3. Погружение на дно

      Кэрол долго не могла уснуть. Она всё время ворочалась в своём гамаке и думала о произошедшем. О монстрах, о Чернильном Демоне, о самой студии, об отце... о его безумии и смерти. Подумать только, так долго искать папу, ждать его, надеяться найти в каждой больнице, каждой очереди, каждой подворотне, каждом уголке проклятого города, чтобы, найдя, тут же потерять. Когда-то Кэрол даже смогла наладить связь с бабушкой и дедушкой по отцовской линии, надеясь, что хоть они что-то знают, но добилась только испорченного настроения на всю оставшуюся неделю. Она и сама не знает, почему раньше не догадалась проверить студию Джоуи Дрю. Наверное, не пришло в голову, что, сойдя с ума, папа первым делом рванёт в то место, которое последние несколько лет терпеть не мог. Или, может, Кэрол и Штейны слишком положились на полицию и детективов. Надо было перевернуть тут всё с ног на голову и вытащить отсюда Сэмми ещё до того, как тут всё затопили чернила, то есть пятнадцать лет назад.       Закрывая глаза, Кэрол видела хищный оскал Демона и слышала фанатичный голос отца, который прославлял это чудище и обещал ему отдать в жертву своих друга и дочь. Это несправедливо. Кэрол бежала сюда, сломя голову, чтобы помочь отцу, а тот поджидал её с верёвкой, в засаде, желая убить.       Девушка долго разглядывала свою повязку на руке, терзаясь всё новыми и новыми вопросами о Сэмми Лоуренсе. Это ведь он дал ей эту повязку. Не просто отобрал чехол (который ему было жаль пускать на тряпки), а предложил альтернативу. Может, он всё ещё заботился о ней? Хотя какое там "заботился", если в итоге всё равно связал и натравил демона! Может, это из-за того, что лицо Кэрол «напоминало ему кого-то».       Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, девушка начала думать о своём доме. О кошке, о женихе... Милли наверняка в порядке, ведь за ней есть, кому присмотреть. А вот бедный Альфред наверняка себе места не находит. Конечно, Кэрол предупредила его о своём уходе, но наверняка с тех пор прошло много времени. Сколько она и Генри вообще здесь? День? Тогда Альфреду не о чем волноваться. Он мог подумать, что его невеста просто задержалась у родителей. Главное, чтобы он не полез сюда, когда пройдёт слишком много времени. Кэрол очень не хотела бы, чтобы с ним или Генри произошло то же, что и с отцом. Она этого не переживёт.       Всё-таки успокоиться у неё долго не получалось. Кэрол вылезла из гамака и решила, что надо сделать список своих вопросов, чтобы упорядочить мысли и всегда точно знать, какие ответы искать. Пошарив по комнате, она быстро нашла небольшой лист бумаги и перо. Насчёт чернил можно было не беспокоиться — пол соседней комнаты был полностью ими затоплен. Там Кэрол и разместилась, положив листок на сухую часть пола и обмакивая перо в большую тёмную лужу.       Пожалуй, самый важный вопрос состоял в том, что же всё-таки здесь случилось. Студия начала беднеть, папа стал нервным и замкнутым, появилась Чернильная машина и многочисленные трубы... а дальше что? В какой момент что-то пошло не так? И что пошло не так? Отсюда вытекал вопрос, как и откуда появились местные монстры и Борис. Хотя, скорее всего, дело в Машине. Это её чернила затопили всё вокруг, из них состояли чудища, и ими же был покрыт отец.       Кэрол в задумчивости опустила взгляд вниз, чтобы посмотреть на затопленный пол, и боковым зрением заметила что-то странное. Её брюки были чёрными не полностью. Раньше девушка была чёрной по пояс, — сейчас же чернила едва доходили до бедра. Как? Они что, стекали вниз? Даже высохнув? Это шокировало и натолкнуло Кэрол на мысль: живые ли эти чернила? Это бы многое помогло понять.       Ещё одна мысль родилась неожиданно. А что, если живые чернила просто создали имитацию отца? Если тот монстр в маске был не он, а копия с его голосом? Кэрол очень хотелось в это поверить, но, увы, это только догадки.       Так и возник листок с вопросами. Кэрол надеялась, что надписи с него никогда не уползут по своей воле.

1. Живые ли чернила? 2. Откуда и как появились монстры? 3. Кто расчленил того Бориса? 4. Есть ли здесь другие люди? Сколько? 5. Что свело отца с ума? 6. Кто такие «мы»? (Освободит нас) 7. Почему вся эта нечисть ещё не выбралась на улицы города? 8. Есть ли вообще выход? 9. Как всё началось? → Как остановить? 10. Та ли это студия?       Кэрол зевнула и потёрла уставшие глаза. Всё-таки не лучшая идея писать при плохом освещении и лучше бы и вправду отдохнуть хорошенько. Девушка вернулась в комнату, где спала вместе с Генри, и с трудом подавила желание сломать такой ужасный источник шума как часы. Хотя к их шуму быстро привыкаешь. Кэрол оставила список сохнуть на крышке сундука и залезла в гамак, пытаясь устроиться поудобнее. Сейчас как никогда не хватало любимой пружинистой кровати с мягким матрасом, подушкой и одеялом.       Размышляя о событиях минувшего дня, о доме, о вкусных сэндвичах, горячем чае и, словом, обо всём на свете, Кэрол постепенно уснула. Во снах она бесконечно барахталась в море чернил, пытаясь удержаться на поверхности, пока отец как ни в чём не бывало сидел на самом дне, а Генри, объятый золотым свечением, пытался ей помочь.

