ГЛАВА 3: Ctrl+Alt+Уйти

Утро после вечеринки встретило Эмили не похмельем, а ощущением, что кто-то подменил её мир на ночном совещании без уведомления. Это было не выгорание — это было как если бы ты вошёл в любимую игру, а там внезапно обновление: вместо меню – фанфик, вместо логики – кликбейт, и везде слезливо-глянцевый фильтр. Кофейня, в которой она стабильно заказывала латте со льдом, теперь почему-то предлагала спецпредложение “ Капучино мисс Мафия”. Бариста — новенькая, чересчур улыбчивая девушка с голосом, будто она озвучивает рекламу детской присыпки — шепнула: — Вам как обычно: мисс Мафия? Эмили слегка дёрнула бровью. — Серьёзно? Мы уже на этом этапе? — Она сделала паузу. — И вообще, у вас всегда был Ибрагим. Имя Ибрагим вам, о чем нибудь говорит? Латте со льдом. Без “мисс”. Без “мафия”. — буркнула Эмили, не глядя. Пока она ждала кофе, решила позвонить своей единственной нормальной подруге — Софи, девушке, которая хоть и училась в другом универе, но всё ещё сохраняла способность различать реальность и сюжетной шизы. Софи ответила, как вовремя, Эмили однозначно не помешала бы здоровая компания. — Эмили! Боже, ты мне снилась! У тебя была ковбойская шляпа и ты отстреливалась от смешариков в костюмах. — Звучит как моя неделя. Го кофе после пар? — Только если без этих твоих ухажёров. У тебя какой-то Tinder-режим включён, я не успеваю. — Услышала тебя. Кофе за твой счёт, нытьё за мой, — усмехнулась Эмили. После пар они встретились в любимом скверике. Он был одним из тех мест, которые как будто забыл, в каком городе находится. Официально он назывался «Сквер Дружбы», но по факту больше походил на декорации к постиронии: бетонные лавки стояли в шахматном порядке, как будто кто-то проиграл в урбанистический «Тетрис», клумбы были засажены не цветами, а тем, что выжило после зимы, и только пара унылых берёз упрямо держалась за эстетическое равновесие. Посреди сквера стояла статуя, которая должна была, по задумке автора, символизировать «женскую силу». На деле это был неопознанный объект с одним сломанным пальцем и лицом, напоминающим одновременно Мону Лизу и бухгалтера из ЖЭКа. В народе называлось это нечто просто — «Тётка». — Знаешь, ты как будто живёшь в промо-ролике к сериалу Россия1? — Понимаю, но без спонсоров и с бюджетом на уровне детсадовского театрального кружка. Лавочка под ними была некрашеная и потрескавшаяся, как жизнь в дипломный семестр. Мимо проходили студенты, мамочки с колясками и таинственные личности, которые явно ошиблись городом. Всё было максимально абсурдно. И при этом уютно. Типа «Добро пожаловать в реальность, оформленную по лицензии чьей-то кривой фантазии». — Знаешь, если бы этот сквер мог говорить, он бы сдал все наши секреты — и сразу ушёл в себя, — сказала Софи, отпив ещё глоток латте. — А ещё он бы открыл YouTube-канал «Как пережить урбанистический апокалипсис». Они хихикали, пили кофе и уже почти расслабились, когда… В кадре появляется Алекс. Вернее, он вбежал с таким пафосом, будто режиссёр крикнул: «Дубль один, ветер, бег, красота, поехали!» Волосы развевались, улыбка сверкала, в руках — пакет из «Макдональдса», а на лице — та самая маска преданной любви, которую надевают в рекламе шампуня. Заменить, один пакет из мака на шампунь выглядело бы даже более убедительно. — Эмили, привет! Я подумал, ты, наверное, не обедала… — Он протягивает ей пакет. Эмили взяла пакет с выражением: "Боже, че он сейчас выкинет?" — Спасибо… а ты чего такой… бризовый? — Что? — От тебя как будто ветер любовный дует, не хватает лепесточков на фоне, и закадровой музыки. Алекс что-то горячо рассказывал — то ли как однажды увидел в небе облако, похожее на Эмили, то ли про свою недавнюю прогулку мимо её дома «случайно, просто воздухом подышать». Эмили уже мысленно была в астрале, когда Софи вдруг склонилась ближе: — У тебя шнурки