Глава IV.

Мир, который еще пару дней назад казался постулатным веянием нового времени, трещал по швам. Цунаде, путешествующая по самым отдаленным от Огня деревушкам (игральным домам), тут же выдвинулась обратно в Коноху, позабыв о радостях своей заслуженной пенсии. Казалось, даже осень поняла, что ни к чему больше радовать людей непривычным солнцем и теплом в период новой угрозы извне. И сейчас Коноха затянулась совершенно непривычными темными грозовыми тучами. Дождь настиг команду номер семь неподалеку от главных ворот Листа. И прекращался с тех пор лишь на пару часов, после чего снова тарабанил по крышам домов и окнам. Хатаке отправил сокола с зашифрованным посланием во все страны Альянса. Он попросил дать ему время прежде, чем он признает новую межнациональную угрозу, как некогда было с Акацуки, а после с Обито. Мысль о том, что им снова предстоит сражаться, претила ему. Он вырос на войне, потерял там всех друзей. Последняя война была ужасно разрушительной и масштабной по своей сути. Они боролись с самым настоящим Богом. А что происходит сейчас? Появилась группировка, которая ненавидит текущий мир, ненавидит содружество стран, ненавидит их «инфантильность» - как четко передал Учиха в своем рапорте после смерти нукенина, что безрезультатно был допрошен и погиб от своей же техники. Если бог может гневаться на людей за их проступки, то люди - единственные в своем роде, кто может ненавидеть мир. Говорят, с войны невозможно вернуться. Те, кто участвовал в сражении, терял близких, убивал и рисковал быть убитым каждую минуту, не сможет стать прежним. Не сможет без опаски ходить по улицам своей деревни, не сможет безоговорочно довериться народу, который некогда враждовал с его родиной, желая поработить, подчинить, завоевать или просто уничтожить из ненависти. Война в этом человеке поселяется навсегда, оплетая все его существо, убивая беззаботность, наивность, возможно даже любовь. Но тот мир, который образовался после Четвертой войны был другим. Хатаке был уверен, что это то самое невозможное, в которое не верил Джирайя, не верил Нагато, не верил Орочимару, не верил Обито. Не верили все, кто на самом деле пытался что-то сделать с этим. Понимание. Всеобщее, безоговорочное. И появившаяся организация точно будет пытаться снова рассорить Альянс, снова закрыть границы всей Великой Пятерки. Снова поселить раздор, недоверие и страх.

***

- Как прошло ваше первое задание? Слова Сены доходили долго. Саске даже позволил себе прямо смотреть на нее, понимая, что он вряд ли сможет даже подсознательно выдать хоть одну эмоцию. Хорошую или плохую, неважно. Даже в голове не укладывается. Саске Учиха обдолбался антидепрессантами. Всю дорогу обратно до Конохи с миссии он боролся с ознобом и желанием испепелить сокомандников и самого себя Аматэрасу. Та ломка, которая возникла в его теле, не давала ему собраться с мыслями. Даже Наруто не трогал его, думая, что это все последствия их неудачи. Как никак они едва ли не провалили миссию ранга D. Герои Четвертой Великой войны. Посмешище. Сакура избегала его взгляда, что ему стало даже обидно. Обидно, что он не смог увидеть ее трепета перед ним. Перед одними только глазами, полными злости и презрения по отношению к ней. - Я остался без таблеток на три дня. - Ответ на вопрос не был прямым, но Сена прекрасно поняла, что он имел в виду. Кохури уже взяла у него кровь, чтобы проверить на предмет приема препаратов. И да, он принимал все таблетки без исключения. Даже перетрудился, судя по его текущему состоянию. Сфера, что была невидима для него, могла сказать ей о многом. Это особый кекке-генкай ее клана, который никому не был известен. Эти умения не могли пригодиться для боя, не были годны даже для допросов, потому что определенное чувство не могло указывать на правду или ложь. Достоверность сказанного она определяет по многим факторам - чувство лишь один из них. Сфера была похожа на большой мыльный пузырь, в котором в зависимости от чувств и эмоций появляется тот или иной цвет. В случае с Саске сфера была всегда в темных тонах. Черный - ненависть. Серый - презрение. Прозрачный - чистое равнодушие. Иногда мелькали красные искры - цвет злости и гнева. И совершенно изредка желтый - дружеская привязанность. Хотя у него он больше оранжевого оттенка, как форма его заклятого друга. Яркие краски были больше исключением, чем системой. Сейчас же сфера была совершенно неподвижна, прозрачная настолько, будто бы человека под ней и вовсе не было. Эффект от передозировки одного из препаратов, назначенных ему, что обладал седативным действием. - Что ты чувствовал без таблеток? Я переживаю за то, что ты стал зависим от них. - Разве не в этом была суть моей терапии? - Саске не сводил с нее своего прямого взгляда. Равнодушного, совершенно пустого. - Конечно же нет. Что ты чувствовал, когда пропустил прием препаратов? - Озноб. Лихорадку. Злость. - Если бы он мог хоть что-то чувствовать, точно был бы удивлен, как просто ему дается раскрывать душу перед чужачкой, которую он всем существом ненавидел. Ее опасения подтвердились. Сознание Саске оказалось куда сильнее. Он сам провоцирует себя на злость, чтобы этим привычным чувством заменить все те другие, что тянутся наружу из-за приема препаратов. А может быть и из-за влияния его друзей, неважно. Только он хочет почувствовать что-то хорошее, как сам же одергивает себя. Такая терапия ему явно не подходит. Рано или поздно он сорвется на ту или иную сторону. Либо позволит себе снова чувствовать хорошее. Либо погрязнет в пучине ненависти, из которой только-только смог вылезти. Сена принялась что-то бегло записывать в своем блокноте, в котором не писала ничего за эти две сессии с Саске. По договоренности с ним и Хокаге, она не имела права записать и слово, сказанное брюнетом на этих приватных беседах. И брала с собой блокнот с ручкой больше по привычке, размещая его на коленях. И сейчас, увидев ее действия, Саске напрягся. - Я выпишу тебе новые препараты, передам Хокаге. Они будут доставлены тебе уже завтра. - Она вырвала из блокнота лист с рецептом, сложила вдвое и положила на столик рядом с собой. - Как тебе роль капитана команды номер семь?