***

      Кэрол проснулась от того, что кто-то тормошил её за плечо и всё никак не хотел отстать.       — Кэрол! — услышала она голос Генри. — Кэрол, вставай! Только тебя ждём.       — Зачем? — сонно спросила она, отпихивая от себя чужую руку. Её собственная ладонь, которой она это сделала, вдруг решила напомнить, что, вообще-то, ранена, и потому неприятно заболела. Это немного бодрило.       — Пора идти. Надо же выбираться из студии!       Кэрол повернулась на другой бок и встретилась взглядом с Генри, который спросонья показался ей бледным и пожелтевшим, как бумага. Заболел что-ли? Не удивительно, в этой адской студии кто угодно захворает.       Вставать ужасно не хотелось, к тому же, тело, шокированное вчерашней беготнёй и битвой с чернильными тварями, побаливало и желало спокойно полежать и восстановиться. Но, видимо, не судьба, потому как Генри был очень настойчив, а Кэрол ненавидела, когда ей долго капали на мозг. Собрав все свои силы, она вылезла из гамака и чуть не упала вниз. Повезло, что Генри успел подхватить.       Только сейчас Кэрол заметила за его спиной Бориса, выглядевшего слишком дружелюбно и мило для этого места. Ну просто луч света и надежды! Он помахал девушке рукой, и та приветливо улыбнулась ему в ответ.       — Привет, приятель! — сказала Кэрол. — Спасибо за убежище.       — Да, — согласился Генри. — Нам повезло тебя встретить.       Польщённый Борис довольно улыбнулся, после чего вся эта дружная компания двинулась на выход. Генри уже открыл дверь, пока Кэрол спала, и теперь они направлялись на новые поиски выхода. Лоуренс прихватила с собой полюбившиеся ножницы и список вопросов, а Штейн с Борисом пошли с пустыми руками, ведь оружие волк у себя не держал. Оставалось только надеяться найти что-нибудь по дороге.       — Давайте-ка обследуем это место, — предложил Генри. — Только держитесь рядом.       — Да, босс, — отозвалась Кэрол и вернулась в логово Бориса, чтобы попробовать найти там хоть что-то полезное.       Кроме странного существа, составленного из обрывков плакатов, ничего примечательного поблизости не оказалось. Оно вгоняло в недоумение и озадаченность, заставляло думать о том, что вообще это такое. Зато из граммофона в это время играло одно из папиных произведений (другие в студии и не хранились), которое успокаивало Кэрол. Всё-таки это одна из тех самых песен из детства, которую ты рад будешь слышать даже спустя сто лет, потому что мысленно возвращаешься назад. В то время, когда воздух был свежее, трава — зеленее, а солнце — ярче.       В той комнате, где Кэрол с Генри спали, нашлась кость, которую наверняка можно предложить Борису. Лоуренс захотелось посмотреть на часы, чтобы узнать, сколько сейчас времени, но это ничего толком ей не дало. Ну и что с того, что стрелки показывают почти половину второго? Как понять, день сейчас или ночь? Сколько дней прошло?       Вздохнув, Кэрол вернулась к товарищам и отдала Борису кость, которую он с радостью схватил зубами. После этого дружная компания начала свой путь к ответам.       В конце коридора стоял шкафчик в человеческий рост с щелью на уровне глаз. Возможно, в нём можно было бы спрятаться от какого-нибудь монстра, который не догадается заглянуть внутрь. В противном случае такое убежище быстро станет гробом. А ещё рядом с ним, за углом, стоял ненавистный картонный Бенди. Теперь он не только напрягал своей улыбкой, но и напоминал маску отца. Кэрол нравилось думать, что ради этой маски папа обезглавил одну из картонок.       Коридор, повернувший вправо, перешёл в какое-то невероятно тёмное помещение, в котором стоял шум от грохота и пыхтения механизмов. Генри заглянул внутрь и покачал головой.       — Там слишком темно, нужно чем-нибудь посветить.       К счастью, рядом оказался фонарь, который Штейн взял первым. Борис сразу вырвался вперёд всех, видимо, желая показывать дорогу. Кэрол даже стало интересно, он ли хранил этот фонарь тут, или это просто удачное стечение обстоятельств. Эту теорию подкрепляло то, что Борис, оказывается, боялся темноты, из-за чего Генри приходилось подсвечивать ему путь. Света хватало не на всю комнату, из-за чего всем было тревожно. Никогда не знаешь, что может скрываться в тенях. «Видишь ту тень?» — решил пошутить как-то Уолли, когда Норману в очередной раз удалось неожиданно возникнуть из ниоткуда, подслушав весь разговор уборщика с Кэрол. Девочка тогда неуверенно кивнула головой, не понимая, к чему этот странный вопрос, и Уолли нервно усмехнулся. «Она тоже нас видит».       Кэрол поёжилась и на всякий случай взяла Генри за руку, когда совсем рядом постучали. К её счастью, никто не выскочил со стороны, откуда этот звук раздался, и компания благополучно дошла до следующей комнаты. Жёлый свет ударил по глазам, и Борис с Кэрол немного расслабились.       — Очередной тупик, — вздохнул Генри, осматривая помещение с закрытыми железными воротами. — Есть идеи, как пройти дальше?       Кэрол пожала плечами и только начала размышлять об этом, как вдруг Борис спокойно взял фонарик у Генри, снял решётку с вентиляции и скрылся в темных лабиринтах воздуховода. Он явно знал, что делать, и как в этой студии всё устроено. Если бы он ещё мог говорить, цены бы ему не было!       Оставшись в относительной тишине, Кэрол снова задумалась о том, какое же тут всё чёрно-жёлтое. Противный жёлтый свет красил в свой цвет всё вокруг, включая людей. Тусклый Генри практически сливался со стеной, и Кэрол, наверняка, тоже.       Кэрол нервно скрестила руки на груди и сдула с лица прядь волос, которая всегда любила выбиваться из причёски. А уж после сна на голове девушки наверняка было самое настоящее гнездо. С распущенными волосами было удобно в обычной, тихой и рутинной жизни, а сейчас, в условиях выживания и беготни от демонов в заброшенной студии, не помешало бы собрать волосы хотя бы в хвост.       Генри словно прочитал её мысли.       — Держи, — он протянул Кэрол свой развязавшийся галстук. — Собери волосы, чтобы в глаза не лезли. Сдаётся мне, нас ждёт много физической активности.       Кэрол приняла из его рук галстук и стала думать, как бы получше собрать им волосы так, чтобы использовать всю длину.       — Спасибо, — она благодарно кивнула. Она не могла выразить словами, как благодарна ему за всё. Девушка любила Генри, своего приёмного отца, который заботился о ней с самого рождения. Даже сейчас он продолжает прикрывать её и помогать в каждой мелочи.       Когда жена Сэмюэля Лоуренса умерла, оставив только новорождённую дочь, бедному душевно разбитому композитору пришлось просить помощи у друга. Он не мог одновременно работать в студии и ухаживать за дочерью, поэтому Кэрол с ранних лет часто оставалась в гостях у Штейнов и считалась частью их семьи. А уж когда из её жизни пропал и отец, она окончательно переехала к Генри и Линде.       — Не за что, — улыбнулся в ответ Генри.       Кэрол решила сделать косичку, вплетая в неё галстук как ленту. Она сложила его пополам, собрала волосы в пучок, разделила его на три части и принялась плести. В процессе железные ворота открылись (ай да Борис, ай да молодец!), и девушка ускорилась, стремясь как можно быстрее снова броситься с головой в чернильное море тайн. Мешало то, что волосы за время, проведённое в студии, спутались и местами слиплись от засохших чернил. Пришлось раздирать узлы с помощью пальцев. Генри не торопил. Он поискал взглядом Бориса и, не найдя, встревоженно нахмурился.       Наконец Кэрол закончила наводить марафет и повернулась спиной к Штейну, чтобы тот оценил.       — Ну, как тебе? — спросила она, ожидая похвалы.       — Мило, — он одобрительно кивнул. — Но лучше бы у нас была расчёска.       Кэрол фыркнула, и пошла вперёд вместе с Генри. На их пути оказалась развилка, и девушка, кажется, начала что-то припоминать.       — Ну, куда пойдём сперва? — спросил Генри. Он-то не был в этой студии тридцать лет, а Кэрол — всего пятнадцать. По крайней мере, планировка здания не должна была измениться с её ухода.       — Мне кажется, тут без разницы, — ответила Кэрол. Она почти вспомнила, что тут было.       Стоило напарникам выйти в соседний зал, как девушку осенило. Просторное помещение, в котором они оказались, было частью игрушечного отдела, где работал Шон! «Небесные игрушки» — гласила надпись рядом с лестницей и портретом Алисы Ангела. Неподалёку сидел довольно крупный плюшевый Борис.       — Вау... — Генри удивлённо осматривал зал, явно впечатлённый увиденным. — Этого здесь раньше не было.       — Я же тебе рассказывала, помнишь? Тут делали игрушки. Кстати... — Кэрол хитро прищурилась и в шутку потёрла руки друг о друга. — Раз уж студия заброшена, то можно забрать себе игрушку бесплатно!       — Кэрол! — Генри с улыбкой вздохнул, понимая, что вряд ли отговорит её от этой идеи. И всё же он был рад, что девушка возвращается к своему обычному поведению. — Мы заперты в чернильном аду с кучей монстров, а ты думаешь о том, как прибрать к рукам имущество студии?       — А что такого? Должна же быть хоть какая-то награда за то, что я тут страдаю! Считай одного плюшевого Бориса утешительным призом.       Генри покосился на огромного Бориса неподалёку и понадеялся на благоразумие Кэрол.       Они пересекли зал, поднялись по лестнице и наткнулись на комнату, в которой обычно сидел сам Шон Флинн. Естественно, дверь дальше оказалась заперта. И Кэрол, и Генри это уже начинало злить. Штейн сердито потянул рычаг на лестнице и начал возиться с механизмами, а Лоуренс тем временем осмотрела рабочий стол с проигрывателем. Зазвучал знакомый смешной голос с ирландским акцентом.

