Глава VIII

Сон был такой короткий и чуткий, что его едва ли можно назвать сном. Сакура проснулась от тревожно бьющегося сердца, эхом отбивающим каждое из двадцати четырех ребер. В груди стоял тяжелый ком обиды и злости на саму себя. Глаза жгло от длительного воздействия соленых холодных слез. Чтобы снять отек и красноту, куноичи приложила ладонь к вискам, которую тут же озарило зеленое целебное свечение. В номере было тихо. Так тихо, что ее разум почти поверил в то, что она здесь находится одна. Сакура бы очень хотела, чтобы это оказалось правдой. Скользкое чувство внутри твердило, что объект ее притязаний все еще находится в гостиной, отсыпается после бурной нетрезвой ночи в компании с одной из здешних девиц. Сделай что-то подобное Наруто, Харуно бы отрицательно покачала головой и одарила его осуждающим взглядом, намекая, что расслабиться он смог бы после успешного завершения миссии. Но Саске. Она никогда не думала, что для него представляет ценность животный аспект его вновь вернувшейся социальной жизни. Никогда бы не подумала, что на таком важном задании он сможет найти время для краткого развлечения и удовольствия. Никогда бы не подумала, что он сможет это сделать на одной миссии с ней. Хотя бы просто из уважения к былым чувствам, которые всегда были односторонними. Отрешенный от всего людского и низменного он походил на прекрасного солдата, которого интересует только война - большая или маленькая, не важно. Он умеет сражаться, преследовать, искать правду, но никак не любить. Хотя его ночное приключение вряд ли можно сравнить с любовью. Харуно в очередной раз провела рукой с лечебным дзюдцу по своей шее, там, где она все еще ощущала боль от засоса и укуса, оставленного напарником. Такого отчаянного, болезненного, полного чувств, о которых даже Сакура не имела понятия. Она вылечила его сразу, как оказалась в номере. И уже тогда от этой метки не осталось и следа, даже самого маленького. Но она прикладывала руку к шее снова и снова, надеясь, что она сможет искоренить это и из своей памяти. Оставаться в номере не хотелось. Не хотелось встречаться с ним взглядом, замечать на его шее и руках остатки былой страсти. Сакуре вообще больше не хотелось быть здесь, на этой миссии, в этой деревне. Но, как некстати, покинуть она ее сможет только держа за руку человека, что снова нашел способ разбить ее сердце, не прикладывая к этому особых усилий. И даже обидных слов, как было раньше. Хотя она бы предпочла снова услышать «слабая», «раздражаешь», «бесполезная». Хоть что-то, кроме такого явного и направленного на нее равнодушия. Стрелка часов приближалась к 10 утра. Сидеть в постели в такое время непозволительно для шиноби. Сакура взяла со стула свою одежду и подошла к двери. Занесла руку над ручкой и все никак не решалась отворить ее. В ушах так отчаянно отбивалось собственное сердце, что у нее затряслись руки в ожидании нового приступа истерики. А вдруг он не спит? Вдруг он напротив, ждет, пока она выйдет? Ждет, чтобы сказать ей то, что не смог сказать, как только вернулся, пьяным, расслабленным и равнодушным. И все же она решилась. Одним резким движением ручка двери повернулась, и она наконец увидела его. Саске крепко спал. Возможно, всему виной алкоголь или поздний сон, не суть важно. Одеяло сбилось к торсу так, что Сакура воля не волей видела эти проклятые метки. И, если торс он сможет прикрыть футболкой, то шея, пострадавшая больше всего, так и останется открыта для всех и вся. Да к черту всех. Для нее. Она направилась в ванную, но остановилась у дивана, рассматривая его. Учиха даже не проснулся, бровью не повел от ее шагов. Может, залечить его? Прямо сейчас? Может, так она будет меньше думать о том, что случилось этой ночью? «И так показаться еще более жалкой», - критично подметило ее сознание. Девушка задержала дыхание, чтобы хоть как-то совладать с той сердечной чечеткой, что так и норовилась разбить в щепки ее ребра, и направилась в ванную.