***

- Мы никогда не имели отношения к Корню, Какаши. Хомура и Кохару, старики, что пережили три великих войны и видели за свою жизнь всех известных Хокаге, стояли теперь перед Шестым по его приказу. В кабинете не было никого, кроме них и Шикамару. Весь кабинет был покрыт печатями барьеров, чтобы никто чужой не смог подслушать их разговор. Отчаянный времена требуют таких же отчаянных мер. - Но вы можете знать, что стало с членами организации после смерти Данзо. Нам нужны любые зацепки. Тот факт, что шиноби преступной группировки имели печать неразглашения Корня и каким-то образом узнали о задании седьмой команды, создавал опасность как минимум шестого уровня. А значит, порядок распределения заданий, дежурство и караулы, пропуск в деревню путешественников и гостей из других стран, кардинально изменились. А точнее вернулись в то состояние, какими были пять лет назад в период высокой активности Акацуки во всем мире. - Большая часть корня перешла в Анбу. Остальные вернулись в свои дома и стали рядовыми шиноби. Список участников Корня был только у Данзо. После его смерти не думаю, что вы сможете найти хоть что-то о них. Какаши кивнул и жестом руки приказал им выйти. Напряженный Шикамару стоял тенью недалеко от входной двери, сосредоточенно анализируя всю беседу. - Думаешь, они говорят правду? - Спросил у него Хатаке, поднимая к нему взгляд своих серых глаз. - Вполне возможно, что они прикрывают сами себя, утаивая информацию о деятельности Корня. Как никак в текущих условиях она будет совершенно незаконна. Но вы сами говорили, Данзо был параноиком. В его стиле держать все важные данные только в своих руках. Хокаге устало потер переносицу и глубоко выдохнул, отдав последний приказ своему советнику.

***

Сразу по возвращении в деревню Какаши отстранил Сакуру от любой деятельности - миссий, тренировок, госпиталя. Она уже полностью восстановилась, даже ни разу не попросила поблажки к себе от сокомандников, когда в быстром темпе они возвращались обратно в деревню. От ранений не осталось и следа, даже полоски светлого шрама. А вот ее сердце и душа были ранены. И эти раны залечить она не сможет, даже активируя печать Бьякуго. Чувства хаотично накладывались одно на другое. То, как был нежен и чуток Гаара. И к нему в противовес пришелся ее сокомандник, ее бывшая, но, черт возьми, первая любовь. Та, что не забывается, никогда не утихнет полностью, будет преследовать в течение всей жизни легкой тенью тоски и боли. В пути она мельком ловила его взгляд на себе. Это были те глаза, бешеные, страстные, желающие ненавидеть и убивать. Последний раз эти глаза она видела в тот день, когда после Совета Пяти Каге отправилась убить Саске собственными руками. И, если она тогда критично отзывалась о себе, как о шиноби с задатками убийцы, то разумеется Учиха превосходил ее по всем параметрам. Потому что он получал от этого удовольствие. В то время, как Сакура страдала с каждой унесенной ей жизнью. Даже Сасори Красного Песка она по-своему жалела. Но жалела бы еще больше, если бы позволила ему убить своих друзей. Рациональная часть Сакуры твердила, что состояние Саске изменилось в корне после того самого поцелуя с Гаарой. Неужели он заметил? Даже если так, какое ему дело? Она теперь ему отвратительна? Возможно, он считает, что она - девушка низких моральных ценностей, которая может позволить себе ту или иную интрижку, короткую, быструю, яркую. То, что она могла задеть этим его самолюбие - отмелось сразу же. «Это ведь Саске», - пронеслось в ее голове. Он не способен испытывать к ней ничего, кроме ненависти и презрения. Возможно, он подумал о том, что она все еще осталась бесполезным грузом на их с Наруто плечах. Как бы то ни было, она единственная пострадала во время нападения. Харуно никогда не отрицала того, что она игрок - истинно командный. Ее способности не многогранны, а напротив - очень узки. Если она не ниндзя-медик, то шиноби поддержки. Специализируется на ближем бою с врагами, преуспевающими в тайдзюдцу. Оставьте ее один на один с мастером ниндзюдцу, она погибнет. Именно так ее и определили в ту самую команду номер семь. Она идеально дополняла этих двоих. Но время идет, война уже позади. Сакура получила звание джонина. И не справилась. Осталась за их спинами совсем одна и чуть не погибла, чуть не позволила убить Изумо - племянника самого феодала. Если бы он погиб, Какаши мог бы попрощаться с постом Хокаге. А команда номер семь осталась бы просто воспоминанием. Феодал бы не позволил славе о них, как прежде, греметь по всему миру. Мир, ставший предсказуемым, легким, медленным, безопасным сыграл с ней злую шутку. Она полностью ушла в медицину, позабыв о боевых тренировках. Изредка она могла поспарринговать с Ино или Хинатой, но это было прикрытием для простого дружеского времяпровождения. Спарринг был всегда куда короче, чем посиделки в чайной с данго после. Их столкновение с новой преступной группировкой явно не последнее. А значит, пора снова взяться за тренировки. От раздумий ее прервал стук в дверь. Сначала она подумала, что ей показалось. Но стук повторился, в этот раз, звуча более громко и настойчиво. Харуно сбежала вниз по лестнице и открыла. Нара, изрядно промокший от ливня, поздоровался с ней только кивком, сразу же переходя к сути: - Хокаге ждет в кабинете всю седьмую команду. Прямо сейчас.