«Я не понимаю, в чём проблема.

Ну и что с того, что я взял и нарисовал на некоторых из этих кукол Бенди кривую улыбку?

Это точно не повод для мистера Дрю срываться на мне. И если он действительно хочет быть таким полезным, то мог бы подсказать мне, что делать со складом, который забит этим ангелом, как его там. Ни кусочка из этой мешанины не будет продано!

Наверное, придётся всё это переплавить, чтобы избавиться от всего этого».

      Кэрол почувствовала прилив настольгии. Кстати, после того, как Джоуи психанул из-за забракованных игрушек Бенди, Шона больше никто не видел. Скорее всего, бедного игрушечника вышвырнули с работы. Хотелось верить, что хотя бы он не стал частью чернильного безумия.       Рядом стояла миска с вязкими чернилами, из которых можно было лепить как из теста. Кэрол, стараясь дотрагиваться до чернил только кончиками пальцев, слепила кривого мишку. Генри, запустив все нужные механизмы и разблокировав тем самым дверь, заглянул ей через плечо и вскинул брови.       — Почему-то мне казалось, что ты слепишь что-то связанное со студией.       Кэрол хмыкнула.       — Нет уж, хватит с меня. Успею ещё насмотреться на эту дыру! Надо будет на зло Джоуи слепить Микки, если тут будут ещё такие чернила.       Кэрол встала и направилась в сторону открывшейся двери. Уже у самого выхода она поняла, что не слышит шагов следом. Повернувшись обратно, она увидела, как странно смотрит на мишку Генри. Как зачарованный! Тоже удивлён тому, что из чернил можно лепить?       — Генри! — окликнула его Кэрол. Однажды она уже побежала "впереди паровоза", и её чуть не прибило доской, не хотелось бы рисковать ещё раз в одиночку.       — Иду, — Генри очнулся и догнал Кэрол.       В следующей комнате, такой же деревянной и жёлтой как и всё в этой студии, были витрины справа и слева и окно в комнату поменьше, которое находилось как раз напротив двери, под табличной «Истинная леди». За стеклом левой витрины стояла картонная Алиса в человеческий рост, прелестная девушка с милой улыбкой, а в правой были полки с множеством плюшевых Алис. Также Кэрол и Генри насчитали на стенах пять маленьких экранов.       Стоило им переступить порог, как дверь за ними захлопнулась, а свет погас. Экраны засветились, показывая изображение Алисы. Зазвучала песенка.

I'm the cutest little angel, sent from above, and I know just how to swing.

I got a bright little halo, and I'm filled with love...

I'm Alice Angel!

      Кэрол начала осматриваться в поисках того, кто всё это устроил и запер их здесь. Она ждала, что кто-то вот-вот выскочит и внимательно вглядывалась в темноту.

I'm the hit of the party, I'm the belle of the ball, I'm the toast of every town.

Just one little dance, and I know you'll fall...

I'm Alice Angel!

I ain't no flapper, I'm a classy dish, and boy, can this girl sing.

This gal can grant your every wish...

      Увлёкшись тенями, Кэрол и не заметила, как за её спиной появился свет.       — I'm Alice Angel! — пронзил комнату ужасный крик, и Кэрол, подскочив от страха, быстро обернулась назад, чтобы уставиться на саму Алису во плоти. Та стояла, положив ладони на стекло с другой его стороны. Половина её лица была страшно искажена.       Пронзительно крикнув, искажённая Алиса размахнулась и ударила по стеклу с огромной силой. Свет погас. В кромешной темноте раздался звон битого стекла. Генри едва успел отойти назад, задвинув Кэрол себе за спину, чтобы осколки не попали в них. Леденящий душу смех доносился, кажется, со всех сторон. Когда свет снова зажёгся, за разбитым окном уже никого не было, пропала даже картонка из витрины.       Кэрол вцепилась в руку хмурого и напряжённого Генри, готовясь бежать во вновь открывшуюся дверь.       — Я вижу вас, — снова зазвучал непонятно откуда искажённый голос Алисы. — Очередные мухи в моей бескрайней паутине. Идём же! Пора убедиться, что вы достойны находиться среди ангелов.       — Ничего хорошего нас там не ждёт, — шепнула Кэрол напарнику. — Особенно, когда мы безоружны.       — Согласен. От твоих ножниц толку мало. Но позади нас выхода нет, остаётся идти только вперёд, — Генри крепче сжал девичью ладонь в своей и отправился в новый коридор, открывшийся после встречи с Алисой.       В конце их встретила новая развилка с указателем. На левой стрелке было написано «Демон», на правой — «Ангел». Оба путника решили, что будет куда приятнее встретиться с местным изуродованным ангелом, чем с демоном. Стоило им повернуть направо и увидеть большую надпись «Мечты сбываются», как за их спинами с грохотом опустились железные ворота. Теперь они никогда не узнают, что же было на пути "Демона". Кэрол нервно закусила губу. С каждым часом студия становилась лишь страшней.       Зато в открывшейся комнате было вполне мило. Здесь находились картонная и плюшевая Алисы, несколько плакатов с Ангелом, автомат с закусками и диван. Замечательный, мягкий, удобный, милый диванчик, луч света в этом царстве неудобства. Пыльный, старый, зато какой! На нём, кстати, лежал проигрыватель.       Генри нажал на кнопку запуска, и комнату наполнил дрожащий голос плачущей Сьюзи Кэмпбелл.

«У меня такое чувство, будто всё рухнуло. Когда я вошла в студию аудиозаписи сегодня, Сэмми был там с этой... Эллисон. Видимо, письмо затерялось в пути. Теперь Ангела Алису будет озвучивать мисс Эллисон Пендл. Часть меня умерла, когда он это сказал. Должен быть способ всё исправить!»