***

Куноичи ходила по деревне одна лишь раз, когда покупала все необходимое для лаборатории. Днем здесь очень мало народу, даже большая часть лавок и заведений оказалась закрыта, рассчитывая больше на ночную публику. Поэтому сейчас она была более спокойна, чем раньше. Она отчаянно пыталась привести все внимание к миссии. Чем быстрее она ее выполнит, тем быстрее окажется за пределами этой деревни, рядом с друзьями, которые смогут вытеснить экс-нукенина из ее головы и поля зрения. Судьба явно играла с ней злую шутку, ненароком сталкивая с Саске снова и снова. И эти столкновения сильно отличались от того, что было в детстве. Катана, висящая на ее талии, тому доказательство. На самом деле, Харуно действительно полюбила кендзюдцу. В этом есть что-то особенное. Так, словно ее женская грация слилась с тайдзюдцу и смертоносным острым лезвием, что она усердно полировала перед тем, как отправиться на это задание. Хотя что-то ей подсказывало, что не владей кендзюдцу Саске, она бы никогда не обратила внимания на искусство меча, точно нет. Совершенно неосознанно куноичи остановилась возле неприметной лавки. Ее привлек черный дым из небольшого дымохода и стук молота по металлу. Это наверняка была лавка плотника. У нее не было названия, ни одной вывески, даже самой маленькой. Этим она отличалась от всего остального вокруг, пестрящего, яркого, так и зазывающего оставить на развлечения немалую сумму денег. Сакура не смогла перебороть свое любопытство и вошла внутрь. Напротив каменной красной печи стоял пожилой мужчина. Его серая майка была покрыта потом и сажей из-за работы у огня. Своим молотом он выбивал небольшой меч, который снова положил в печь, когда услышал шаги позади себя. - Вы пришли за заказом, юная леди? Сакура опешила от его обращения. Среди общего контингента этот старик явно выделялся особыми манерами. - Нет, нет. Мне просто стало интересно. Это место не такое, как... - Все в округе? Да, я знаю. Когда я был юным, как вы, эта деревня была другой. Возможно, я - все, что осталось от прошлого Занавеса. Харуно улыбнулась ему милой и мягкой улыбкой, устремляя свой взор направо. Большое количество оружия - кунаи, сюрикены, сенбоны. И все сделано кропотоливо, руками бедного худого старика. - Вы первая девушка, что зашла в мою лавку за последние несколько лет. Я хотел бы сделать вам подарок. Выбирайте любое оружие, отдам даром. Харуно поклонилась, подходя к стеллажам. Кунаи и сюрикены ее не интересовали. Перебегая от одного к другому, ее взгляд уловил катану, спрятанную на самой дальней полке. Она была... черной. Сакура встала на носочки и с трудом, но смогла дотянуться до рукояти. - Такой необычный цвет. Из чего она сделана? - Вы так наблюдательны. Это ванадий. Наиболее черный металл из всех, что известны. В деревне Занавеса большие запасы. Ванадий. Сакура уверена, что никогда об нем слышала. По спине пробежался холодок. А боковое зрение уже просматривало обстановку на предмет путей к отступлению, если старик решит напасть на нее. Хотя, что-то ей подсказывало, что он не причастен к массовому производству оружия. Скорее он тот, что случайно знает этот маленький секрет из-за своего возраста. И из-за того, что всю свою жизнь прожил в этой деревне. Харуно крутила в руке катану, смотря, как на свету она переливается из черного цвета в графитовый, и обратно. Она поймала себя на каком-то научном любопытстве. Если одна капсула из ванадия способна медленно убить человека, попав внутрь его организма, что можно сделать этой катаной? - Видимо, эта катана - чрезвычайная редкость. - Завороженно сказала Сакура, уже готовясь положить ее на место на полке. - Продажа ванадия и его добыча под строгим запретом со стороны нового Дайме. Но я хочу сделать вам подарок. Это последняя катана, что у меня есть. Так вы и меня спасете от возможного преследования со стороны полиции. Берите, я настаиваю.