***

- Какаши-сенсей, я запомнил чакру некоторых из них. Отправьте меня на миссию как можно скорее, и я их найду. В кабинете было темно. Несмотря на полдень, темные тучи погрузили во мрак всю Коноху и почти всю страну Огня. - И куда ты направишься? - Спокойно спросил у него Хатаке. - В Суну, куда же еще. - Наруто. - Включилась в разговор Сакура. - Где-где, а там они точно не появятся. Сейчас границу тщательно патрулируют шиноби Песка. Ты просто зря потратишь время. - Какаши, их мечи и сенбоны вытягивали чакру. Я видел такое впервые, за исключением этого. - Саске поднял руку, указывая на свой браслет. - Такое оружие официально запрещено, а значит, либо они делают его сами, либо закупают на черном рынке. Самый крупный в стране Безмолвия, деревне Занаваеса. Если и начинать, то оттуда. Хатаке одобрительно кивнул. То, что Саске некогда был на противоположной стороне от законности, в этот раз вышло им на руку. - Попасть туда невозможно, если нет специального пропуска черного покупателя. - Сказал Нара, но, увидев прямой взгляд брюнета, изогнул в удивлении бровь. - У тебя есть пропуск. - Я смогу провести с собой одного человека. - Только он увидел, как Наруто победно улыбнулся, тут же окстил его. - Только не ты, добе. Чакра там проверяется по всей территории. Девятихвостого обнаружат прежде, чем ты успеешь перешагнуть границу барьера. Нужен человек с отличным контролем чакры, чтобы по максимуму заглушить ее. Шикамару, Наруто и Какаши тут же перевели свой взгляд на Сакуру, которая приоткрыла рот в удивлении. - Исключено. - Отрезал Саске. Внешне Учиха был крайне спокоен. Его привычное равнодушие снова заняло главенствующую позицию среди всех его недоэмоций, что проскальзывали на лице еле заметными тенями. И, где-то в глубине души та самая рациональная Сакура, которая выходила вперед в сознании куноичи каждый раз, когда ей или близким грозила смертельная опасность, та Сакура, что всегда оценивает все трезво и холодно, была уверена в правоте наследника проклятого клана. Но та часть ее эго, что была задета прошедшей миссией, заставила ее подумать и принять в корни противоположное решение. - Боишься, что не смогу прикрыт твой тыл, Саске? - С фальшивой милой улыбкой спросила куноичи. Наруто округлил голубые глаза, выглядывая из-за плеча лучшего друга на девушку, которая только что... съязвила Учихе? - Ты и свой тыл прикрыть не в состоянии, Харуно. - Парировал он ей. - Довольно. - Сказал Хатаке, возвращая внимание всех собравшихся снова к себе. - Через два месяца начнется экзамен на чуунина в Облаке. Если наши враги способны проникнуть в любую страну, не исключена возможность теракта. Нам нельзя упускать ни одну ниточку, чтобы узнать о враге больше. Поэтому Сакура, вы с Саске отправитесь в страну Безмолвия. До границы вас будет сопровождать отряд. Наруто, разумеется ты отправишься с ними. Но ни при каких обстоятельствах не зайдешь на территорию деревни Занавеса. Только в крайнем случае.