      Кэрол быстро вспомнила Сьюзи. Это была очаровательная женщина с по-настоящему ангельским голосом, и общение с ней приносило неподдельное удовольствие. Даже отец это признавал. Когда её заменили Эллисон, юная Кэрол очень расстроилась, ведь успела подружиться со Сьюзи. Ещё хуже стало, когда Кэмпбелл бесследно пропала. Сейчас, задумываясь о пропажах сотрудников, Кэрол понимает, что что-то тут было нечисто ещё пятнадцать лет назад, но тогда всё списывали на самые разные причины. «Уехала плакаться родителям», «Заперлась дома», «Отправилась на поиски другой работы», «Не выдержала горя и повесилась» — каждый выдумывал причину, кто во что горазд. И теперь Кэрол придумала свою: Сьюзи, не сумев расстаться с Алисой, осталась в студии. Отец же остался? Значит, и она могла. Интересно, встречала ли она искажённую Алису? Или давно умерла от рук Чернильного Демона?       В любом случае, надо идти дальше. Жаль расставаться с диваном, толком на нём не отдохнув, но Кэрол уже выспалась в гамаке. Облом.       Далее по коридору пришлось много поворачивать туда-сюда (кто вообще придумал эти лабиринты?!), а из-за очередного поворота неожиданно выскочил картонный Бенди, тут же предусмотрительно спрятавшийся обратно за угол. Генри на этот раз даже бровью не повёл, видимо, уже привыкнув к этим чертям, а Кэрол всё ещё вздрагивала и злилась на такие шутки. Но стоило ей повернуть налево, за тот самый угол, как она столкнулась лицом к лицу с Борисом.       — Борис! — Кэрол радостно ахнула и погладила волка по голове. — А я-то гадаю, где ты ходишь.       — Рад тебя видеть, приятель, — Генри улыбнулся и встал рядом. — Ты нашёл что-нибудь, чем можно обороняться?       Борис утвердительно и самодовольно кивнул, протягивая Штейну Gent трубу. Ай да Борис, ай да молодец!       — Сойдёт, — Генри взял у него трубу и взвесил в руке. — Спасибо, Борис.       — Что бы мы без тебя делали!       Дверь, рядом с которой стоял Борис, вела на склад. На стенах висели часы в виде Бенди; стеллажи наполнили плюшевые игрушки, деревянные паровозы, самолёты, фигурки; пол и мебель были измазаны в чернилах. Кэрол прошлась вдоль полок и выбрала себе самую симпатичную плюшевую Алису. Борис у неё и так был, во много раз лучше игрушечного, а Бенди отныне ассоциировался только с картонными уродами, Демоном и папиной маской.       — Надо будет найти сумку, — сказала Кэрол, повернувшись к Генри.       Тот вздохнул. Ох уж эти женщины! Он был уверен, что если бы пошёл сюда один, ему бы и дополнительный карман не понадобился, — всё самое нужное помещалось бы в руках. Но с сумкой действительно было бы удобнее, никогда не знаешь, что найдёшь, и куда потом это девать.       — Попробуем найти что-нибудь. — сказал Генри, продолжая идти вперёд вместе с Борисом.       — На крайний случай можно поискать ткань и нитки с иголкой, сама сошью. Просто неудобно с Алисой в руках бегать.       Складская дверь вывела путников в очередной коридор с запертыми железными воротами. Пришлось разделиться, чтобы нажать оба нужных рычага одновременно. Кэрол осталась с Борисом, а Генри скрылся за поворотом один, где его атаковал изуродованный персонаж из Банды Мясника.       Путников это взбудоражило, но не остановило, и вскоре они оказались в лифте. Никто из них не нажал ни кнопки, как вдруг железные решётки закрылись сами по себе.       — Ты очень интересный... совсем другой. Должна сказать, я сразу стала твоей поклонницей. — не было ясно, откуда идёт голос Алисы. — Похоже, у тебя будет свидание с ангелом! Да и твоя спутница... Забавное новшество. Идите ко мне. На уровень 9. Просто следуйте за криками.       Когда голос стих, Кэрол встревоженно обратилась к Генри.       — Как думаешь, это ловушка?       — Не знаю, — ответил тот, нажимая на панели кнопку «9». Лифт дрогнул и двинулся вниз. — Может, останешься здесь?       — Нет уж! Держимся вместе.       — Кэрол, я не хочу, чтобы ты пострадала.       — В лифте не намного безопаснее, чем на открытом пространстве. — Кэрол вздрогнула от воспоминаний о рассказах об этом капризном аппарате. — Это же гроб на тросе!       Генри устало потёр переносицу и согласился. Уже давно стоило понять, что спорить к Кэрол бесполезно.       — Допустим. Но тогда от меня ни на шаг!       — Чесслово!       Лифт опускался медленно, позволяя рассмотреть пролетающие мимо этажи. Кэрол быстро стало скучно.       — Знаете, — сказала она, усмехаясь воспоминаниям. — А ведь это первый раз, когда я пользуюсь этим лифтом.       — Почему? — Генри застал только те времена, когда этот лифт возил людей не ниже, чем до музыкального отдела, и почти ничего о нём не знал.       — Все говорили, что это опасно. И папа, и Уолли, и Норман, и Сьюзи, и дядя Джек... — Кэрол начала загибать пальцы, но потом просто махнула рукой и бросила перечислять. Вся студия считала, что этот лифт так себе. — Уолли ежедневно общался со многими людьми из разных отделов и такие истории слышал! Уже не помню, про что там было, но желание кататься на этом недоразумении сразу отпало.       Борис пожал плечами, а Генри задумался. Не хотелось бы, чтобы трос порвался в самый неподходящий момент. Придётся относиться к лифту осторожнее. Когда за его пределами на одном из этажей показалась квадратная табличка с надписью «9», лифт остановился, открывая решётки, и Алиса снова напомнила о себе.       — Давайте, выходите из своей клетки. Вас ждёт целый увлекательный мир.       Генри и Кэрол вышли, стараясь держаться рядом друг с другом, а Борис быстрым шагом направился вперёд, вниз по лестнице и к огромной таблице «Истинная леди». Дверь, находившаяся под ней, была закрыта, поэтому волк остановился рядом, сгорая от нетерпения. Остальные путники поспешили следом, на всякий случай оставив плюшевую Алису в лифте. Проигрыватель с записью, лежавший на шкафу рядом с лестницей, они решили отложить на потом, чтобы не заставлять друга ждать.       Стоило им приблизиться к двери, как та открылась, и Борис сорвался с места, не дожидаясь, пока железные створки раздвинутся полностью. Кэрол побежала за ним, опасаясь, как бы друг не столкнулся с предстоящей опасностью в одиночку. Генри бегал не так быстро, но тоже постарался поспешить.       Когда он вышел из-за поворота в просторный зал, затопленный чернилами, там уже стояли Кэрол и Борис. Их глаза были полны страха, сочувствия и непонимания.       У самого входа находился вертикально повёрнутый операционный стол, к которому ремнями был привязан Борис со вскрытой грудью и торчащими рёбрами. Точно такой же, как и в художественном отделе. И таких несчастных Борисов тут было множество, казалось, весь зал предназначался только для хранения их трупов. К некоторым столам были привязаны и те изуродованные члены Банды Мясника, с которыми Генри успел познакомиться, и те, которых видел впервые. Он даже не нашёл слов, чтобы хоть как-то прокомментировать всё это. Сердце наполнилось страхом и жалостью.       Генри посмотрел на Кэрол, которая положила руку на плечо живому Борису и прикусила губу.       — Кэрол? — позвал он, и девушка тут же к нему повернулась. — Ты идёшь со мной?       Та кивнула. Было сложно оставить Бориса наедине с такими ужасами, без защиты, но Генри шёл в самое логово злодейки, и ему помощь нужна была сильнее.       — Генри, так это Алиса всех их убивает, — сказала Кэрол почти шёпотом. — Она бессердечная.       