***

Язык неприятно прилип к небу, во рту все еще чувствовалось отдаленное послевкусие саке. Как его угораздило так напиться? Несмотря на то, что к возвращению в номер Саске полностью протрезвел, все тяготы выведения алкоголя из организма он чувствовал явно. В его голову с опозданием приходили разные мысли. Хотелось пить, есть, сходить в душ. И... где Харуно? Он сел на диване, тут же схватившись рукой за голову, которая вот-вот разболится страшной похмельной болью. Подавив чувство тошноты, он осмотрелся. Солнце далеко не в зените. Он бы сказал, что уже 2-3 часа дня. И по гробовой тишине в номере он убедился, что находится здесь совершенно один. В голове сразу же вспыхнул образ Сакуры, что встретила его по возвращению. Светящиеся зеленые глаза, на которых застыли слезы. Румяные щеки и красный кончик носа от продолжительных рыданий. А в каком виде он пришел? Полуголый, пьяный и расцарапанный девушкой, которая стала ею в его сознании на несколько часов. Сейчас он ненавидел себя за свою несдержанность, а именно в том, что позволил ей увидеть себя... таким. Да, он сделал то, что хотел. Наконец-то смог сбросить накопленное напряжение за те три года, что он провел в заключении. И, по идее, он должен испытывать облегчение. Но почему на душе тогда так паршиво? Его сознание не любило оставаться в виноватых, поэтому тут же принялось набрасывать ему оправдание одно за другим. Но каждое следующее было далеко от того, что тяготило прямо сейчас его душу, готовясь расцарапать ее включья своими осуждающими когтями. Вечно раздражающая Харуно перестала быть таковой только из-за его таблеток. Да, она стала выше, красивее, женственнее. Но она всего лишь оказалась рядом не вовремя, вынуждая Саске обращать на нее внимание только из-за метаморфоз, что вызывали препараты. «Но это не вынуждало тренировать ее. Ты этого захотел сам». А стоит ли вспомнить его реакцию в коридоре северного крыла колизея? Если бы она попросила его, если бы только сказала, что хочет его также сильно, он бы сдался и взял ее. Но она не просила. Голова раскалывалась под обилием мыслей о розововолосой девчушке, задеть которую в прошлом он был бы только рад, и желательно побольнее. Но сейчас не чувствовал никакой черной радости от того, что сделал. И более того - она покинула номер. «Счастливчик, не отпускай ее гулять одну. Потом не найдешь», - эхом раздалось в его голове, и он наконец встал с дивана, направившись бегом в душ.

