Глава IX

Чертовы таблетки перестали помогать. Никакого спокойствия, равновесия, стабильности, даже эйфории, которая была сначала. Грызущая внутренности пустота. Он пробовал увеличивать дозу, пробовал напротив, не принимать сутки вовсе, но лучше не становилось. Саске перенесся в те дни, когда отправился без таблеток в Коноху из Суны. Гнев клокотал внутри него адским пламенем, рискуя вырваться наружу с каждым язвительным словом в адрес сокомандников. Отличие от его прошлого состояния было одно — он не имеет права выплеснуть свою злость на Харуно, только не на нее. Не после того, что он сделал. Внутренний монолог в его голове, обычно озвучивающий мысли, стал его противником. Раз за разом демон в его мозгу отпускал что-то язвительное, обесценивающее, критикуя каждое его действие, неизменно возвращаясь к ней. Раззадоренная фантазия подкидывала образы, озвучивая их томным на выходе голосом. «Спасибо, Саске». Черт, есть ли еще в этом мире люди, которые благодарят так? С искренним воздыханием, с таким томным желанием, что член встает как по команде, по чертовому будильнику. И хочется сделать все, все, чтобы еще раз услышать эту благодарность на ухо, почувствовать, как она опалит кожу своим горячим дыханием. Вихрь неудовлетворенности, который он заглушил всего на мгновение, смешался со злостью и нетерпеливостью. Задание затягивалось. Вся обстановка вокруг так и норовила выбить его из колеи, сорваться, сделать все по-своему — громко, кроваво, но эффективно. Браслеты на руках, металл которых холодил его каждую ночь, напоминали о том, что он несвободен. Вынужден ходить по струнке для всех Каге, которых ему не повезло обидеть в прошлом. И ради деревни Листа, которую он не так давно грозился стереть с лица Земли. Это только подкидывало дров в огонь Аматэрасу, что бушевал в его душе. Он не мог спать дольше трех часов. На третьи сутки его разум и вовсе отказался мыслить рационально. Он возвел в постулат приказ не пересекаться с Сакурой, пока не получит ответ от Какаши по их дальнейшим действиям. И все, что он мог — бренно скитаться по Занавесу, исполняя свою записанную на пластинку адекватности волю. Время от времени он проникал в сознание гостей деревни или тех, кто похож на караульных джонинов. От недосыпа даже шаринган перестал тщательно впитывать информацию. Он понял это, когда люди, которых он вводил в гендзюдцу, пошли по второму кругу. Он заметил, что в руках появился тремор. Суставы скручивало так, словно его ломает. От осознания этого он даже засмеялся, низко, почти истерически. Черт подери, на что он подсел? Что происходит? А, главное, почему? Кохури не рассказала про действие новых препаратов. Только то, что они должны быть легче предыдущих. Возможно, переходить на более легкий вариант не стоило? Особенно, на таком затяжном задании? Во время обучения с Орочимару Саске узнал, каково это, когда собственное тело тебя не слушается. Змеиный саннин проводил на нем опыты, не болезненные, но сильно влияющие на организм. Давал препараты, понижающие температуру так, что ему приходилось постоянно мерзнуть или, напротив, повышающие, заставляющие внутренности гореть огнем. Он мог ускорить отклик той или иной конечности на нейронный приказ мозга. Тело — не более, чем механизм, который можно настроить под свои потребности. Но, чтобы его подводил разум... Он, как искусный игрок с сознанием, попал в свою же ловушку. Но в отличии от гендзюдцу — из этой куда сложнее выбраться. Может быть, это все техника его психолога? Таблетки — лишь вспомогательное средство? Но технику невозможно поддерживать на таком расстоянии, разве что Узумаки способен на такое. Но он очень сомневается, что под юбкой Сены скрываются несколько хвостов биджу. Тогда в чем причина? А может быть, в ком? Его внутреннее Я, ополчившееся на своего хозяина, всегда приводило его к Харуно. Но он не понимал, каким образом его чувственность найдет себя в этой девушке? Да, когда-то она для него что-то значила. Но эти времена покрыты мраком давно ушедшего прошлого, безвозвратно утерянного. И они никогда не смогут восстановить связь, которую он перерубил кунаем в тот день, когда покинул Коноху. Он был уже на подходе к отелю, как услышал за спиной какое-то едкое высказывание. От такого же едкого человека, судя по всему. — Хороший у тебя меч, парнишка. Тебе явно не по возрасту. Саске без спешки повернулся. Трое шиноби, на первый взгляд из Тумана. Недаром они заинтересовались его Кусанаги. Один из них вышел вперед и обнажил в хищном оскале свои акульи зубы. Учиха не смог сдержать своей улыбки, даже не утруждаясь взять катану в руки. Он с ними справится голыми руками.