Генри ничего не ответил, но с последней фразой был согласен. Они оставили Бориса и пошли вперёд по извилистому мостику из досок. Похоже, Алиса не любила пачкать ноги в чернилах.       — Оглянитесь вокруг. Их потребовалось так много, чтобы снова сделать меня прекрасной. Всё менее совершенное осталось позади. Я должна была это сделать. Она заставила меня.       — Думаю, к этому "менее совершенному" она причислила совесть. — сердито пробубнила Кэрол. Она уже начинала ненавидеть эту тварь с ангельским лицом. — Есть тут вообще кто-то нормальный кроме Бори?       Вскоре они оказались в комнате с стеклом вместо одной из стен. За ним, рядом с привязанным к столу уродцем, стояла Алиса. Кэрол сжала кулаки, а Генри покрепче вцепился потной ладонью в свой ключ.       — Хм. Теперь мы подошли к вопросу... Стоит ли вас убивать? — сказала Алиса, стоило путникам войти в комнату. — Разорвать ли её у тебя на глазах на части, на радость своему сердцу? Выбор прекрасного просто невыносим. Как девушке выбрать? Взять, например, этого маленького урода! — она ударила кулаком по пульту с кнопками и махнула рукой в сторону связанного монстра. — Он приполз сюда... Притащил свои грязные чернила к моей двери! Они могли коснуться меня! Они могли вернуть меня туда снова! Вы знаете, каково это? Жить в Тёмных Лужах? — Алиса обхватила себя руками, и её голос задрожал. — Это гудение и громко кричащие голоса! Мысли плавают... как... как рыбы в аквариуме! Первый раз, когда я только выбралась из чернильных недр, я была извивающимся, толкающимся, бесформенным слизняком. В следующий раз... хм... это сделало меня меня ангелом! Я не позволю Чернильному Демону прикоснуться ко мне снова. Я наконец так близка. Так близка к тому, чтобы... стать идеальной. Да, я, пожалуй, пощажу вас. Пока что. Ещё лучше... Я даже позволю вам уйти отсюда. Только если вы сделаете несколько маленьких одолжений для меня. Возвращайся к лифту, мой мальчик на побегушках... И ты, девочка. У нас есть работа!       Кэрол не успела вставить и слова, как Алиса нажала какую-то кнопку, и стекло полностью скрылось за железным занавесом.       — Я перед тобой выслуживаться не собираюсь! — прошипела Кэрол, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и крикнула уже громче. — И только посмей хоть подышать в сторону Бориса — вернёшься обратно в свои вонючие лужи, где тебе и место, мразота! Ты слышишь?!       Но никто ей не ответил. Генри положил руку ей на плечо и мягко обратился.       — Кэрол...       — Что? — сказала она уже тише, стараясь взять себя в руки, но всё ещё сильно злясь на Алису.       Ей было страшно, что безумный ангел мог сделать с ней или её друзьями. Она бессердечная! Бессовестная! Бесстыжая! Ей ничего не стоит использовать их, а потом точно так же связать и расчленить. Ничем хорошим служение обитателям студии не заканчивалось, — папа это уже выяснил на собственном примере. Сначала «всего пара поручений», «обещаю потом отпустить», «я вам не враг», а потом нож в спину. Кэрол костьми ляжет, но под знамёна серийной убийцы не встанет никогда.       — Кэрол, возможно, она знает, как выбраться отсюда. — настаивал Генри.       — Да? Почему же она до сих пор здесь, раз ей тут так плохо? Давно бы уже вылезла и сделала себе пластическую операцию, как все нормальные люди! — Кэрол фыркнула и скрестила руки на груди. — Ничего она не знает! Ей просто лень самой таскаться по студии, вот и хочет нас припахать.       — И всё же, — Генри вздохнул и посмотрел туда, где недавно было окно в пыточную. — Она может убить нас в любой момент. Придётся играть по её правилам.       — Ты как хочешь, а я буду сама искать выход. Захочет убить меня — пусть попытается. Она не первая.       Генри вздохнул и покачал головой. В этом споре он был бессилен.       Когда они вернулись в комнату с трупами, Бориса там уже не было. Либо он устал смотреть на ужасы и ушёл, либо эта шалава всё-таки его поймала.       — Борис! — крикнула Кэрол, выбегая из коридора в помещение с лифтом.       Она побежала в сторону лифта, а Генри пришлось задержаться, чтобы принять поручение у Ангела.       — Борис! — Кэрол облегчённо выдохнула и обняла друга, когда нашла его в лифте. — Как ты меня напугал!       Не дав девушке сказать ещё хоть слово, на всё помещение прогремел голос из динамиков.       — В нашем мире так мало правил. Так мало правды. Но есть здесь одно правило, которое мы все соблюдаем и уважаем: остерегайся Чернильного Демона. Будешь стоять на одном месте слишком долго, и он найдёт тебя. Если увидишь его, лучше прячься. Если не успеешь, что ж... Мне понравилось наше свидание. А теперь, приступим к нашей работе.       Борис вздрогнул и поёжился. Алиса ему не нравилась. Кэрол разомкнула объятия и уставилась на плюшевую Алису в углу, которая тоже начинала терять своё очарование. Нет уж! Осквернить светлое имя Алисы Ангела Кэрол не позволит. Несчастный персонаж не виноват в том, что творят его подражатели и ожившие копии. Так что она взяла игрушку в руки и сжала покрепче.       Плюшевая Алиса напоминала о Сьюзи, ведь у неё была такая же. Мисс Кэмпбелл была без ума от героини, которую озвучивала. Она вкладывала в Алису не только свои труды, но и душу. Эти двое были частью друг друга.       Внезапная, тревожная догадка заставила Кэрол нахмуриться. А что, если Сьюзи и вправду часть Алисы? Что, если она обезумела, как отец? Она провела пятнадцать лет в этом чернильном аду, сошла с ума и зациклилась на мысли быть красивой? Голос очень похож... Нет, нет, это же бред какой-то... Милая, заботливая, весёлая Сьюзи, в которой юная Кэрол иногда даже видела мать, не могла стать такой мразью! Нет. Не могла она убивать.       Но догадка не хотела забываться и так и повисла на задворках разума навязчивой мыслью.       Вскоре в лифт зашёл Генри. Не говоря ни слова, он нажал кнопку «К», и дружная компания поехала наверх.       — Генри, — тут же обратилась к нему Кэрол, не оставляя попытки убедить его уйти. — Мы можем просто поехать наверх.       Штейн одарил её печальным взглядом и покачал головой.       — Не думаю, что мы в ближайшее время сможем выбраться отсюда. Алиса, Демон, Сэмми, прочие местные обитатели... Они не смогли найти выход за пятнадцать лет.       — Они и не пытались! — Кэрол скрестила руки на груди и отвернулась. — Исписали стены фразами про чудесное спасение и ждут, пока какой-нибудь добрый Демон их отсюда выведет за ручку.       — Кэрол, если ты всё ещё злишься из-за отца...       — Конечно злюсь, Генри! — Кэрол всплеснула руками и посмотрела ему в глаза. — Он исчез и даже не сказал, куда. А спустя грёбаных пятнадцать лет я узнаю, что он сошёл с ума и начал поклоняться демону! Где это видано?! Он променял дочь на кровожадную кучку чернил!       Генри вздохнул и положил руку ей на плечо. Он всегда так делал, когда хотел успокоить.       — Тот Сэмми, которого я знал, никогда бы не променял тебя ни на какие богатства мира. Мы не знаем, какие у него были причины сбежать сюда. Сумасшествие творит с людьми страшные вещи.       — Что вообще могло свести его с ума? — вот вопрос, на который Кэрол больше всего хотела знать ответ. — Я не знаю, почему с ним это произошло. Он просто в какой-то момент перестал есть, плохо спал, бредил... Не могло же это происходить только из-за большого количества работы? Почему?..       Кэрол замолчала и задумалась, действительно пытаясь понять, что было не так в те времена. Когда всё началось? Какие были первые признаки?