***

Скользкое предчувствие надвигающейся опасности подействовало на Саске отрезвляюще. Да, он несколько дней провел под чертовски большой дозой седативного несмотря на то, что новые таблетки от психолога уже лежали в ящике кухонного шкафа. Если бы не тот остаточный эффект от них, заставил бы Харуно передумать идти на эту миссию вместе с ним. Он бы предпочел компанию Узумаки, того придурковатого художника, который стал членом команды номер семь в его отсутствие. Да кого угодно. Лишь бы не она. Ему не хватит таблеток терпеть ее. Никаких таблеток в мире не хватит, чтобы он смог контролировать свою злость и презрение в адрес несостоявшейся подружки Казекаге рядом с собой. Саске уже сутки не может есть. Седативные, с которыми он явно перестарался по прибытию в Коноху, крайне токсично сказались на его пищеварении. И сейчас он снова сорвался с места, бегом направляясь к туалету, над которым согнулся в очередном приступе. Рвать было нечем. Но приступы были такие сильные, словно вот-вот он выблюет все свои внутренности. Холодный пот неприятно царапал спину. Челка прилипла к бледному лбу. Идея обратиться к Хокаге, как он того и просил, на случай, если экс-нукенин почувствует себя странно, больше не кажется глупым и наивным проявлением слабости. Если он погибнет от психотропных, будет выглядеть еще более жалко, чем сейчас. Тем не менее он на ватных ногах дошел до спальни и рухнул на мягкий матрас звездой, не в силах больше пошевелиться. Все его ресурсы уходили на вздымание груди для новой дозы кислорода. Внезапно испортившаяся погода позволила ему скрыться в стенах своего нового дома. Узумаки не любил дождь. Он был создан для вечного солнца, которое сам и напоминал своей внешностью. Поэтому он не пришел к нему домой даже на третьи сутки после возвращения с миссии. Саске благодарил Ками за такое стечение обстоятельств. И взывал к своему сознанию, телу, желудку, да чему угодно, что ему нужно прийти в себя. Экзамен на чуунина скоро, а значит найти как можно больше информации о группировке ему нужно как можно скорее. Ему нужно. Он наконец почувствовал себя живым, почувствовал себя снова шиноби, почувствовал себя частью чего-то пока не совсем понятного. Частью деревни Листа? Или частью даже просто человечества, которое сражалось за мир и не хочет позволить разрушить его какой-то неизвестной организации. Как бы то ни было, у него появилась цель. Какаши уже ослабил печати на его браслетах так, что почти половина от прежнего запаса чакры теперь циркулирует по его телу. Но убрать медикаменты и сессии с психологом наотрез отказался. Он даже пропустил смешок при мысли о том, что это будет самая опасная миссия для него, возможно, за последние годы. Опасная потому, что он будет выполнять ее в совершенном психическом раздрае. Страна Безмолвия была одной из немногих, что никак не сотрудничала с Альянсом великой пятерки. Они не передавали данные о своей экономике, не закупали товары из других стран напрямую, не отправляли своих людей на экзамены на чуунина и джонина. Их границы были закрыты также, как в Амегакурэ. Войти туда можно было по специальному пропуску, который выдается по запросу. Разумеется, он был у змеиного саннина. Ведь часть товаров, что там выставлялась, принадлежала ему самому. Саске получил от него пропуск чисто случайно, когда они уходили с одного раскрытого убежища в другое, и по пути Орочимару решил пополнить запас подопытных. В деревне Занавеса можно было купить все, что угодно. От трав и оружия до людей. Проходили торги, аукционы. Шиноби с особым кеккей-генкай, которых поймали охотники за головами, стоили дороже остальных. Там были настоящие коллекционеры, расценивающие каждую новую уникальную способность, как часть своей многочисленной коллекции. Моральные ценности розововолосой куноичи явно не смогут смириться с тем, что сейчас происходит там. И, возможно, из-за ее человечности все пойдет коту под хвост. Учиха наконец-то почувствовал укол злости. Это было даже приятно. Злость на нее заглушила болезненный спазм желудка. Он даже смог прикрыть глаза и провалиться в сон, перед которым ненавязчиво думал о том, как ему придется спасать ее. Он был в этом уверен, даже не зная, что именно там произойдет. Она подставится, как делала это обычно. И он, как всегда, спасет ей жизнь.

***

Какаши понимал, что миссия крайне опасная. И внутреннее, уже ставшее перманентным, беспокойство за Сакуру больно кололо его грудь. Он был уверен в том, что Саске справится, несмотря ни на что. Как бы то ни было, браслеты, что поглощают его чакру - прихоть, которую он позволяет. Он позволяет думать, что его контролируют. Позволяет думать, что он подчиняется правилам. И действительно так может казаться. Ходит на сессии с психологом, принимает все назначенные лекарства. Но, что касается Саске, здесь никогда нельзя быть наверняка уверенным в его следующем шаге. Он ведет свою игру, всегда. Скажет одно, а сделает совсем другое. Поэтому отпускать его на миссию с Сакурой значило подвергнуть ее опасности, даже от самого Учихи. Если бы не Печать Бьякуго, которая может вылечить любое ее повреждение, он бы даже не рассмотрел ее кандидатуру. Даже, если бы других вариантов не было. Он бы предпочел отправить Саске совсем одного, если бы знал, что Харуно с большей вероятностью не сможет вернуться домой. - Шикамару, отправь сокола к Ямато. Мне нужно уточнить пару деталей насчет деревни Занавеса. Нара аж поперхнулся чаем, перебирая бумаги. Он округлил глаза, смотря на своего начальника. - Уточнить пару деталей у него? - Переспросил он, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос. Хатаке только кивнул, отчего Нара достал пустой свиток и передал ему. Глава деревни тут же начал писать краткие вопросы своим аккуратным немного мелким почерком. До чего же странным стал современный мир, что он попросит помощи у Орочимару?