развязались. — У кого? — переспросил Алекс, замерев, как персонаж из видеоигры, услышавший тревожную музыку. — У Эмили, — уточнила Софи. — Хотя у тебя, может, и мозги тоже. Алекс тут же, как сверхзаботливый родитель, бросился вниз, буквально в три рывка оказался у ног Эмили. Она не успела ничего сказать, как он уже взялся за шнурки её кроссовок, словно вынашивал этот жест с трёхлетнего возраста. Но в этот момент судьба решила немного помочь авторам неловких ситуаций. Пока Алекс всё ещё ползал у ног Эмили, из заднего кармана его джинс неуклюже, под предательским углом, выскользнул его пухлый кожаный кошелёк. Он с глухим «шлёп» упал на влажную плитку сквера, издавая звук, как будто морально сдался. Софи машинально подняла кошелёк — и он, как будто запрограммированный, раскрылся сам. Из него на свободу рвануло… не деньги, не карточки, а длинная гармошка фотографий. Эмили. От самых древних — «Эмили в платье с утренника» и «Эмили нюхает одуванчик» — до недавних, явно сделанных тайно. Был даже один кадр, где она чихала в метро, и он был как-то особенно эмоционально подписан маркером: «Так и хочется сопельку подтереть». — Это… что это за… — Эмили приподняла одну полосу. — Это что за "50 оттенков позора?" Софи молча взяла один край гармошки, осмотрела фото с выражением музейного критика, а потом прокомментировала: — Ну, слушай, клей мы в детстве нюхали, и ладно, но ты вышел на какой-то новый уровень странности. Он смутился. Эмили повернулась к Софи: — Если я завтра проснусь в белом платье с фатой и надписью “Миссис Алекс”, знай — это не свадьба. Это крик о помощи. — Не переживай, — сказала девушка, кладя руку ей на плечо. — Я уже гуглю "как переправить подругу через границу, не будучи инспекцией по безопасности". Эмили с хрустом смяла упаковку от бургера и кинула её в урну, в метре от которой Алекс всё ещё неловко переминался с ноги на ногу, как будто ждал приглашения остаться в её жизни. Или хотя бы в её списке контактов. — Алекс, иди домой. Пока я не начала читать лекцию о вторжении в личное пространство с примерами из твоего фотоархива, — бросила она, поднимаясь с лавочки. Девушка повернулась к Софи — Пошли. Пока он не подарил мне мягкую игрушку с прослушкой. — Или брелок в форме твоей головы, — добавила Софи, поднимаясь. Вскоре каждая из них свернула в свою сторону: Софи — к общежитию, Эмили — на остановку. Город снова напоминал декорации к слишком дорогому и плохо срежиссированному сериалу. Алекс остался стоять в сквере, окружённый своими же фото, как плохо замаскированный призрак старых чувств. Только не превратился в волка, и не выл в сторону луны. Когда Эмили шла домой, небо над городом решило включить грустный фильтр. Причём — с полной самоотдачей: тучи затянули горизонт, а ветер начал крутить зонты, будто кастинговал их в «Формулу-1». Доставая из рюкзака зонт, который по иронии судьбы был настолько корявым и несуразным, что годился разве что как аксессуар к дождю, а не защита от него. Через пару минут её кеды начали издавать хлюпающий звук, капли попадали за воротник, и настроение соответствовало пейзажу — серому, неловкому, и немного сюрреалистичному. Девушка продолжала свой путь через разбухший от влаги город. Капли мягко барабанили по ткани зонта, отражаясь в мокром асфальте, где неоновая реклама гиперболически светила лозунгами:“НАЙДИ СЕБЯ!”, “ЛЮБОВЬ ЖДЁТ!”, “СКИДКА 70% НА ВСЁ!”