***

      — ...это просто невозможно, — сказал папа, оставляя пальто на вешалке и проходя в дом.       — Привет, папа! — Кэрол подбежала к нему, улыбаясь. Она всегда встречала его после работы, если не ходила туда вместе с ним.       — Здравствуй, солнце, — отозвался отец, потрепав её по голове.       Стоял поздний осенний вечер, солнце уже давно скрылось за горизонтом, и все добропорядочные люди уже готовились ко сну. Кэрол тоже не помешало бы лечь спать, ведь завтра с утра нужно вставать в школу. Она не любила опаздывать и позорить своего отца, который всегда приходил вовремя, во сколько бы его не позвали, но слишком хотела пообщаться с ним перед сном.       Папа пошёл в сторону своей комнаты, даже не заглянув на кухню, где стыл его ужин. Как обычно. Кэрол почти обиделась, — она ведь старалась, готовила!       — Как дела на работе? — спросила она отца, догоняя его у самой двери.       — Как всегда, — вздохнул папа, развязывая галстук и бросая свой портфель на стол, заваленный какими-то папками, нотными тетрадями и канцелярией. Непривычно было видеть на его рабочем месте такой беспорядок, обычно Сэмми был очень чистоплотен.       Кэрол неуверенно переминалась с ноги на ногу на пороге комнаты, пытаясь придумать, как разговорить или поддержать отца. В последнее время он и правда выглядел неважно от того количества работы, которое на него свалилось. Каждый день он приходил очень поздно, почти ничего не ел и либо сразу ложился спать, либо запирался и продолжал работать до полуночи. Он почти перестал общаться с Кэрол, и это её очень ранило. Но она не осуждала отца и не обижалась (ну, может быть, слегка), в конце концов, ему ведь тоже тяжело. Даже тяжелее, чем ей.       — Пап?.. — неуверенно позвала Кэрол, наблюдая, как отец готовится ко сну.       — Да? — отозвался он, даже не посмотрев в сторону дочери.       — Можно я сегодня посплю с тобой? — раз уж она стала реже видеть отца бодрствующим, можно попытаться провести с ним время, пока он спит. Обняться, как в детстве, почувствовать себя ближе к нему, побыть рядом...       — Нет, Кэрол, давай в другой раз. — папа выключил свет и лёг в кровать, накрываясь одеялом почти по уши. — Ты уже большая девочка.       — Ну пожалуйста!       — Кэрол, я не хочу, чтобы меня во сне отпинали или скинули на пол.       — Пожалуйста! Я... Я могу на полу поспать! Притащу матрас, подушку...       — Не выдумывай. Пол холодный, ещё не хватало, чтобы ты заболела.       — Ну папа! Я тебя и так почти не вижу! Ты на меня совсем не обращаешь внимания!       Папа тяжело вздохнул.       — Кэрол, я устал. У меня нет настроения выслушивать твои капризы.       — Зато на капризы Джоуи Дрю у тебя всегда есть время! — в голосе Кэрол зазвенели слёзы. Папа уже которую неделю почти не общается с ней и всё время уделяет своей работе. — Ты просто меня не любишь!       Папа вздрогнул и повернулся к ней. Свет уличных фонарей упал на его хмурое лицо так, что оно чем-то напомнило голый череп. У отца от природы были острые черты лица, а в последнее время он постоянно работал и почти ничего не ел, так что под глазами залегли тёмные круги, а щёки запали. Кэрол поёжилась.       — Ладно, ложись, — устало вздохнул папа, двигаясь ближе к краю кровати. — Только не мешай.       Кэрол от радости подскочила и побежала за своей подушкой, торопясь, пока папа не передумал. В какой-то момент, когда она залезла к нему в кровать, ей показалось, что он вот-вот передумает и прогонит её, но отца больше волновало то, как бы побыстрее уснуть.       Хорошо, что папина кровать предназначалась для двух человек, и можно было лежать на ней вместе. Изначально кровать покупалась, когда мама с папой только поженились, чтобы они могли спать вместе, но теперь одна её половина пустовала.       Кэрол прижалась к папе поближе и обняла, радуясь, что наконец-то может это сделать. Папа, лежавший на спине с закрытыми глазами, обнял её одной рукой в ответ. Не прошло и пяти минут, как он крепко заснул, и Кэрол начала слушать его спокойное дыхание. Его грудь мерно вздымалась и опускалась, как и лежащая на ней рука дочери. И эта рука без труда нащупала и пересчитала все его рёбра, почти не замечая натянутой на них кожи.       Кэрол обняла папу покрепче от беспокойства. А ест ли он вообще?.. Он всегда вставал раньше дочери, и она думала, что он завтракает, пока она спит; Кэрол готовила ему обеды на работу, и папа всегда забирал их с собой, возвращая вечером пустую посуду. Но мог ли он совсем не завтракать? Мог ли он просто выкидывать еду в ближайшую мусорку? Мог ли он лгать?       Кэрол твёрдо вознамерилась его откормить, иначе скоро придётся привязывать отца к гире, чтобы его ветром не сдувало.       С такими мыслями и планами на будущее она быстро уснула, прислушиваясь к чужому дыханию...       Посреди ночи она резко проснулась. Папа, тяжело дыша и обливаясь потом, метался по кровати, задевая руками дочь, и что-то невнятно бормотал. Кэрол потёрла глаза и ушибленный нос и с удивлением уставилась на отца. Его брови нахмурились, губы скривились будто от боли, а глаза были по-прежнему закрыты. «Не хочу!» — прошептал он.       — Пап?..       — Она не при чём!       Он резко повернулся на другой бок, подтянув колени к груди и весь сжался, продолжая мелко дрожать. Кэрол села и подвинулась к нему поближе, начиная трясти за плечи. Надо разбудить бедного папу.       — Папа! — сказала она в полный голос. — Папа, вставай!       Его сердце так бешено колотилось, что было удивительно, как он ещё не проснулся. Кэрол трясла его за плечи из всех сил, но ничего не происходило.       — Просыпайся! Папа, не спи!       Поняв, что её метод не работает, девочка решила сразу перейти к крайним мерам. Она встала с кровати и направилась на кухню, включив в комнате свет перед уходом. Нарочно громко гремя кухонной утварью, Кэрол достала одну из кастрюль и набрала в неё холодной воды из-под крана по самых краёв. Закусив губу от усилия и слегка пыхтя, она практически вбежала в комнату папы и вылила всю воду прямо на него.       Папа с криком подскочил, почти моментально оказавшись на ногах, и огляделся в поисках того, кто так грубо прервал его кошмары, всё ещё тяжело дыша. Заметив возле кровати Кэрол с пустой кастрюлей в руках, отец расслабился и выдохнул. На его лице страх мешался с благодарностью.       — Кэрол... — прошептал он, подходя к дочери, и крепко обнял её.       Кэрол отложила кастрюлю и обхватила его руками в ответ.       Эта ночь повторилась ещё не единожды, и какое-то время отец позволял Кэрол ложиться с ним и обливать себя водой если что, но так и не ответил на вопрос о том, что же ему снится. Девочка вспомнила о своём намерении заставить его есть и предприняла множество попыток, и папа, давясь едой и ругаясь на чём свет стоит, всё-таки начал хотя бы завтракать.       В ту ночь Кэрол впервые узнала, что папе постоянно снятся кошмары. Яркие, страшные, ужасающие сны, от которых кровь стынет в жилах.