***

С дождем закончилась и лихорадка, что мучила его на протяжении нескольких дней. Саске встал с постели с ощущением крайне пустого желудка. И первое, что он почувствовал - ужасный голод, а уже после головокружение и слабость от истощения. От Какаши все еще не было вестей, но сидеть сиднем и ждать приказа готовиться к миссии он не собирался. Отсутствие дождя располагало к тренировке. И точно одиночной. Показать Узумаки свое бледное лицо и синяки под глазами он не мог, никак не мог. Если информация о его плохом самочувствии дойдет до Хокаге, о миссии он может забыть. А потерять такой ценную ступень на лестнице его оправдания в глазах общества он никак не мог. Чем быстрее он устранит мировую угрозу, тем быстрее с него снимут браслеты, а также отведут от него назойливых сокомандников, позволяя продолжить свой путь в одиночку. Так, как он и планировал. Так, как он заслуживает. Учиха поднялся на ноги, борясь с желанием опуститься обратно на кровать и забраться под одеяло. Дома было холодно. Видимо, он забыл закрыть где-то окно. А скорее всего, везде. С трудом он прошелся по всему дому, защелкивая ручку окна каждый раз, как видел открытое. На полу под ним были уже высохшие дождевые лужи. Заниматься уборкой не хотелось. От слова совсем. День был пасмурный. Дождь мог пойти в любое время, а значит, отправиться на тренировочное поле нужно как можно скорее. Омлет сегодня был пресным. Саске не принимал никаких таблеток три дня, с той самой сессии с Кохури. Внутри него будто бы выскоблили все зачатки его чувственности, оставляя только вакуумную пустоту. Зеленый чай хорошо заполнил желудок, убирая назойливую боль. Она стала тихой, такой, какую он даже не заметил бы, будь занят мысленно чем-то еще, кроме своего состояния. Что ж, кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Саске подошел к кухонному шкафу, где было огромное количество медикаментов. Обезболивающее, снотворное и огромное количество пачек таблеток, выданных Кохури. Для разнообразия ему стоит прикупить что-то еще, нормальное, обычное, человеческое. Но думать об этом не хотелось. Новые пилюли, что выписала Сена - были меньше и по размеру, и по количеству на день. Цвет одного препарата был желтый. А второго - красный. Инструкция к ним не прилагалась наверняка, чтобы брюнет не смог понять, какой и как на него действует. Принимать их нужно одновременно. В прошлый раз он изучил инструкции к каждому препарату, подмечая для себя именно тот, что обладал сильной седацией. Сейчас психолог лишила его такой возможности. Делать нечего, придется принять их на свой страх и риск.

***

Сакура вышла из здания архива с множеством разных свитков. Они были разноцветные - серые, зеленые, красные. Большие и маленькие. Цунаде еще не ответила на ее письмо. И не уверена была, получит ли вообще ответ. Харуно рассказала своей наставнице, с которой переписывалась время от времени, о своих затруднениях в последнем бою. Ранее Сенджу всегда предупреждала ее о том, что Сакура исключительно командный игрок. Такой же, каким была сама Цунаде. Их запредельная сила не могла позволить противостоять ниндзюдцу напрямую. Но могла помочь уничтожить врага одним ударом, если ее напарники смогут дать ей возможность для этого. Это не было слабостью, не было недостатком. Это было особенностью. Такой, по которым все команды всегда включали в себе шиноби разного назначения, чтобы в совместной работе они были максимально эффективны. Корить себя за это не было смысла. Оставалось только приспособиться и жить дальше, обращая свои слабости в силу. Или позволяя своим союзником встать в слепых зонах. Никто не знал, что она собирается делать. Тренироваться в одиночку ей приходилось, но задания для тренировок ей всегда расписывала сама Королева Слизней. Сейчас же она решила попробовать все сделать самостоятельно. Так, как она никогда не делала. Так, как она не умеет. Поэтому стоит зайти так далеко, чтобы никто не смог увидеть ее, вмешаться в ее тренировку и... осудить ее неудачи.

