Кто такой, чёрт возьми, Ник?

      — …стоял у окна и просил кого-то найти Елену… А вообще, получается, я что-то типа Перси Джексона? — возбуждённо выпалил Оук, уставившись на старшую сестру, будто она сейчас вручит ему меч из бронзы и билет в лагерь полукровок. Как же иронично, что сегодня на нём оранжевая футболка.       Эти двое уютно устроились на диване в гостиной с чашечками чёрного чая и зефирами, бурно обсуждая Элайджу и довольно расплывчатые сны с его участием.       Кори впервые в жизни решила прислушаться к брату и, к удивлению, нашла это занятие очень завлекающим. Обычно младшему Зальцману снилась чушь про поросят, парящих в небе, или его класс, строящий дом в болоте, и слушать эту белиберду хотелось разве что Кэтрин, ведь та находила Оука очаровательным, а другие ради приличия старались кивать, мысленно записывая его в психиатрическую лечебницу. Но в последнюю неделю в царстве Морфея Оук видел либо рыжую красавицу, отказывающуюся выходить за него замуж, либо самого красивого вампира во всей вселенной — Элайджу, задумчивого и в своём чёрном костюме за девять тысяч долларов.       Да, самого красивого — именно на таком вердикте остановились родственники Зальцман.       — Нет. — промычала Корделия. — Думаю, ты типа перевоплощение Сивиллы Трелони, и был послан в Мистик-Фоллс видеть сны исключительно с сексуальными мужиками.       — Я что, по-твоему, женщина?! — громко возмутился парень.       — Если честно, я давно подозревала, что ты не тот, за кого себя выдаешь! Видать, папа с мамой тебя выкупили у какой-то гадалки, которая не захотела видеть твою морду каждый день. — хохотнула Кори. — В комплекте, наверное, шли три веника и баночка с жабьей слюной.       — Эй! Я родной! У нас же с тобой и мамой даже родинки на лице в одном и том же месте!       — У мисс Гризли тоже на щеке есть бородавка. — девушка закатила глаза на доводы брата. Он безусловно родной, но побесить лишний раз младших — своеобразный ритуал всех старших. — Это же не делает её ни нашей бабушкой, ни сестрой. Хотя лично я не проверяла её семейное древо.       Оук вскочил с места, вспыхнув словно спичка у костра. Слова отрицания вылетали из его рта, прежде чем он успел думать.       Каждый раз эта тема доводила парня до белого каления, и он не раз спрашивал в детстве у родителей, под ведьминский смех сестры, точно ли он родной. Пенелопа всегда была возмущена этим вопросом, и часто любила припоминать о том, что эти десять часов схваток тридцать первого августа были самыми худшими. А Джейк доставал детские фотографии сына и свои, и тут даже самый зоркий не смог бы отличить, что между этими фотографиями лет двадцать разницы. По сути, они были клонами — один лишь моложе и с акне.       Оук был Зальцманом до мозга костей. Но вот уверенности в этом у него самого — с гулькин нос.       — Чёрт, О! — Корделия спрыгнула с дивана вслед за ним, увидев чайный хаос на любимом одеяле. — Ты, тупица, разлил чай!       Вместе с уверенностью Оук особо хорошо игнорировал аккуратность, долбящегося в его мозги. По своей натуре неуклюжий парень, конечно же, задел свою забытую чашку сладкого чая и разлил по пушистому одеялу Кори отвратительного розового цвета. Причём именно сегодня она впервые его постирала.       — Блядь! — выругался он, в голове считая последние минуты жизни. И неужели лицо Корделии будет самым последним, что он увидит, будучи живым, ну или хотя бы не калекой?!       Квартира погрузилась в кипиш.       Нечленораздельные ругательства, эхом отражаясь от кирпичных стен, разлетелись по всем комнатам. Прикрикивая угрозы расправой, Кори как ужаленная бежала за младшим братом, требуя как моральную, так и материальную компенсацию. На её лице плясал огонь ярости и неотвратимой кары.       Короткостриженный надрывался, как мог, обещая золотые горы, белые лилии, новые книги — лишь бы сестра не сожгла его своим огненным дыханием.       — Я постираю его! Вручную, если хочешь!!       Гляди, через минуту Кори превратится в зелёного халка и разнесёт малого так, что ни родинки, ни носика не останется, а Рику скажет, что это был несчастный случай. Возможно, добавит, что он «споткнулся о свои ноги и сломался, вот так неожиданно».       — НЕТ!! ТОЛЬКО НЕ МОИ ПОСТЕРЫ!! ЛИДИЯ, МОЯ ДУША!       В этот момент по квартире разлился голос Наташи Бедингфилд — слащаво-оптимистичный, как в рекламе шампуня.       