. Где-то между “НАЙДИ СЕБЯ” и “СКИДКОЙ НА ВСЁ” Эмили действительно нашла кое-что. А точнее — кое-кого. Он стоял под слабым светом уличного фонаря, один, мокрый до нитки, словно сбежал со съёмок драмы об итальянской тоске. Ни зонта, ни попытки укрыться — только тяжёлое пальто, намокшее настолько, что уже начинало менять форму. Рядом стояла чёрная машина, но он её будто не замечал. Плечи были чуть опущены, взгляд — в землю. Его волосы прилипли ко лбу, капли стекали по лицу, но он не двигался. Словно мир под дождём сломал его величественную злодейскую позу. Словно он проиграл в своей же игре. И теперь стоял, как поверженный герой, который всё ещё надеется на обратный ход событий… но на всякий случай позировал. Эмили остановилась в нескольких шагах. Под зонт поползли капли, подкрашенные светом фонаря, и время, кажется, замедлилось. — Серьёзно? — наконец сказала она, чуть наклоняя голову. — Ты промок ради этого? Это был план? Мужчина поднял голову. Медленно. Как будто вес её вопроса был слишком тяжёл. В его взгляде не было злобы. Там была… тишина. Влага в волосах, блики от фар проезжающих машин — всё казалось искусственным, неестественным, даже для него. — Мне нужно было убедиться, что ты в порядке, — сказал он негромко. Голос был глухим, но спокойным. — А, в машине этого сделать не вариант? До этого у тебя был поразительный успех в слежке из тонированной тачки. — Эмили медленно подняла бровь. — Я понимаю, трагичный настрой... Он не ответил. Просто стоял. Как ожившая обложка мрачного фанфика, в котором автор пересолил пафос и забыл про здравый смысл. Эмили вздохнула, подняла зонт повыше и сделала шаг в сторону. — Ладно. Ты стой тут. Мокни. Вдыхай тоску и сырые тротуары. А я пойду домой, выпью чаю и подумаю, что всё это — не моя жизнь, а реклама духов с претензией на сюжет. Она прошла мимо, и только на секунду ей показалось, что он что-то хотел сказать. Но передумал. Или промолчал намеренно. Когда Эмили вернулась домой, всё вроде бы было как обычно. Почти. Ключ подошёл к замку, свет зажёгся, на полу валялась та же зарядка с пожеванным проводом — но её что-то смутило сразу. Нечто крошечное. Нечто липкое. Нечто неуловимо… не её. На кухне, к примеру, стояла ваза с живыми цветами. Белые. Пышные. На них было странно смотреть — как на фото из Pinterest. — Явно не моя эстетика, — пробормотала Эмили, снимая рюкзак. — Это же буквально цветочный Гугл-картинки по запросу "романтическое начало новой жизни’". На стене в гостиной — незаметно появился постер, на котором тонкими золотыми буквами было написано: “Следуй зову сердца”. Где-то внутри неё крикнул внутренний голос:"Куда подевалась моя распечатка в натуральный рост с Котом Нуаром!?". Шторы, которые Эмили всегда оставляла собранными, теперь были драматично распущены, как будто сама комната пыталась сыграть сцену про “одинокую героиню, стоящую у окна в раздумьях”. На диване лежал новый плед. Бежевый. Уютный. С бахромой. Эмили точно его не покупала. Она бы запомнила списание с карты. — Да вы шутите, — прошептала она, оглядывая обстановку. — Это что, Home&Love Edition моей жизни? Только попробуйте убрать мою ps... Пока она пыталась взбодриться после бессонной ночи, ей снилось, что кто-то с серьёзным лицом переставлял ей книги по фэншую, Эмили решила позвонить Софии. Её единственной подруге, которая когда-то в порыве честности заявила: “Ты не главная героиня, Эми, ты как баг в визуальной новелле”. Она прокрутила список контактов, нашла знакомое имя, нажала — и… гудки оборвались. Абонент временно недоступен. Но на этом сюрпризы не закончились. Когда Эмили полезла в переписки, чтобы перечитать их мемы про мужчин, думающих, что женская душа — это брошюрка с инструкциями, их просто не было. Ни диалога, ни фото, ни аудио. Словно Софии никогда не существовало. — У меня, явно нет привычки сжигать мосты на ровном месте, но это уже что-то из разряда "было, да всплыло и утонуло". Позже, уже ближе к вечеру. Эмили налила себе чаю. Чёрного, с лимоном. Без сахара, но с внутренним горением на уровне "откуда в моей квартире вообще плед с бахромой?!" Она села на диван, и уставилась в пустоту. Но в её голове не было покоя — только мысли, прыгающие как лягушки с гиперрефлексией. — Если кто-то решил устроить из моей жизни малобюджетное Черное зеркало — советую сменить режиссёра, — пробормотала она. — Тут монтаж как в Ворониных: смех за кадром и ощущение, что вот-вот появится реклама обезжиренного кефира. Она уже и не знала, что хуже — то, что её жизнь медленно стилизуют под "лав-стори с выдуманным мафиози", или то, что она начинает замечать эти детали и не удивляется. Эмили пошла в ванную, выключив свет в коридоре. Влажный воздух, остатки пара после принятия банных процедур — хотя она точно все это время сидела в гостиной.