***

На подходе к третьему полигону, он услышал грохот. Ударная волна коснулась его ног прямо под толщей земли. С нескрытым интересом Саске продолжил свой путь до тех пор, пока не увидел ее причину в центре площадки. Его площадки. От привычной высокой травы в округе не осталось и следа. Лишь кое-где торчали верхушки, выглядывая из-под золотистого песка. Сакура стояла по центру, изрядно запыхавшись. Вокруг нее от ударов на песке образовались неглубокие воронки. На ее бедре в разрезе платья он увидел десяток небольших свитков. Харуно выудила два, красных. Раскрыла оба и бросила по сторонам от себя. На них была печать огня. В мгновение, два больших огненных шара направились прямо в куноичи, окружая ее своим жаром с двух сторон. Пути к отступлению нет. Саске даже сделал шаг вперед в инстинктивном желании вытащить эту глупую девчонку из-под атаки, которую она сама же себе устроила. Но Сакура достала еще один свиток и, присев на песок, открыла его, сложила печати и ударила ладонью по пергаменту. Большая водная сфера образовалась вокруг нее, защищая от столпов пламени. Водная гладь булькала, испарялась, заполняя площадку негустым паром, а после и вовсе исчезла, когда огонь наконец потух. Розововолосая встала и схватилась за правое плечо. Сфера была выполнена недостаточно равномерно, поэтому в месте, где слой воды был не такой плотный, вода нагрелась слишком сильно и ошпарила ее. Приложив к плечу ладонь, она быстро залечила ожог. Услышав звук позади, она выудила кунай и резко обернулась назад. И каково было ее удивление, когда она увидела Саске, пристально наблюдающего за ней. Он расслабленно спиной оперся на дерево, скрестив руки на груди, и не сводил с Сакуры изучающего взгляда. Она подметила, что выглядит он болезненно. Тени под глазами, скулы четче обычного. Но интересоваться его состоянием ей ни к чему. Даже если спросит, ответа она не получит. - Я освобожу площадку через час. - Сказала Сакура и повернулась, собирая свитки. Харуно сложила их обратно в портупею на бедре. Она была явно недовольна результатом своих стараний. Выбрав самую отдаленную и непосещаемую площадку, она хотела восстановить обстоятельства боя на прошлой миссии по сопровождению. Найти свиток, что высвободит достаточно песка, чтобы покрыть добрую половину полигона, было трудно. Тем не менее, она нашла его. А также два свитка с запечатанной внутри огненной стихией и один водный. Если она не может справляться с ниндзюдцу своими способностями, может заготовить для себя достаточно печатных техник, чтобы в случае крайней опасности быть в состоянии защититься. Однако, это требует сноровки, хорошего контроля чакры для высвобождения техники нужного урона и длительности. - Если хочешь минимизировать свои слабости во время боя, начни с кендзюдцу. - Сказал Учиха, все еще стоя у дерева. Харуно была так увлечена критикой в свой адрес, что думала, будто ей все послышалось, что вздрогнула, услышав его замечание. - Я отлично управляюсь с кунаем. - Отрезала девушка, доставая новый свиток для продолжения тренировки. Со спины она услышала свист клинка и, инстинктивно выхватив кунай, тут же развернулась и блокировала удар его катаны. Он появился за спиной чертовски быстро и бесшумно. Учиха сделал еще несколько выпадов в ее сторону. Сакура отражала удар за ударом, пятясь назад. То, как он ворвался в ее тренировку, ужасно злило. Поэтому, сосредоточив чакру в кулаке, она попыталась нанести удар по корпусу в то время, как другой рукой заблокировала очередной удар его меча. Учиха подбросил свой меч вверх и, филигранно уклонившись от удара, перехватил ее руку, летящую в его грудь, за кисть и дернул в сторону. Оказавшись за ней, он прижал ее спиной к торсу, надежно удерживая на месте. А руку с кунаем заломал так, что лезвие чуть ли не упиралось в ее шею. Она пришла в себя, когда катана, выпущенная из рук, воткнулась в толщу золотистого песка в нескольких сантиметров от нее. - Сражаясь мечом я могу держаться от тебя на дистанции даже в условиях ближнего боя. Такого расстояния хватит для маневра в то время, как у тебя возможностей атаковать куда меньше. Сердце Харуно пропустило удар, когда она почувствовала его дыхание на своем ухе и щеке. Тепло его тела вызвало мурашки, пробежавшие от поясницы до затылка. Она приняла попытку вырваться из захвата, но все было безуспешно. Саске лишь усмехнулся ее действиям и сам отпустил, предварительно выдернув кунай из ее ладони. - Кендзюдцу не поможет мне блокировать ниндзюдцу. - Сказала она, уводя от него взгляд. Саске видел ее смущение. Наконец-то он увидел этот трепет, трепет перед ним и его краткой критикой. Он получил дозу того самого черного удовольствия, которое получал в боях, во время споров с Узумаки, во время перепалок с Хатаке, который прислушивался к нему, уже этим признавая его правоту. И от Сакуры, которая понимала всю свою беспомощность, сдаваясь перед ним без боя и других бесполезных попыток. Это перманентно. - Кендзюдцу поможет тебе не ловить сенбоны и кунаи своим телом. Он поймал себя на мысли, что дает ей совет. Совет? Или просто признает ее слабые стороны? Как бы то ни было азарт был сильнее злости на нее, которая обуревала его пока отдаленно, маленькими невидимыми волнами. Сакура выглядела так, будто серьезно думает о его словах. Кунай всегда был скорее дополнением к ее кулакам. Он был рядом на случай отражения атаки из сюрикенов и сенбонов, не более. В остальном она прекрасно справлялась голыми руками, пряча кунай обратно в набедренную сумку. Мысль о том, чтобы полноценно освоить искусство владения мечом, ее никогда не посещала. Однако, она пришла сюда сегодня, чтобы исключить свои слабые стороны. И, как бы она не отрицала этого, как бы ее не злила эта мысль, Саске был прав. Если она хочет иметь преимущество в бою с группировкой, ей нужно научиться держаться дальше на короткой дистанции, чтобы увеличить свои шансы на победу. - Давай еще раз. - Уверенно сказала Сакура, становясь в стойку. Саске даже поднял бровь в удивлении. Он ожидал, что сейчас на него свалится тирада детских оправданий. Сакура даже в детстве не могла открыто признать своей слабости, предпочитая просто плакать под гнетом обвинений в ее бесполезности, слабости и глупости с его стороны. Сейчас же она просит его что, о спарринге? Экс-нукенин был уверен, что пожалеет об этом. Но подошел ближе и, смотря ей прямо в глаза, вытянул катану из горы песка. Будь это кусанаги, у нее не было бы и шанса выстоять. Но сейчас это обычная тренировная катана, которых у него десятки в свитках призыва. Харуно была предельно сосредоточена, не упуская его из своих изумрудных глаз. Встала в базовую стойку. Брюнет не заставил ее долго ждать. Он снова бросился на нее, замахиваясь своей катаной раз за разом. Сейчас Сакура старалась уклоняться от клинка, отбивая атаки только в редких случаях. Встретиться кунаю с его мечом равносильно снова попасть под аналогичный подлый прием. В этот раз она решила это использовать. Если рукой ей трудно будет сократить дистанцию быстро, ногой она справится. Заблокировав удар его катаны кунаем, она наклонилась и попыталась ударить его ногой, наполненной чакрой, по ребрам. Он перехватил ее за место чуть выше щиколотки, где чакры не было, и потянул на себя, заставив потерять равновесие и упасть на слегка промокший от влажного воздуха песок. Острие его катаны тут же уставилось в ее грудь, обозначая неизбежный проигрыш. - Неплохо, но мой риннеган видит, где ты концентрируешь чакру. Мне не составило труда блокировать удар. Он убрал катану от ее тела и отошел на несколько шагов назад. Харуно поднялась с песка раздраженно, то и дело отряхивая с себя прилипшие из-за влаги песчинки. - Тебе нужно научиться приспосабливаться к любому стилю боя, к любому ландшафту, к любым техникам. Учиха бросил свою катану так, что она вонзилась в песок прямо на уровне ее руки. А после покинул площадку.

