Часть 5

Скорпиус почти перестал говорить. Он отвечал на вопросы — кратко, сжато. Не грубил, не хамил. Просто будто вычеркнул всё лишнее, кроме уроков и воздуха. Даже Гермиону. В особенности Гермиону. Он сидел на занятиях, как статуя: замкнутый, напряжённый, и чаще всего в одиночестве. Только Джеймс держался рядом. Он не давил, не задавал вопросов, просто старался быть рядом их способом. Тренировками по квиддичу. Иногда Скорпиус соглашался. И каждый раз взлетал выше, чем планировал. Макгонаглл вызвала Драко на середине второй недели. Формально — из-за снижения успеваемости сына. На самом же деле, Малфой не подавал виду, что что-то не так, потому что за две недели он ни разу не пришёл. Гермиона узнала о совещании в последнюю минуту: «Вы были первой, кто узнал и были рядом при вспышке. Нам нужен ваш взгляд на ситуацию.». В кабинете было холодно. Макгонаглл сидела прямо, пальцы переплетены. Драко в абсолютно Малфоевской манере сидел напротив с каменным лицом, рассматривая различные магические артефакты и портреты директоров. Гермиона вошла последней. — Ситуация сложная, — начала Минерва, нервно постукивая по чашке уже остывшего чая. — Скорпиус не просто замкнут. Он эмоционально нестабилен. У этого есть риски. — Он переживает, — холодно сказал Драко. — Он теряет контроль над магией, — поправила Гермиона. — А это опасно и для него, и для других. Ему нужна поддержка. Драко взглянул на неё. Быстро. Сдержанно. Устало. Она уловила этот взгляд, ей был он уже знаком. С таким же взглядом она смотрела на Рона, когда он собирал вещи из их общей квартиры. — Ему нужно время. Он справится. Я его знаю. — с полной уверенностью ответил Малфой. — Время ему не поможет, если он будет считать, что никому не нужен, — выпалила она. — Он не должен переживать это в одиночку. — Профессор Грейнджер, — вмешалась Макгонаглл, — вы говорили, что у вас есть идея, как можно отвлечь учеников от распространения слухов и помочь Скорпиусу восстановиться? — Есть. — Она повернулась к Драко. — Весной будут соревнования по квиддичу. Мы можем начать подготовку. Сделать дополнительный курс. Я могу пригласить Джинни Поттер и Виктора Крама провести несколько тренировок. Они легенды своего дела. Это отвлечёт детей. И Скорпиуса тоже. Он любит квиддич, как и ты в его возрасте. Минерва кивнула. Драко молчал, но на его лице будто бы промелькнула грусть. — Если вы не против, — поспешно добавила она. — Я знаю, это ваша территория, квиддич. Вы занимаетесь финансированием школы в этой области. Я не хочу вмешиваться. — Приглашайте, — сказал он, наконец. Тихо. — Это, видимо, единственный способ, которым я могу воспользоваться ради сына.

***

Они приехали через несколько дней. Джинни была той, кем ее помнили до войны, как ураган, огненная, быстрая, с громким смехом. Виктор стал более спокойным, уверенным, но все еще мягким, не смотря на свой статус легенды квиддича, начиная с чемпионата 2014го и его триумфального возвращения. Ученики сбились в толпу, воздух звенел от предвкушения. Гермиона стояла рядом с ними, на трибуне. Впервые за долгое время — со светлым лицом. — Зря я это делаю, — пробурчала Джинни, натягивая перчатки. — Знала же, что будет холодно, злобно и куча первокурсников под ногами. — Ты обожаешь первокурсников, — рассмеялась Гермиона, смотря на миссис Поттер, которая с предвкушением смотрела на учеников. — А ты обожаешь указывать мне на это. — Кто-то же должен, — подмигнул Крам. Он смотрел прямо на Гермиону. Улыбался. Спокойно. Мягко. — Я бы соврал, если бы сказал, что не рад тебя видеть, — добавил он, чуть тише, наклонившись к Грейнджер поближе. — Хотя ты, кажется, рада больше ветру, чем мне. — Ты всё ещё флиртуешь так же, как в школе, — усмехнулась она, не сводя взгляда. — А ты всё ещё отвечаешь, — заметил он с той самой ноткой, от которой у неё перехватило дыхание. На поле дети носились, как сумасшедшие. Ветер, свист, крики. Джинни гоняла слизеринцев, как бешеная, а те, к удивлению всех, старались. Даже Скорпиус. Особенно — Скорпиус. Он выпрямился в седле, лицо было сосредоточенным, глаза — живыми. Впервые. Он кричал что-то Джеймсу, что-то язвительное, в их стиле. Гермиона смотрела на него. И в ее голове возник образ Драко на поле, когда он почти поймал снитч в конце четвертого курса. Те же движения, та же осанка во время полета, невооруженным взглядом было понятно, что он его тренировал. Она не заметила, как подошёл он сам. Он встал чуть позади. Молча. Скрестив руки, глядя в поле. Лицо у него было холодным. Но взгляд… взгляд был другой. Гермиона не оборачивалась. Но чувствовала его. Он не отрывал глаз — ни от сына, ни от неё. Когда Джинни крикнула «перерыв!», Гермиона засмеялась — легко, без оглядки. Крам подошёл ближе, слишком близко для старых знакомых. — Я смотрю у Поттеров талант в крови, — с интересом сказал Виктор, оглядывая поле. — Не думаю, что тут дело в таланте. Джинни посадила Джеймса на метлу едва он начал ходить, — ответила Гермиона, вспоминая то, как на праздниках Джеймс летал на своей маленькой метле по всей Норе, мешая готовить и сбивая гостей с ног. — Не зря, говорят про Гриффиндорцев, что они слишком смелые, — усмехнулся Крам. — Тебе есть, чему поучиться, не так ли? — ответила Гермиона, сама не понимая откуда в ней начал загораться огонь. — Только после вас, самая умная ведьма поколения, — от этих слов Гермиона залилась краской, как будто не было всех тех лет и того опыта, что она пережила. А Драко отвернулся. Позже, уже в коридоре, он остановил её. — Тебе весело, да? Она вздрогнула. — Ты о чём? — О, не говори, что не понимаешь. Позвала сюда свою первую любовь под предлогом, что это поможет ученикам. А сама флиртуешь, смеешься. Весело, да? — со злостью выпалил Драко, глядя в расширенные карие глаза. — Это плохо? — резко спросила она. — Что я смеюсь? Что твой сын смеётся? Ты вообще видел, как он сегодня летал? — Я видел, как ты позволила чужому мужику чуть ли не облапать тебя на стадионе. — И что? Я вижу, что это помогает ученикам. Это. Помогает. Твоему. Сыну. Или ты так не считаешь? Он шагнул ближе. — Я считаю, что ты никогда не умела быть на расстоянии. Всё время лезешь. Во всех. Во всё. — А ты, значит, до сих пор умеешь только закрываться. Ты даже не можешь с ним поговорить. Тебе же тоже больно, иначе ты бы не был тут. Он замер. Глаза напряжённые. Внутри — что-то сломалось. Только он, как всегда, не показал. — Не указывай мне, Гермиона, ты не его мать. — Но я — единственная, кто ему сейчас нужен. Они замерли. На мгновение. Даже не заметили, что подошли слишком близко друг к другу. Их носы почти соприкасались, когда наконец Гермиона развернулась и быстрым шагом направилась дальше по безлюдному коридору. GODDAMN КАКИЕ ОНИ ТУПЫЕ ПОЛУЧАЮТСЯ Я НЕ МОГУ