Щелчок. Как будто закрылся монитор. Эмили замерла, глядя в зеркало. Оно начало запотевать. Словно бы в комнате становилось жарко, будто кто-то все еще принимает горячую ванну. На зеркальной поверхности проступили буквы. Ровно. Почти красиво. "Ты живёшь не по правилам" Она вздохнула, вытерла полотенцем и буркнула: — Ага. Наблюдайте. Только не забудьте лайк поставить и подписаться. Следующая серия "Ломаю шаблоны, в романе, без смс и регистрации". Потом посмотрим анпакинг здравого смысла. Если он остался на складе. День начинался не с кофе, а с опоздания — классика для Эмили. Она махнула на автобус, прыгнула в первое попавшееся такси и уставилась в окно, уговаривая себя, что ещё не всё потеряно. Пары можно будет догнать. Или хотя бы объяснить опоздание внезапной амнезией и квестом по спасению червяка из лужи. В салоне пахло дешевым ванильным освежителем и отчаянной попыткой водителя включить утреннюю попсу. Эмили уже почти смирилась, как вдруг: "Через 200 метров сверните налево… если готовы к любви" Она замерла. — Что? GPS бодро продолжал: "А затем… начните строить своё будущее вместе. Поверните направо на улицу Романтики." Эмили медленно повернулась к водителю: — Это у вас что, обновление прошивки от Яндекс навигатор? Тот только пожал плечами: — Не знаю, дочь поставила. Сказала, что так милее звучит. Наверное, типа для женщин. — Ага. А если я в следующий раз услышу от этой штуки “теперь целуй его”, — я просто прыгну на ходу, — буркнула Эмили и с раздражением достала из кармана наушники, будто это GPS лично предложил ей переехать в фанфик. Казалось, даже воздух вокруг сговорился. Солнце светило как в рекламе женских витаминов. Ветер трепал волосы так, будто оператор с вентилятором был за углом. Продавец в кафе смотрел на неё слишком долго. Нет, серьёзно. Что происходит. — Осталось только, чтобы голубь принёс мне записку от таинственного влюблённого, — пробормотала Эмили, поднимаясь по ступенькам в универ. В этот момент кто-то из студентов в коридоре буквально споткнулся у неё на глазах, случайно уронив стопку листов, где крупными буквами было написано: "Любовь случается внезапно." Эмили прошла мимо. — Вот и случилась. Лицом в бетон, — сказала она себе и отвернулась, пряча ухмылку. На большой перемене она забежала в буфет — просто купить чай. Парень на кассе посмотрел на неё взглядом, который в фанфиках описывают как «глубоким и знающим». Настолько знающим, что казалось, он уже прочитал финал их якобы совместной истории. — У тебя очень редкий цвет глаз, — выдал он, придавая фразе значимость космической истины. Эмили, ни на секунду не сбившись с ритма: — Редкий он потому что капилляры лопнули из-за недосыпа, это мой личный дешёвый косплей на Токийского Гуля. Он замер.Она взяла чай и пошла прочь, не оглядываясь. После пар, в маршрутке, где пахло терпким дезодорантом и чьей-то пиццей с утра, Эмили решила снова позвонить Софии. Трубку не брали. Она открыла переписку — вернее, попыталась. Её не было. Ни чатов. Ни голосовых с нытьём. Ни фоток, где они дурачились с фильтрами и делали вид, что умеют танцевать. Вместо этого — пустота. Как будто телефон решил сделать ей чистый лист. Внутри начинала зудеть лёгкая тревога. Мир как будто стёр тех, кто мешал сценарию. Тех, кто мог сказать: “Это всё ненормально”. Словно её жизнь медленно адаптировалась под чужую логику. Если бы у переоценённого трагизма был адрес — он бы