Глава 42. Недосказанность.

Сумирэ открыла глаза ранним утром. В комнате было тихо, свет ещё не полностью пробрался сквозь шторы. Она медленно повернула голову — рядом с кроватью, на полу, в странной, неудобной, но трогательной позе, полусидел, полулежал Каваки. Его руки покоились на краю кровати, а голова — прямо на этих руках. Он уснул здесь, рядом с ней, не отходя ни на шаг. На плечах сползший плед, который она теперь аккуратно поправила. Сумирэ села, провела рукой по своей щеке, всё ещё ощущая следы слабости, и встала. Она надела лёгкую кофту, чтобы не разбудить его, и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты. Уже через час она сидела в белом кабинете. Доктор, женщина лет сорока с добрым, но строгим лицом, внимательно смотрела на экран и бумажные распечатки. Несколько долгих секунд она молчала, прежде чем говорить. — Вы беременны. Срок около четырёх недель. Всё развивается нормально, — тихо сказала она, убирая очки. — Но вам нужно беречь себя. Стресс, нагрузки, переохлаждение — всё это опасно. Сумирэ будто не слышала. Она просто смотрела в одну точку, пальцы слегка дрожали. — Планируете сообщить отцу ребёнка? — осторожно поинтересовалась врач. Сумирэ медленно повернула к ней взгляд. В нём было что-то тревожное и твёрдое одновременно. — Нет. Пока — нет, — сказала она глухо. — Я сама не понимаю, что чувствую. Врач кивнула, не настаивая. Всё остальное произошло как в тумане — дорога домой, мимо шумных улиц и машин, лёгкий ветер, касающийся лица, и это странное ощущение — будто время застыло. Когда она вернулась, Каваки уже проснулся. Он стоял на кухне, держа в руках чашку чая и какой-то фрукт. Услышав дверь, обернулся. Взгляд — внимательный, чуть обеспокоенный. — Ты куда-то уходила? Ты в порядке? — голос был мягким, не давящим. — Да, — кивнула она, улыбнувшись вымученно. — Просто нужно было прогуляться. Всё нормально. Он подошёл ближе, посмотрел в её глаза чуть дольше обычного, но не стал настаивать. Просто протянул чашку. — Тогда выпей. Это с мёдом и лимоном. Ты вчера была слишком бледной. Она взяла кружку. Их пальцы соприкоснулись, и он не сразу отпустил. Но Сумирэ уже отвела взгляд. --- В тот же вечер Шинки, стоя у машины, ждал. Он был одет просто, но стильно: тёмная водолазка, пальто, аккуратно зачесанные волосы. И вот — она появилась. Акане. Вечернее платье неброское, волосы собраны, взгляд — как всегда ровный и немного насмешливый. — Здрасте, принц, — усмехнулась она, садясь в авто. Он молча открыл ей дверь, сел за руль и завёл мотор. Поездка была спокойной. Они прибыли в небольшой, но дорогой ресторан с приглушённым светом и атмосферной музыкой. За столиком Шинки оказался молчалив, но не угрюм. Он наблюдал за ней, слушал, иногда комментировал, смеялся в ответ. Всё шло спокойно, почти идеально — до одного её замечания: — Ты, наверное, вообще не привык, что тебе могут отказать. Прямо как избалованный принц, — сказала она, глядя в меню. Он замер. На лице что-то мелькнуло — как будто трещина. Он медленно положил вилку. — Если ты пришла сюда, чтобы позабавиться и потыкать в меня палкой, — сказал он тихо, — то могла бы не тратить своё время. Акане даже не посмотрела на него. Только усмехнулась. — А если ты настолько хрупкий, что не выносишь прямоты, может, ты не такой уж и интересный, как кажешься. Он встал. Не хлопнув стулом, не повысив голос. Просто посмотрел на неё — и ушёл. Она осталась сидеть, с полуулыбкой на губах. Не злой, не ядовитой — скорее, задумчивой. В её взгляде читалось что-то сложное. Как будто она что-то искала — и, возможно, только что нашла.