Пелось про хорошую жизнь, что не скажешь о состоянии души Оука, прижимающего к себе постер с фотографией Мартин. Кори не успела особо испортить это чудо, но учитывая, что она превосходит в весе и в росте своего брата, то успела всё-таки оторвать кусок, перед тем как тот оттолкнул её к полу. Сдачи, конечно, ждать не пришлось.       Звонил телефон девушки.       Кори, встав с пола, направилась к барной стойке, где мирно лежал её телефон.       Схватив его, она тут же поморщилась: на экране высветился Деймон, мать его, Сальваторе. Вот же ж… Может, не брать? Может, сбросить? Мало ли она свернула шею и не может сейчас ответить. Или просто притвориться, что такого человека не существовало в её жизни?              Но Сальваторе всё равно найдёт её даже в параллельной вселенной. Поэтому, лучше уж сейчас избавиться, чем терпеть следующие десять звонков, и не только телефонных. Деймону не составит труда приехать сюда и лично вытолкать девушку за дверь.       — Чего тебе, кровосос? — Зальцман вздохнула в трубку.       — Нынче так обращаются с личными водителями? — прозвучал наигранно-грустный голос в динамике.       — Ты подвез меня всего лишь единожды, какой из тебя водитель?!       — А всё для того, чтобы ты купила книгу о какой-то там любви… — Сальваторе имел в виду сегодняшнюю поездку за город, и в принципе, сегодня был первый день, когда они обменялись больше чем «Хей» или «Пока, малышка Ки». И, походу, вампир принял это за дружелюбие и записал ещё одного Зальцмана в лист «Не убивать, не калечить, вроде как лучший друг». Видать, скоро и Оук будет его корешом, и он научит парня пить настоящий виски из хрусталя. Или хотя бы чай из кружки.       — Или ты перестаёшь оскорблять мои книги, или я кладу трубку. — Кори закатила глаза.       — Подожди, малышка Ки. — Деймон посерьёзнел. — Захвати с собой пару кольев, тёплую одежду и младшенького, нам нужно навестить Китти Кэт.       — Дай-ка подумать, кхм. — Кори состроила задумчивую гримасу. — Нет!       — Что значит нет?!       — «Нет» значит «нет», не заставляй меня говорить по-французски! Мы с Оуком заняты, чао.       Девушка повесила трубку, не дав собеседнику вставить слово, и с чистой душой направилась к младшему брату.

***

      Из последних новостей в мире Мистик-Фоллс.       Джон Гилберт вернулся в город. Что за счастье?!       Это не счастье, это напасть и головная боль Рика и Дженны. Этот мужчина с лицом бобра, на которого пукнули, делал всё возможное, чтобы разлучить единственную адекватную пару среди всемирного хаоса. Он шепнул Соммерс, что её бойфренд не до конца честен по поводу своей мёртвой жены, мёртвого брата, его хобби, жизни, племянницы. Никто бы не удивился, если бы он приправил всю историю соусом «Рик — инопланетянин» и посыпал стружками из «У него маленький член, лично проверял».       Лучше бы этот Джон запасся багажом любви к единственной дочери, ненавидящей его существование, а не тыкал всем в лицо кинжалом для смерти Первородного, и не убеждал Оука бросить сестру и отправиться на другой конец света — ведь та интересует Санта-Клауса не меньше, чем Елена.       О, и кстати, Элайджа был заколот тем самым кинжалом, оставив всех на произвол судьбы.       Вам не кажется, что прямо сейчас шансы злобного Клауса найти и уничтожить двойника возросли раз в пятьдесят? Потому что так и есть! Без сильного союзника в виде Первородного — пиздец мирового масштаба наступит очень скоро. И благодарить за это нужно двух Д — дебилов: Деймона и Джона.       Кэтрин Пирс надурила бывшего и выбралась из гробницы. Теперь восседает на кресле Сальваторе, словно Шамаханская царица. Отличный заголовок для какого-то паблика и, увы, правдивая правда. Ей не стоило ничего сыграть бедную овечку, надавить на нужные точки, как все сыграли по её правилам. И теперь она достаёт не только свою жалкую копию, но и Оука — опять же убеждая его уехать из города к чёртовой матери.       Дальше по списку — таинственный букет белых лилий.       Вечером после сеанса ругани, обсуждений и стирки розового одеяла, Кори внезапно получила доставку — букеты самых красивых цветов в нежной обёртке с запиской. Девушка сначала заподозрила Оука: мол, хочет извиниться, хоть и получил по заслугам. Но, увидев столь же удивлённое лицо брата, она поняла — это точно не он. Да и почерк был не его — слишком ровный, почти чересчур аккуратный.       Может, Элайджа решил обрадовать? Но Рик сообщил пару минут назад, что тот находится у семейного домика Гилбертов. Всё пошло по пизде, и теперь он хочет смерти всех вокруг. И хоть он и вампир, не думалось ей, что тот смог бы провернуть такую аферу за десять секунд, пока добирался на другой конец города.       — Перестань думать, там же есть записка! — Оук вырвал сестру из раздумий, указывая на букет.       — Точно! — та выхватила из-под лепестков маленький конвертик и быстро развернула.       «Белые лилии столь же прекрасны, сколь и вы.                   Ваш Ник.»       — Ну что там?! — парень наровился сорвать с рук лист, пока старшая не шикнула на него.       — Белые лилии столь же прекрасны, сколь и вы. Ваш Ник. — прочитала вслух Кори и поморщилась от того, насколько это жутко-романтично. — Кто такой, чёрт возьми, Ник?!       Дверь резко распахнулась, впуская злого и уставшего Аларика. Охотник был взбешён, и ему не хотелось ничего, кроме как пригубить парочку бутылок крепкого виски и отрубиться на ближайшие три дня у себя в спальне.       Увидев своих племянников, он резко остановился и на миг забыл о попытках саморазрушения. Позже успеется.       — А вы чего не спите? — хриплым голосом отозвался он. Было понятно, что вечер выдался у него не из лёгких, и долго стоять на своих двух он не сможет.       — Я иду на ночёвку к Лене. — отозвалась Кори, всё так же держа в руках букет. Рик подозрительно поглядел на него.       — А я уже шёл спать, когда ей... — Оук тыкнул пальцем на сестру. — Доставили букет.       — От кого? — охотник хмуро кивнул в сторону.       — Я не знаю. — нервно проговорила девушка, только сейчас осознав весь ужас.       Белые лилии — её самые любимые цветы. И об этом, на самом-то деле, знали все. Кори по себе — общительная девочка, а когда звёзды на небе сходятся правильно, и Гарри Поттер становится главным объектом дискуссии, то язык развязывается сам по себе. И под этим эффектом она разболтает всю свою биографию, позже чувствуя вину, но и полное удовлетворение.       Также, рисунки лилий есть абсолютно везде. В её комнате стена украшена рисунками (не очень удачными, но всё же), края её дневника также полностью изрисованы чудо-растением. Поэтому, кто хоть раз был у Зальцманов в квартире или заглядывал на страницы её личного дневника — точно знал об этой одержимости.       — Тут была записка, — Корделия протянула её дяде. Секретов она никогда не хранила, и, может, тот быстрее выяснит, кто такой Ник.       — Воу. Это очень... очаровательно и безумно ужасающе, — вынес решение Рик, прочитав записку.       Она была такой короткой, но такой навязчивой, что Кори чувствовала на себе липкость каждого слова.       Быстро выбросив связку в мусор, она поспешила оттряхнуться от греха подальше.       — Ну и его нахер!

***

      Негромкая музыка играла на кухне Гилбертов. Четыре девушки, собравшиеся вокруг столешницы, предались бурному спору: китайская кухня или пицца?       Кори, конечно же, была за пиццу — неизменную классику. И другие девочки согласились незамедлительно, что было удивительно.       Зальцман была на два года старше каждой из них, но всегда чувствовала себя комфортно рядом с ними. Либо те мыслили мудро и не по годам, либо Корделия не доросла и осталась на одном умственном развитии с ними. Грустно, но истинно. Хотя, может, дело было вовсе не в возрасте — просто иногда находишь людей, рядом с которыми можно быть собой.       Кэролайн всегда была душой компании, поэтому ей не составляло особого труда разговорить новенькую Зальцман. А узнав, что они обе любят любовные романы с элементами фэнтези, то быстро списала её со счетов «незнакомки» до «лучшей подруги номер один».       С ней было легко. Блондинка всегда говорила, что у неё на уме, хоть и порой нужно было притвориться немой. И именно эта черта нравилась Кори, ведь та также следовала этому девизу — говори всё, что думаешь, даже если твоя жизнь висит на волоске, а какой-то вампир может ножничками почикать.       Они вместе обсуждали, почему стоит выбрать Карлайла вместо Эдварда, почему Белла смахивает на нашу Елену и зачем же не стоит покупать декоративную косметику с глицерином — та сушит кожу. И между этими бессмысленными, но бесценными разговорами рождалась дружба, та самая настоящая, где можно смеяться до колик и жаловаться на жизнь и безмозглых парней.       И проходя через все трудности вампиризма и разбитого сердца, Кэр обращалась за помощью именно к ней. А Кори, будучи уже привязана руками и ногами за дочку шерифа, помогала как могла: приносила вкусняшки, составляла компанию, пока кольцо из лазурита ещё не стало спасением, пыталась вдолбить Мэтту в голову, какую девушку он теряет, и, может быть, немного грозилась разбить стекла его грузовика, если он ещё раз косо посмотрит на её лучшую подругу.       