названием команды, ладно? А пока… давай вернемся к тренировкам. У тебя – полеты и гаджеты. У меня – попытки не врезаться в стену на сверхзвуковой скорости. Питер кивнул, его глаза все еще горели любопытством и восторгом. – Договорились! Но потом ты мне все-все расскажешь про свою… «особенность»! Это же так интересно! Мы провели в «лаборатории» почти весь день. Усталые, но довольные, мы разошлись по домам только поздно вечером. Дома меня ждал очередной кулинарный шедевр от 2B (лазанья!) и… она сама, сидящая на диване с книгой, но явно ждущая меня. – Тренировка прошла успешно? – спросила она, когда я вошел. – Вполне. Прогресс есть. И у Питера тоже. Мы составили список оборудования для нашей… мастерской. Завтра начну заказывать. – Требуется помощь в анализе поставщиков или обеспечении безопасности доставки? – Спасибо, 2B. Думаю, я справлюсь. Но твоя готовность помочь… ценна. Она кивнула и вернулась к книге. Но я видел, как она украдкой наблюдает за мной, пока я ужинал. Наше странное, молчаливое взаимопонимание крепло с каждым днем. И ночные поцелуи… они становились все более естественными, менее «протокольными». 7 января, среда. Этот день и несколько последующих, вплоть до 15 января, превратились в четко отлаженную рутину, направленную на максимальную подготовку. Каждое утро, еще до рассвета, я выходил на задний двор. Тренировки Ртути становились все интенсивнее. Мои занятия скоростью теперь выходили за рамки простого бега: я отрабатывал сложные маневры на пределе своих текущих возможностей: мгновенные остановки после рывка на максимальной скорости, резкие смены направления под острыми углами, бег по вертикальным поверхностям с использованием инерции, уклонение от воображаемых атак, которые я моделировал с помощью Радарного Чутья. Процент ассимиляции рос медленно, но неуклонно: 7 января – 32%: я чувствовал, как тело становится легче, а реакция обостряется до предела. Вместе с этим я начал замечать первые побочные эффекты характера Пьетро. Внутреннее нетерпение ко всему, что двигалось медленнее меня (а это было почти все), стало почти осязаемым. Обычный темп жизни казался пыткой. «Давай же, шевелись!» – хотелось крикнуть каждому медлительному пешеходу или застрявшему в пробке водителю. 8 января – 34%: мир вокруг во время ускорения уже не так сильно смазывался, я начал различать детали. Заносчивость Ртути начала просачиваться в мои мысли. «Я быстрее, я лучше, я вижу то, чего не видят они». Приходилось постоянно одергивать себя, чтобы это не вылилось в реальные слова или действия. К 12 января ассимиляция достигла 40%: я мог на короткое время поддерживать скорость, при которой обычный человек видел бы меня лишь как размытое пятно, и начал экспериментировать с нанесением серии быстрых, но слабых ударов по воображаемому противнику. Вспыльчивость стала проблемой. Мелкие неудачи на тренировках или медлительность Питера при сборке гаджетов вызывали острые приступы раздражения, которые я с трудом гасил, вспоминая хладнокровие Колсона. К 15 января цифра добралась до 47%: почти половина. Голод стал моим вечным спутником, а 2B превратилась в настоящего диетолога-кулинара, постоянно изобретая новые высококалорийные, но сбалансированные блюда. Упорство Пьетро теперь помогало мне выдерживать изнурительные тренировки, но оно же делало меня невыносимо упрямым в спорах с Питером о дизайне гаджетов. «Мой способ быстрее, значит, он лучше!» – твердил внутренний Ртуть. Школа превратилась в прикрытие, и одновременно в испытание для моего нового, нетерпеливого «я». Мы с Питером и Гвен старались вести себя как обычные подростки, обсуждали контрольные, предстоящие каникулы, сплетничали о Флэше. Но под этой маской кипела другая жизнь. Напряжение перед Фестивалем Единения нарастало с каждым днем, и мы это чувствовали. Гвен регулярно навещала отца, который медленно, но поправлялся, и приносила нам новости из полицейских кругов – расследование перестрелки в доках шло полным ходом, но Сорвиголова исчез без следа, а Фиск, разумеется, был чист как стеклышко. После школы мы с Питером мчались в нашу «лабораторию» на заброшенном заводе. Первые партии заказанного оборудования и материалов начали поступать (я организовал доставку через подставные фирмы и анонимные почтовые ящики, используя Метаморф для получения). Старый цех преображался. Появился мощный 3D-принтер, на котором Питер тут же начал печатать детали для своих гаджетов. Осциллограф, спектроанализатор, прецизионный паяльный стол, наборы инструментов… Мы с энтузиазмом собирали, паяли, тестировали. Электро-паутина Питера начала обретать форму – он экспериментировал с пьезоволокнами и суперконденсаторами. Ударная паутина и паутинные бомбы проходили первые испытания на прочность и эффективность (в качестве мишеней служили старые бочки и ржавые станки). Я активно использовал свои новые технологические способности: Технопатия помогала Питеру отлаживать электронику гаджетов, Инженерная Смекалка подсказывала нестандартные решения, а Реверс-Инжиниринг позволял нам анализировать и улучшать даже самые простые компоненты. Иногда мое