***

Когда дверь в ванную открылась, Учиха был уже полностью одет. Вместо футболки на нем красовалась водолазка с высоким воротом, полностью скрывающая его тело. Внешне он был совершенно спокоен, хотя в мыслях было столько фраз причитаний и ругательств на Харуно, что мирно сидела на подлокотнике дивана. Она даже не взглянула на него, молча протягивая стакан с мутноватой жидностью. Но Саске не сделал и шага в ее сторону, ожидая хоть каких-то объяснений ее исчезновения. - Это поможет вывести алкоголь из организма. Я кое-что выяснила. На удивление, голос Сакуры был совершенно спокойным. Так, будто она вслух читала книгу со скучным рассказом. Ее внешний вид не выдал даже отсутствие полноценного сна, не то, что многочасовой ночной истерики. Куноичи поставила стакан на журнальный столик и встала с дивана, отходя к окну на несколько безопасных метров от напарника. Саске подошел и взял стакан, перед этим несколько раз втянув запах содержимого, и выпил залпом. Увидев, что Учиха готов слушать ее, Сакура вынула из ножен катану и бросила ему. Тот в свою очередь ловко ее поймал. - Купила в лавке у пожилого плотника. Он рассказал мне о металле. Это ванадий. Раньше никогда о таком не слышала. В Деревне Занавеса имеются большие запасы, но по приказу нового Дайме продажа и добыча ванадия под строгим запретом. А еще... - Выдержала паузу она, чтобы привлечь к себе максимум внимания напарника. - Новый Дайме был генералом во время Третьей Великой Войны. Саске чувствовал, как с каждой минутой ясность сознания возвращается к нему больше и больше, чувство тошноты отступало, а сам он пополняется силой и энергией. Он не знал, что ему дала напарница, но был крайне благодарен за это. Но не настолько, чтобы сказать это вслух. - Он уже мог сдать тебя Дайме и его Анбу. - Непривычно спокойно сказал Саске. - Где ты взяла катану? Будет чудом, если за тобой не следили. - Саске, я бы обязательно согласовала с тобой свой поход или даже взяла тебя с собой, если бы ты не отрубился пьяным сном. - Она ему что, нагрублила? - Самое время выяснить, кто этот Дайме и как он связан с группировкой. Не произойди события прошлой ночи, Харуно бы побоялась с ним говорить так. Она бы непременно отмолчалась или сказала что-то нейтральное, что перевело бы разговор в другое, более конструктивное русло. Но не в этот раз. Ей хотелось показать, что она не станет трепетать перед ним. Показать, что ее былые слезы, что устилали зеленые глаза своей блестящей пеленой, она подавила также быстро, как он подавил желание к ней самой. Их взгляды встретились в этой немой борьбе, но именно Учиха был первым, кто отвел взгляд. Кивнул ей в немом согласии и встал с дивана. Саске покрутил в руке катану, что нашла девушка. И, приложив к своей ладони, несильно надавил самым наконечником, пуская несколько капель бордовой крови. Но не почувствовал потерю чакры. - Этот металл обладает отличной проводимостью чакры. Более того - имеет свойство накапливать ее вдали от первоисточника. Без чакры определенного кекке-генкай и печати, которую мы увидели на капсуле, оружие не будет вытягивать стамину. Экс-нукенин слышал об этом впервые. Каким бы оружием не обладал его наставник-саннин, такими свойствами он не мог похвастаться. Не удивительно, что сбыт ванадия теперь под полным контролем правительства. Белых пятен в их миссии становится все меньше. Он наконец почувствовал азартный огонек, предвкушение скорой разгадки этой головоломки. Саске опустил катану на пол, прислонив рукоять к подлокотнику дивана и выпрямился, повернувшись к Сакуре. Кто бы мог подумать, что ее неосторожное любопытство сможет ускорить сбор информации? Зеленые глаза настойчиво избегали его. Она смотрела ему куда-то в грудь, нервно покалывая ногтем большого пальца указательный в сжатом кулаке. Она нервничала, пусть и лицо выглядело максимально расслабленным. Учиха словно видел ком в ее горле, ауру неловкости и смятения из-за его присутствия рядом. И все, что он мог сделать - это оставить ее одну. - Скажи мне, в какой лавке нашла катану. Я посмотрю, что еще знает этот старик.