С Бонни и Еленой дела обстояли туже.       Беннет всегда держалась особняком, а Корделия не лезла к ней со своей многоречивостью. Они существовали в тихом амплуа, передавая соль для пасты и напевая Бейонсе. И этого было достаточно — даже в молчании они чувствовали, что на одной волне.       У Елены и так дел — отбавляй, и заводить новое знакомство не было в приоритете. Но, тем не менее, она никогда не забывала приглашать Зальцман на ночёвки, вечеринки, застолья и всегда любила обнимать при встречах. И в такие моменты Корделия чувствовала, что её принимают. Не как гостью, не как старшую сестру Оука, а как свою.       Кори было приятно провести сегодняшний вечер не в компании брата и в окружении конспектов, а среди смеха, закусок и искренних, живых разговоров.       — Я закажу! — Форбс схватила планшет, листая экран в поисках приложения для заказа еды, но вмиг застыла; на дисплее вдруг высветилась старая фотография — она и Донован, до зубов счастливые на карнавале.       — Лучше я. — с легкой жалостью протянула Бонни, забирая устройство с её рук. Все девушки согласно кивнули.       — Как думаете, Джонас честен? — спросила двойник, присаживаясь рядом с Кори.       — Я не знаю, во что верить. — ответила Беннет. — Я думаю, он в растерянности и не знает кому верить.       — А я думаю, они очень злы и захотят отомстить. — внесла свою лепту Кори.       — Надеюсь они согласятся на условия Стефана. — тихо вздохнула Гилберт. — Не хватало нам ещё проблем с ведьмаками Элайджи.       — А какой фильм будем смотреть?! — вдруг поинтересовалась блондинка. — Давайте «Дневник памяти», а то вся наша жизнь просто «Дневники вампира»!       — Кэролайн, сколько раз ты его уже смотрела!       — Да какая разница! — фыркнула Форбс, подмигнув Кори.       — Что тут происходит? — Дженна перебила девочек, привлекая их внимание к себе. Поставив сумочку на обеденный столик, она прямиком направилась к островку, сняв каблуки на полпути.       — Девичник. — отозвалась Кори, на что Соммерс одобрительно кивнула, будто и сама была не против устроить танцы на столе. — Как ты?       — Вы слышали о моей ссоре с Риком...       — Да, ему очень плохо. — подтвердила Елена, опуская взгляд.       — Кхм, это скрытый способ меня подбодрить? — переспросила Дженна, приподняв бровь.       — Нет, нет. — девочки дружно замотали головами, словно по команде. — Мы просто захотели собраться с девчонками. И мы здесь, если тебе хочется поговорить.       — Потому что мне нет равных в удачных отношениях! — тяжело вздохнула Кэролайн, делая большой глоток содовой.       — Тебе тоже?.. — тихо переспросила Дженна, на мгновение забыв про раздражение.       — Ты даже не представляешь! — закатила глаза Форбс.       Несмотря на усталость, разочарование и красное вино на свитере, Дженна всё же решила присоединиться к девочкам.       Позже она не только вписалась в общую атмосферу девичника, но и убедила всех, что сегодня им стоит отжечь по полной — с танцами на столе и бутылкой шотландского скотча, всё за её счёт!       Вечером в «Гриле» намечалась вечеринка, и, конечно, куда без них? Держитесь двери, скоро ворвутся пятеро бестий разрушать чужие жизни.       Но, о дьявол, все бывшие собрались именно сегодня. Вот прям все. До единого.       У барной стойки стоял Аларик, потягивая янтарную жидкость из стакана и бросая умоляющие взгляды на Дженну, как потерянный щенок. Та, хоть и слегка растрогалась, держала маску равнодушия и старательно игнорировала его присутствие, делая вид, что изучает сцену.       Мэтт успешно проигнорировал Кэролайн, за что получил абсолютно случайную подножку от Кори. И пока он, морщась, пытался восстановить равновесие, девушка уже испарились из поля зрения, как призраки.       Бонни вдруг вспыхнула румянцем и тихо задалась вопросами о романе между ней и Джереми. Получив добро от Елены, она буквально упорхнула — на крыльях из гормонов и первой влюблённости.       Среди всего этого шумного балагана, запаха дешёвых духов и жареной картошки фри, пробирался Джонас Мартин. Его движения были точны, как у хищника — он пришёл не пить, не танцевать, а отомстить за сына.       Кори, между тем, не могла избавиться от странного чувства, будто на неё кто-то пялится. Причём настойчиво. Как будто не просто смотрит, а узнаёт. Ловит каждое движение.       Такое у неё бывает редко, обычно когда она находится рядом с водой, как-будто из глубин кто-то пристально пронзает её душу. Но в этот раз, кто-то был очень настойчив. И от этого было не по себе.