***

Через пару дней пришел ответ от Орочимару. Какаши, читая его чудовищно аккуратные иероглифы, удивлялся с каждым написанным словом. То, что случилось во время войны, вызывало у него крайне сильное непонимание. С появлением в его жизни такого ученика, как Наруто, он не удивлялся тому, что заклятый злодей в последний момент может принять светлую сторону. Так было с Забузой, так было с Обито, так было даже с Саске. Но то, что Орочимару после пробуждения от Вечного Цукуеми, добродушно сдастся под стражу Листа и согласится всю оставшуюся жизнь быть затворником в секретной лаборатории в окружении десятка Анбу и Ямато, который сам вызвался охранять змеиного саннина, не укладывалось в голове. Даже сейчас он совершенно без промедления ответил на интересующие его вопросы о деревне Занавеса. Догадаться о том, что на миссию туда отправится именно Саске, было легко. Только у него есть пропуск и базовые знания местности. Поэтому первое, что написал Орочимару, что с ним необходимо отправить Сакуру из-за ее возможности скрыть чакру. Люди без пропуска попадают под подозрение со стороны руководства деревни. Барьер расположен по всему периметру. В случае, если чакра незнакомца выйдет из-под контроля, чтобы совершить технику, что может повредить гостям или жителям страны, он тут же будет обнаружен и остановлен местными головорезами. Однако, печать Бьякуго Сакуры позволяет мало по малу черпать из нее силу. Даже ее медицинские техники или накопление чакры в ладони не позволит барьеру обнаружить ее. Это делает ее идеальным напарником для Саске. Также Орочимару рассказал о гостях этой деревни. Совсем скоро там будут проводить крупные подпольные бои. Их посещают все известные криминальные авторитеты из разных стран, чтобы поставить нехилую сумму денег или даже выставить своего бойца. Так как гостей будет много, наверняка Сакуру пропустят без проблем. Но остается одно - в качестве кого она туда пойдет. Кто она будет нукенину, что имеет пропуск черного покупателя? Подруга? Сестра? Или товар на продажу? Саннин предложил использовать Сакуру как шиноби-медика, которого Учиха привезет туда, как почетный трофей, на продажу. Или же они сыграют любовников, что, завязнув в преступном мире до мочек ушей, придут насладиться болью, кровью и страхом на подпольных боях. Каждый из этих вариантов был рискованным. Первый - что Сакуру, как трофей, решат похитить, узнав о ее богатых медицинских знаниях. А второй - что ученики просто откажутся выполнять задание, если нужно будет предстать во вражеской деревне в качестве любовников. Разумеется, такое часто практикуется среди шиноби всех стран. Какаши неоднократно был на задании под прикрытием чьей-то второй половинки. Когда ему первый раз приказали играть такую роль, он был смущен, нервозен и напряжен в течение всего задания. Потом стало легче. Зачастую, чтобы сыграть пару достаточно снять один номер в гостинице и пару раз друг другу улыбнуться на людях. Публичные проявления чувств, такие как объятия и поцелуи, напротив, чаще всего привлекут всеобщее внимание. Но как объяснишь это той, что одним ударом может снести гору? Или тому, что одним взглядом может убить? Если он каким-то образом все-таки уговорит их в этом участвовать, станет чуть ли не лучше Наруто с его умением убеждать и следовать своей воле.