***

      Генри вышел на уровне «К», попросив Кэрол и Бориса никуда не высовываться. Волк и так не хотел никуда идти и чувствовал себя безопаснее в лифте с железными решётками, а Кэрол просто глубоко задумалась.       Можно ли назвать кошмары причиной сумасшествия, или это скорее следствие? Пожалуй, и то, и другое.       Кэрол встрепенулась и повернулась к Борису. Пора приступать к действиям.       — Ладно, — сказала она, вручая волку плюшевую Алису. — Следи за ней внимательно и сиди здесь. Я скоро вернусь.       Борис принял у неё из рук Алису и повертел её, разглядывая. Кивнул.       — Пойду посмотрю, где найти материалы для шитья.       Кэрол вышла из лифта и пошла по дороге, которой их компания ранее шла из убежища Бориса. В том же направлении пару минут назад скрылся Генри. Когда они пересеклись, Штейн предупредил её, что тут бродит искажёная Банда Мясников, и отдал трубу, которой сражался до получения разводного ключа. Кэрол же рассказала, куда идёт и что будет делать.       Окончательно пропитавшись неприязнью к запутанным жёлтым коридорам, постоянно оглядываясь и сжимая трубу, Кэрол добралась до «Небесных Игрушек» минут за пять или семь. Кое-как отыскав в многолетнем бардаке плотную ткань, иголку и нитки, девушка разместилась за столом Шона.       Нужно было сшить не дамскую сумочку, а подобие походного мешка. Такого, который можно было бы перекинуть через плечо, и который не мешался бы при ходьбе и беге. Это не должно было стать проблемой, но заняло бы много времени, потому что Кэрол старалась доводить любое своё дело до идеала, когда доходило до творчества. Ей нужна была не халтурная работа, не тряпочка на ленте, а в меру возможностей качественная сумка. Труднее задачу делало то, что не было нормальной выкройки или линейки, и всё делалось на глаз, а на задворках разума тревожным колоколом звучала мысль о том, что надо не приспосабливаться к этому месту, а искать из него выход. Но Кэрол заставила себя шить, ведь результат должен облегчить её жизнь.       Расчерчивая бледно-жёлтую ткань пальцем, испачканным в чернилах, и прикусив губу, Кэрол снова погрузилась в раздумья о прошлом и отце.       Она часто видела его дома, но что же происходило на работе?.. Что творилось в студии за неделю до пропажи отца?