***

Вырвавшись из номера, он смог наконец выдохнуть. Находиться дольше в обществе куноичи было для него смертеподобно. Он сам не понимал, что именно чувствовал. А главное - почему. Он ничего ей не должен. Было бы гораздо хуже, если бы он, как Узумаки, проводил такие кратковременные интрижки у всех на глазах. Сейчас же он почувствовал себя подростком, пойманным взрослыми со сверстницей, с которой они решили познать горизонт плотского удовольствия. Стыд, неловкость, вина. Он успел забыть о таком коктейле чувств, который не посещал его с детства. Но как он мог заметить, рядом с Харуно происходит все из ряда вон выходящее. Ком его вины свернулся где-то в районе желудка, разнося навязчивый тремор по всем конечностям, особенно подбивая кончики пальцев. Его раздражала эта реакция. В кармане набедренной сумке лежали таблетки. Но стоит их принимать сейчас, едва ли справляясь с похмельным синдромом? Наверняка, нет. Хотя перспектива пропуска приема рядом с Сакурой его не прельщала. Старик в лавке не успел даже поздороваться с новым посетителем, как был погружен в гендзюдцу. Он знал не так много. Самое важное уже пересказала Харуно. Дайме действительно строго-настрого запретил добычу ванадия около двадцати лет назад. Даже говорить о нем было запрещено на законодательном уровне. Со временем о нем просто забыли. Помнил об этом разве что старик, который в своем плотничьем прошлом работал с ванадием лично. Дайме был не менее скрытой фигурой, чем таинственный металл с поразительными свойствами. Он появлялся в деревне редко, в основном находясь за ее пределами. Был генералом армии Кири во время второй великой войны шиноби. Информации о нем не было ни в архивах, ни в газетах. Вечером, когда солнце уже опускалось за горизонт, он решил проверить разум рядовых джонинов. У них не было формы, как было в деревнях стран Альянса шиноби. Они отличались от гостей Занавеса черной банданой поверх головы. Ни отличительного символа, ни цвета, ничего ровным счетом. Ходили «дежурные» парами или по трое на приграничных территориях. Влезть им в голову было не так сложно. Он проверил одну пару караульных, вторую, третью. И везде натыкался на одно и тоже. Во время встречи с Дайме их разум словно отключался. Его образ казался размытым нечетким пятном. А разговор слышался будто из-под толщи воды. Кем бы ни был Дайме страны Безмолвия, он был мастером гендзюдцу.

***

- Значит, того парнишку-связного отправил Дайме? Предварительно защитив себя от возможной засады? Сакура прикусила губу, расхаживая в гостиной. То, какие новости принес Саске, заставило ее драматичную натуру уступить место иннер-Сакуре - сосредоточенной и трезвомыслящей. - Я уже отправил змею Наруто. Он сможет отправить запрос Какаши напрямую через обратный призыв. Если Дайме участвовал в третьей великой войне, о нем должны остаться записи в Кири. То, что их задание вышло на уровень главы страны, даже такой посредственной, как Безмолвие, делало проблему политической. И заставляло Коноху признать угрозу межнациональной в случае, если им удастся доказать причастность Дайме к нападению на команду номер семь в Суне. Помимо этого они, как шиноби другой Страны, не имели права прямо нападать на Безмолвие. Они рассчитывали, что встретят здесь нукенинов, проходящих мимо для более выгодных торгов, и только. Но наткнулись на то, что им едва ли по силам. - Если он также хорош в гендзюдцу, возможно, что... - Замялась Сакура, но фразу продолжили за нее. - Да, возможно, я не смогу ввести его в гендзюдцу и проникнуть в голову. Нам нужно больше узнать о нем прежде, чем встречаться лично. - Ты смог узнать, где он? - Судя по всему, он доверяет только горстке людей. И найденные мной караульные - не из их числа. Такой контроль над воспоминаниями я вижу впервые. Они даже не осознают, как много информации забывают после разговора с ним. Они вот-вот вышли на финишную прямую их задания, как снова вынужденно вернулись к началу. Захватить Дайме другой страны они не имеют права без открытого военного конфликта, поддержанного Альянсом. Один вариант - выйти на кого-то из близкого круга, того, кто располагает информацией о группировке. Оружие, которое производит Дайме - лишь одно звено огромной цепи противников мирного союза пяти Великих Стран. И жертвовать этим миром ради незаконного оборота оружия, которое, не имеет никакого смысла. Саске запустил руку в волосы и устало выдохнул, направляясь в сторону двери. Сакура сдержала порыв окликнуть его, но он, словно понял ее намерения, повернулся у самого выхода и сказал: - Я попробую найти еще что-нибудь, пока не мы не получим информацию от Какаши.