заканчивался этим особняком. Двухэтажный коттедж, выкрашенный в цвет мокрой нефти, утопал в безупречно выстриженной тишине. Даже ветер казался отрепетированным — шумел строго по диагонали. На крыльце — выложенная вручную мозаика в стиле «римский триумф», изображающая… кого бы вы думали? Его самого. На мозаике Массимо с мечом, с взглядом в небо и, возможно, с намёком на шесть кубиков пресса. Он вошёл в кабинет. Или в логово. Или в тронный зал для тех, кто не выбрал сторону между офисным стилем и тюремной эстетикой. Стены были тёмно-графитовые, обтянутые бархатом, на ощупь напоминавшим дорогую депрессию. Потолок высокий, украшенный лепниной — но не классической, а в виде паутины. То ли намёк на сложность ума, то ли покупка по скидке из хеллоунского отдела. Книжные полки тянулись от стены до стены — толстенные тома с кожаными переплётами, выложенные в чётком градиенте от «тёмная ночь» до «пепел умерших надежд». Ни одна из книг не была открыта. Зато на каждой — тиснение: «The Art of War», «Макиавелли», «Анна Каренина» и «Как влюбить в себя с первого взгляда» последняя — с заметным износом на корешке. В центре — Массимо, в идеально выглаженном костюме, который будто сам умел дышать пафосом. Он стоял у окна. Влажный блеск на стекле был не от дождя — это он распылил освежитель, чтобы создать «погружение». Ему нужно было подумать. Но с каждым часом думать становилось опаснее. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. НЕ СООТВЕТСТВУЕТ МОДЕЛИ. НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ ПОВЕСТКЕ. ОШИБКА. Он повернулся, прошёлся по комнате. Его шаги были отрепетированы, но даже сейчас выдавали смутное беспокойство — как у актёра, забывшего, какая у него сцена. На полу — ковёр из Индии. Ручная работа. В каждом узоре — боль и безналичный расчёт. Он налил себе воды. Стакан ударился о подставку. Он хотел было включить музыку — но даже его личный плейлист с треками в стиле «мужчина страдает, но мужественно» вызывал раздражение. Перед ним стояли два монитора. На одном — замороженная картинка Эмили, снятая с камеры в кафе. Она улыбается. Кому-то. Не ему. На втором — пустой документ. Название файла: ПланА_правки_завершен_завершен2.0_ЗАВЕРШЁН.docx. — Она не по сценарию, — выдохнул он. — Она... отклонение. Мозг пытался найти логику. Может, она скрывает? Притворяется? Может, её сердце просто… особенное? Но нет. Там всё было на поверхности. И именно это и сбивало с толку. Массимо открыл папку. Фото Эмили. Скриншоты с камер. Записи. Наблюдения. “Ты должен был её контролировать.” “Она должна была тебя бояться.” Но она не боялась. Она откровенно его стебала. Ты не злодей, Массимо. Ты реклама на сайте, которую я игнорирую».Эти её слова жгли хуже, чем свежий маникюр на разбитом стекле. И всё же, несмотря на идеально вылизанный интерьер, несмотря на ровный свет бра и молчаливую тишину в комнате, — воздух вокруг Массимо был сгустком беспокойства. Его пальцы с силой сжали подлокотники кресла, и кожа захрустела, как будто тоже не выдерживала очередного сбоя в его внутренней системе координат. ОШИБКА. НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ. НЕ РЕАГИРУЕТ. В коридоре за дверью кто-то прошёл. Он даже не обернулся. Ему было всё равно. Словно весь мир, в который он столько лет вбивал свои правила, вдруг начал предавать его, скрипя и ломаясь, начиная с одного человека. — Эта девчонка, — выдохнул он себе под нос, — словно баг. В системе. Он прищурился, вглядываясь в пламя свечи на каминной полке. Оно дрожало. Нет, не от сквозняка. От того, что даже пламя понимало: здесь кто-то не по сценарию. Массимо встал. Медленно. Гладко, как будто всё ещё контролирует ситуацию. Но когда он подошёл к зеркалу — его отражение на миг не отразилось. И в этот момент он всё понял. Не до конца, но достаточно, чтобы впервые за долгое время почувствовать страх.