***

      Кэрол вошла в студию, скрипнув дверью. В обычно тихих коридорах сейчас стоял еле слышный гул от труб, пронизавших всё здание. С тех пор, как Лоуренс бывала здесь в последний раз, это было самое большое изменение. Стоило трубам прорваться пару раз и затопить лестницу и коридор, папа решительно заявил, что его дочери тут больше делать нечего. Но Кэрол была слишком упряма, чтобы последовать его словам и больше сюда не возвращаться.       Она бросила взгляд на часы на стене и почувствовала удовлетворение, ведь успела как раз к обеду. Металлическая коробочка с едой грела руки.       — Здравствуйте, миссис Миллер! — Кэрол поздоровалась с вахтёршей, проходя мимо.       Миссис Миллер подняла голову от своей газеты и посмотрела на Лоуренс сквозь толстые стёкла очков.       — Кэрол, неужто ты? — удивилась она. — Давненько тебя тут не было.       — Да, папа сказал, у вас тут трубы взрываются. Вот, — Кэрол продемонстрировала миссис Миллер свою ношу. — Несу ему обед, чтобы не так сильно нервничал.       — Ты уж постарайся его угомонить, — вахтёрша покачала головой и вернулась к газете. — Совсем нервный в последнее время стал.       Кэрол пожала плечами и продолжила свой путь в сторону музыкального отдела. Коридоры были местами испачканы чернилами, которые так и не удалось отмыть до конца. Бедный Уолли наверняка скоро и вправду свалит отсюда, не выдержав такого отношения к тяжкому труду уборщика. Если трубы с чернилами прорывает не в первый раз, то тут наверняка вся студия скоро начнёт обходить оные десятой дорогой, переживая о чистоте своих шевелюр и одежды.       Кэрол спустилась по лестнице в музыкальный отдел и, прежде чем повернуть в левый коридор, в конце которого находился папин кабинет, заглянула в зал для записи. Из всего оркестра, играющего в студии, там стояла только задумчивая скрипачка с прямыми чёрными волосами. Она перевела на Кэрол мутный взгляд, и девочка быстро шмыгнула обратно в коридор, стараясь не думать о том, как же эта женщина стрёмно выглядит. Не, она, безусловно, была молодой и красивой, но что-то в ней настораживало. Лоуренс в очередной раз поругала растущую в последнее время паранойю. Всюду ей ужасы мерещатся! Скоро станет прямо как папа, такой же нервной и злой.       Кабинет Сэмми Лоуренса с годами приобрёл в сознании Кэрол вес и важность, так как с возрастом она чаще видела, как нервничают люди, которым приходится туда идти. Всё-таки папа был начальником отдела, полноправным и безоговорочным. Он сам нанимал музыкантов, лично контролировал весь процесс создания и записи музыки, и спорить с ним мог только Джоуи Дрю.       Кэрол сейчас тоже немного нервничала, стоя перед дверью. Вдруг, у папы сегодня особо ужасное настроение, и он наругает или прогонит дочь? Или, ещё хуже, даже не впустит? В последние дни от него можно было ждать чего угодно. Но пришлось всё-таки взять себя в руки, потому что Кэрол взяла на себя ответственность заботиться об отце. И если это значит против его воли вломиться к нему в кабинет в разгар рабочего дня и насильно запихать еду в горло, то она это сделает.       Кэрол подошла к окну кабинета и заглянула внутрь, чтобы оценить обстановку.       Отец сидел за столом спиной к ней, левой рукой сжимая чернильницу, а правой подперев голову. Его спина сгорбилась, а волосы растрепались. На его рабочем столе был такой же бардак, как и дома, а на краю стояло несколько пузырьков от чернил. Чернила, чернила, чернила... Слишком много их стало в последнее время.       Собравшись с духом, Кэрол дёрнула ручку двери, но та оказалась заперта. Разумеется, папа начал запираться и на работе, если даже дома не мог найти покоя.       От звука дёрнувшейся ручки отец и сам дёрнулся. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто решил его побеспокоить, с самым недовольным и возмущённым лицом, которое Кэрол могла представить. Увидев в окне вместо своего подчинённого дочь, отец удивлённо вскинул брови, но тут же снова отвернулся, возвращаясь к работе. Кэрол опешила.       — Папа! — крикнула она, постучав по стеклу. — Открой дверь!       Отец не ответил. Он отставил полупустую чернильницу, которую ранее держал в руке, на край стола и сделал вид, что очень занят. Но Кэрол-то видела, что он просто сидит и даже не пишет.       — Папа! — она сердито пнула дверь. — Либо ты откроешь дверь, либо я... Я... — наверное, стоит пригрозить папе раскрытием его огромной тайны, тайного святилища. — Я расскажу всей студии про твой секрет!       Папа наконец снова повернулся к ней уже с озлобленным лицом, без капли удивления. Он поднялся со стула, открыл дверь и сердито посмотрел на дочь сверху вниз. Кэрол на зло ему сделала такое же лицо и выпрямилась в полный рост.       — Ты... — она уже хотела отчитать отца, как вдруг её перебили.       — Уходи.       Кэрол удивлённо похлопала глазами, тем не менее, не теряя сурового лица.       — Почему это? Я тебе поесть вообще-то принесла!       — Молодец, — сказал он совершенно холодным и безэмоциональным голосом. — А теперь уходи.       — Нет уж! Хватит капризничать как ребёнок! — Кэрол топнула ногой и погрозила папе пальцем, как это делала тётя Линда, когда дети плохо себя вели. — Если ты не будешь есть, то умрёшь! Ты этого хочешь? Оставить меня круглой сиротой?       — Кэрол, я тебя по-хорошему прошу: не лезь не в своё дело.       — Я тебя тоже по-хорошему прошу, уже который день!       Тут у отца, видимо, окончательно кончилось терпение. Его лицо скривилось, будто кто-то пнул его в живот, затем он грозно навис над дочерью, схватил её за плечи и произнёс суровым голосом, в котором крылся еле сдерживаемый гнев:       — Уходи. Сейчас же.       — Нет уж, я... — фраза Кэрол потонула в папином крике сразу же, как началась.       — Я сказал: убирайся отсюда! Живо! — отец наклонился ниже и понизил голос до громкого, злобного шёпота. — Ты и понятия не имеешь, что здесь творится!       «Так объясни!» — хотелось крикнуть Кэрол, но она воздержалась, прикусив губу и крепче сжав в руках металлическую коробочку. Не так уже ей и нужны ответы, чтобы выслушивать, как самый близкий человек ругает её любопытство.       — Ты не слышишь, что говорят голоса из труб, ты не видишь того, что у тебя под носом, ты не умеешь следовать приказам. Тебя не выбирали.       У Кэрол в глазах защипало. Она сглотнула ком в горле, смотря в тусклые, погасшие глаза человека, который был ей дороже жизни. Человека, который вырастил её в любви и заботе, а затем отдалился и возненавидел всего за какие-то пару недель. С каждым днём всё дальше и дальше, дальше и дальше... И скоро Кэрол наверняка останется одна и угаснет в попытке вернуть отца. В попытке ещё хоть раз услышать похвалу из его уст, ещё хоть раз оказаться в любящих объятиях.       Может, если бы она услышала голоса из труб, папа вернулся бы к ней? Если бы она стала внимательнее? Если бы её выбрали? Хотя нет, вряд ли. Папе просто нужен был врач и хороший отдых подальше от студии.       — Ты меня любишь?.. — в отчаянии скорее пискнула, чем сказала Кэрол, так тихо, словно и не надеясь услышать ответ, но всё-таки отчаянно в нём нуждаясь.       Ни одна мышца не дрогнула на отцовском лице. Он сжал плечо Кэрол ещё сильнее... и внезапно улыбнулся. Одними губами. Пугающе.       — Однажды ты всё поймёшь, и тогда, возможно, мы снова встретимся. Моя роль слишком сложна. А пока уходи из этой студии и никогда не возвращайся, ради собственного блага. Слышишь? Никогда.

***

      От горьких воспоминаний Кэрол отвлёкли чернила, сетью расползающиеся по всем доступным поверхностям. Сердце забилось чаще, дыхание спёрло. Что бы это явление ни означало, ничего хорошего произойти не могло.       Кэрол отложила своё шитьё, сунула ножницы обратно в карман, крепче сжала трубу и выглянула за дверь, моментально холодея от ужаса. По лестнице, всего в нескольких шагах от неё, хромал никто иной как сам Чернильный демон. Боже, о Боже, что же делать?!       Едва не застыв на месте от страха, Кэрол заставила себя сдвинуться с места и побежать. Тело мигом забыло о всех своих ранах и недомоганиях, когда сзади послышался шум: Демон преследовал её. Кэрол мысленно поругала себя за то, как долго провозилась со своей поделкой, ведь это позволило врагу найти её. Уже второй раз она слишком много времени провела на одном месте, предаваясь воспоминаниям и потеряв всякую бдительность, и вот, как ей это обходится! Ничему жизнь не учит, а ведь Алиса предупреждала!       Девушка пулей пролетела через коридоры, в панике высматривая место, где можно было бы спрятаться, но ничего подходящего не было. Дыхание сбилось, в боку закололо, но Кэрол не позволяла себе останавливаться. На пару мгновений обернувшись назад, чтобы проверить, насколько далеко её преследователь, она не вписалась в дверной проем и врезалась в угол. Демон тем временем уже практически наступал на пятки.       Пары секунд заминки хватило Лорду, чтобы схватить девушку за горло и оторвать от пола. Пытаясь снова дотянуться до опоры и сделать хоть что-нибудь, Кэрол начала дрыгать ногами и вцепилась пальцами в чужие когти. Она старалась разжать их, ослабить хватку хоть немного, но её сил было слишком мало. Она слишком ничтожна по сравнению с Лордом Тёмных луж. Она обречена. Горло сдавило с немыслимой силой, причиняя нестерпимую боль, а кислорода стало не хватать. Чернильный демон не торопился. Он внимательно осматривал жертву.       — Прошу... — еле различимо прохрипела Кэрол в полнейшем ужасе и отчаянии. Она сейчас умрёт. Умрёт, не успев ничего в своей жизни. И не будет её больше никогда. Нет-нет-нет, так не может закончиться, не сейчас!!! Матерь божия, нет, только не смерть! Только не конец! — Помилуй...       Чернильный демон хищно оскалился в своей лучшей улыбке и занёс руку. Кэрол сперва даже не поняла, что случилось, когда в области сердца всё внезапно онемело. Опустив взгляд, она увидела собственное сердце в чужой ладони. Оно ещё билось, тёмная, почти чёрная кровь стекала с него по руке Демона к локтю, струилась сквозь пальцы, пятном растекалась по одежде и капала на пол.       Эта картина так и застыла у Кэрол в глазах. Последний образ, навсегда запечатлённый в зрачках подобно фотографии в рамке. Фотографии, которую прислоняют к могильному камню.        Разум уплывал во тьму, всё дальше и дальше, пока не стало слишком темно. Безжизненное тело с гулким стуком упало на пол. Мёртвая дёрнулась в последний раз и растворилась.