нетерпение, подогретое Ртутью, приводило к спорам – мне хотелось, чтобы все делалось быстрее, эффективнее, «по-моему», но Питер, со своей методичностью, часто оказывался прав, находя более продуманные решения. Вечера я проводил дома с 2B. Она продолжала свое удивительное погружение в человеческую культуру. После «Анны Карениной» она взялась за Достоевского – «Преступление и наказание». Наши разговоры о природе добра, зла, вины и искупления стали еще глубже и сложнее. Иногда мне казалось, что она пытается через этих литературных героев понять не только людей, но и саму себя, свои запретные эмоции, свое прошлое. Я старался быть терпеливым слушателем и собеседником, делясь своими мыслями, но больше – задавая вопросы, чтобы стимулировать ее собственный анализ. Моя новообретенная вспыльчивость иногда давала о себе знать, когда ее логические выкладки казались мне слишком медленными или оторванными от реальности, но ее спокойствие и тихая настойчивость обычно гасили мои порывы. Я также не забрасывал тренировку своих других способностей. Радарное Чутье я старался держать активным постоянно, привыкая к информационному потоку, учась фильтровать его, выделять важное. Инстинктивная Меткость оттачивалась бросками мелких предметов в импровизированные мишени в своей комнате. Технологические способности я практиковал, разбирая и собирая более сложную бытовую электронику (старый телевизор, радиоприемник), пытаясь «общаться» с городскими сетями через Технопатию (пока только на уровне сбора общедоступной информации с незащищенных Wi-Fi точек), изучал чертежи репульсора из инвентаря, пытаясь понять принцип его работы с помощью Реверс-Инжиниринга и Интуитивной Смекалки. Каждый день приносил новые, пусть и небольшие, открытия и улучшения. К 15 январю жизнь, казалось, вошла в относительно стабильное, хоть и очень насыщенное, русло. Фестиваль Единения, назначенный на 20 января, приближался неумолимо, оставалось всего пять дней. Где-то там, в своем логове, Зеленый Гоблин, несомненно, оттачивал свои смертоносные игрушки и безумные планы. А мы… мы тоже не сидели сложа руки. Пора было проверить свои ресурсы. Я мысленно вызвал интерфейс Системы. [СТАТУС ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: Джон Смит] [Страница 1/3] Раса: Человек Ассимиляция персонажа: Полная ассимиляция: [Фил Колсон (Шаблон Агента Щ.И.Т.)] - 100% [Доминик Торетто (Шаблон)] - 100% [Кён (Обычный Школьник) (Шаблон)] - 100% В процессе: [Пьетро Максимофф (Ртуть) (Шаблон)] - 47% [Пусто] Вызванные персонажи: [YoRHa No. 2 Тип B (2B)] Способности: [Метаморф (Легендарная)] - Псионическая/Биологическая [Радарное Чутье (Эпическая)] - Сенсорная [Инстинктивная Меткость (Эпическая)] - Боевая [Технопатия (Редкая)] - Псионическая/Технологическая [Интуитивная Смекалка (Инженерия) (Редкая)] - Ментальная/Техническая [Мастерство Реверс-Инжиниринга (Редкая)] - Ментальная/Техническая [Экспертиза Миниатюризации (Редкая)] - Ментальная/Техническая [Сродство к Кибернетике (Редкая)] - Ментальная/Техническая/Биологическая [Базовые Навыки Игры на Пианино (Обычная)] - Искусство [Базовые Навыки Программирования (Обычная)] - Технический [Основы Каллиграфии (Обычная)] - Искусство Оснащенные предметы: Нет [СТАТУС ГАЧИ] [Страница 2/3] РОЗЫГРЫШ КАРТ Выберите тип розыгрыша: [ Общее ] [ Марвел ] Доступно Очков Гачи (ОГ): 36 Ежемесячный обмен ($1000 = 10 ОГ): Будет доступен через 16 дней …. [ИНВЕНТАРЬ СИСТЕМЫ] [Страница 3/3] СПИСОК НЕИСПОЛЬЗОВАННЫХ КАРТ: * [Предмет: Императорское Коронационное Яйцо Фаберже (Обычная)] * [Предмет: Тиара Великой Княгини Марии Павловны (Владимирская Тиара) (Обычная)] * [Предмет: Картина "Поклонение Волхвов" (Утерянная работа да Винчи?) (Обычная)] * [Предмет: Неочищенный Образец Вибраниума (Малый) (Обычная)] * [Предмет: Неисправный Репульсионный Узел (Mark II) (Обычная)] * [Предмет: Образец Крови Эмиля Блонски (До Трансформации) (Обычная)] * [Предмет: Полевой Журнал Говарда Утки (Фрагмент) (Обычная)] * [Предмет: Кристаллы Терригена (Нестабильные) (Обычная) - ОПАСНО!] * [Предмет: "Укус Черной Вдовы" (Пара Браслетов) (Редкая)] * [Предмет: Серебряная Ложка Викторианской Эпохи (Обычная)] * [Предмет: Коллекция Почтовых Марок "Космос СССР" (Обычная)] * [Предмет: Радиоактивный Будильник "Vault-Tec" (Сувенирный) (Обычная)] * [Предмет: Ключ от Заброшенного Банковского Хранилища (Цюрих) (Обычная)] * [Предмет: Энергетический Аккумулятор "Arc Cell" (Малый) (Обычная)] * [Предмет: "Некрономикон" (Дешевая Подделка) (Обычная)] * [Предмет: Капсула с Концентрированным Феромоном Привлекательности (Унисекс) (Обычная)] * [Предмет: Чертежи Гравитационного Компенсатора (Ранний Прототип) (Обычная)] * [Предмет: Неограненные Драгоценные Камни (Ассорти, ~100 карат) (Обычная)] * *...и прочий мелкий хлам из Общего пула...* Тридцать шесть Очков Гачи. Неплохо. Это три гарантированных ролла по десять карт с повышенным шансом в Марвел-пуле или Общем пуле. Учитывая приближающуюся дату X, стоило бы испытать удачу еще раз. Возможно, выпадет что-то, что даст нам решающее преимущество против Гоблина. Или хотя бы еще один полезный шаблон для ассимиляции.