***

Последующие несколько дней своей жизни Учиха снова привыкал. В этот раз эффект от таблеток был куда лучше. Он избавился от постоянной тошноты, что заставила его похудеть суммарно килограмм на пять, не меньше. От обезвоживания на руках проступили синеватые вены, которых ранее никогда не было видно. Прямо сейчас он рассматривал их в зеркале ванной комнаты после душа. И как это может привлекать девушек? Выглядит болезненно даже с рельефными тренированными мышцами. Послышался стук в дверь. Он обещал Узумаки спарринг сегодня. Как всегда блондин приперся не вовремя, в данном случае, куда раньше назначенного времени. Еще и к нему домой. Саске обернул бедра черным полотенцем. А после пошел в сторону двери, резко открывая ее с легким приступом раздражения. Зеленые глаза, что округлились и вопреки своей хозяйке задержались на его голом торсе, мгновенно оказались прикрыты миниатюрной рукой в черной перчатке. Ее губы были приоткрыты в попытке привести дыхание в норму. А щеки залились пунцовой краской, что на контрасте с черной перчаткой, казались еще ярче. Экс-нукенин хотел посмеяться, видя ее такое искреннее смущение. Он даже облокотился рукой о дверной косяк и склонил голову, изучая ее затянувшуюся реакцию. - Я... Я... - Залепетала девушка, растеряв все заготовленные слова с появлением сокомандника в дверном проеме. Учиха наслаждался. Сейчас даже больше прежнего. Новые таблетки напоминали что-то вроде легкого эйфоритика. И он даже позволил себе ухмыльнуться, пока глаза куноичи скрыты ее же рукой, насколько ему было приятно видеть ее реакцию на его тело. - Ты. Что? - Совершенно спокойно задал он ей вопрос, намереваясь растянуть свою пытку как можно дальше. Он уже чувствовал реакцию внизу живота. И, слава Ками, полотенце было достаточно плотным, чтобы позорно не раскрыть свою животную сторону перед Сакурой. - Я... - Она не нашла ничего лучше, кроме как из-за спины другой рукой вытянуть его же катану, показывая на причину своего внезапного появления. - Мне трудно разобраться с... Я хотела бы... Ты мог бы... Словесная неразбериха, что вылетала из ярких от смущения губ Сакуры веселила Саске. Она все еще закрывала глаза рукой и напоминала ту маленькую девочку, которая была с ним в одной команде. Ту, что он хорошо знал. Сейчас же Харуно другая. Он не знает женщины сильнее, чем она. Разумеется в плане физической грубой силы. Даже он так не сможет, вложи он хоть всю свою чакру в удар. Ему не хватает такого контроля, который есть у нее. Не просто так у нее на лбу ромб Бьякуго. И тем не менее она пришла к нему. И для чего? Просить его о помощи в тренировках с катаной. Его катаной, которую он по каким-то непонятным для него причинам оставил ей пару дней назад. Мир точно сходит с ума. Тот факт, что она не может вымолвить из себя прямой просьбы, развел в его груди огонь азарта. Ему хотелось, чтобы она попросила его. Хотелось, чтобы признала свою бесполезность. Чтобы была также благодарна, как была благодарна Казекаге. Или Наруто. Эти слова благодарности, в которых не скупятся его сокомандники, заставляют из раза в раз на них злиться из-за этой напускной вежливости. И то, что он хочет от нее - ничерта не вежливость, а признание. Признание того, что он выше нее, всегда, априори. - Открой глаза, Сакура. И скажи, зачем ты пришла ко мне. Его голос стал даже мягким. Так, словно он говорит с ребенком. Он протягивал слова медленно, так и норовясь наткнуться на ее новую непрошенную реакцию. А дала она ему их много, слишком много. Сакура чувствовала, как ее щеки горели, будто бы от ожога. В груди сжался ком. Эта детская тревога перед ним снова появилась, будто бы этих лет разлуки не было, будто бы не было ее тяжелых тренировок с Пятой Хокаге, не было ее блестящей карьеры, не было ее подвигов во время Четвертой войны. Черт возьми, Харуно, соберись! Куноичи наконец убрала руку от глаз и посмотрела прямо в его, разные, смотрящие на нее... с весельем? Она уже слышала, как он ей откажет. Скажет, что наконец она признала себя слабой, раздражительной, ни на что не годной. Учить такую он тем более не будет. Она медленно начинала ненавидеть саму себя за решение прийти сюда. И эта злоба на себя же помогла ей собраться с мыслями. - Ты - единственный во всей деревне, кто отлично владеет кендзюдцу. Его губы растянулись в самодовольной улыбке. Он чувствовал, как ее эмоции питают его внутреннюю пустоту, дают запас ощущения «жизни» на какое-то время. Ничто не может подпитывать так, как борящаяся с собой Харуно, которая одаривает его вниманием вскользь, совершенно не намеренно. И тут она пришла к нему, признала, что он лучший. Разумеется, так и было. И просит помощи. «Нет, она еще не просит. Но попросит» - подкинуло его разгоряченное сознание. - Зачем ты пришла ко мне? - Повторил он свой вопрос уже не без ноток раздражения в голосе. - Чтобы... ты можешь дать мне несколько уроков, так я смогу быстрее освоить кендзюдцу. Она снова потупила свои глаза в пол, но, когда наткнулась на его полотенце, поспешила поднять взгляд обратно к его лицу. - Попроси меня. Вежливо. Сердце упало в пятки. Губы сами собой приоткрылись для шумного вдоха. Саске стоял и смотрел в ее лицо, не упуская ни одной эмоции, ни одного движения. Он мазнул глазами по губам, когда она громко вдохнула, окончательно сбивая с нее спесь. Он сказал ей все то же самое, что и Гаара в Суне. И, если тогда она испытала легкое смущение, то сейчас ощутила совершенно непривычную реакцию внизу живота. Тягучую и чертовски неправильную. - Помоги мне освоить кендзюдцу. Пожалуйста. Учиха несколько секунд после сказанного молча наблюдал за ней, смотря точно в глаза, так, будто пытался что-то найти в ней, отыскать что-то скрытое. - Через двадцать минут на третьем тренировочном.