***

Ожидание с каждым днем становилось все напряженнее. Информации от Хокаге не было, как и от Саске, который пропадал вне номера сутками. Сакура даже думала, что он и вовсе не возвращается, даже глубокой ночью, пока однажды не решила его подстеречь. Он вернулся далеко за полночь. Кромешная темнота не позволила ей увидеть стрелки часов, но было определенно поздно, очень поздно. Он двигался по номеру бесшумно, скрывая свои шаги чакрой. Его нежелание пересекаться с ней было непонятно. Это она должна чувствовать себя неловко. Это она должна испытывать жгучий стыд за то, что позволила своим эмоциям взять верх над разумом. Это она должна испытывать вину за не до конца изничтоженные чувства. В конце концов это она застала его в том виде, в котором не должна была видеть. Неужели она снова стала для него навязчивой обузой? И единственное, что обеспечивало плюс минус нормальную коммуникацию на задании — ее нейтралитет к нему? Ответов на миссию, казалось, было больше, чем на поведение экс-нукенина. После своего ухода в тот самый день он больше не ограничивал ее передвижения, не обсуждал свои находки или их отсутствие. Предоставил ее самой себе и она была этому рада, но лишь отчасти. Сакура хотела бы оказаться сейчас рядом с Наруто. Этот крикливый мальчишка всегда мог вернуть ее в строй парой-другой шуток. Его улыбка была способна уничтожить собой любую тьму, даже плотную и непроглядную. И нукенин, изредка появляющийся в соседней комнате, тому доказательство. Он плохо спал, если спал вообще. А точнее — если выбирал своим ночлегом их номер. Куноичи несколько раз порывалась выйти и проверить его, но не была уверена в том, что не увидит новых отметин от ногтей и засосов. Если он не просит помощи, значит его ничего не беспокоит. Или он не хочет просить. Что приводит к тому, что помощь ему не требуется. Их легенда о том, что они влюбленная пара нукенинов, сыпалась на глазах. Хотя, признаться, на них никто не обращал ровным счетом никакого внимания. Сакура даже не помнила, когда последний раз выходила из номера. Еду любезно оставляли у двери после заказа на ресепшене. В остальном у нее было все необходимое для того, чтобы развеять себя на период томительного ожидания. Она провела все возможные опыты с найденной на боях капсулой. Она работала с ней так много, что в ней почти не осталось чакры ее владельца, той маленькой ниточки, что могла ее привести к зачинщику всех этих событий. Катана же, так невзначай найденная в неприметной лавке, подпирала собой комод, а ножны уже слегка запылились. Ей не терпелось проверить свою чакру на ней, но риск разрушить отель был куда больше ее любопытства. Хрип, раздавшийся посреди гостиной, заставил ее отвлечься от созерцания бликов уличных фонарей на темном потолке. Была глубокая ночь. Сакура уже готова была подумать, что ей все показалось, но хрип повторился. А после треск хлопковых простыней, явно сжатых с неимоверной силой. Забыв о шортах, в одной футболке и нижнем белье она пошла в сторону своего сокомандника, который явно был не в порядке. Свет фонарей едва проникал в плотно завешенную шторами гостиную, но этого света было достаточно, чтобы подчеркнуть бледность его кожи. Она была белой, как снег и словно светилась изнутри, как единственное светлое пятно в черно-бордовом интерьере комнаты. Испарину, покрывшую все его тело, было видно блестящим холодным полотном. Одеяло скомкалось где-то на уровне таза. Его обнаженный пресс напрягался с каждым коротким частым вдохом. Челка прилипла к холодному лбу. В кулаках с разбитыми костяшками крепко зажата простынь, потрескивающая от усиления хватки. С ним явно что-то происходило. И судя по всему, далеко не впервые. Харуно просеменила босыми ногами к нему и присела на самый край его дивана, боясь разбудить. Его усталый организм не проснулся даже от такого озноба, не проснулся, когда она подошла к нему близко, чертовски близко, едва ли не касаясь бедром его бедра. Рука с зеленым свечением поднялась над его телом, сканируя мутновато-изумрудной сферой показатели. У него была температура, давление понижено. Он истощен, морально и физически. Сильный, очень сильный недосып. Если бы Сакура не знала, кто перед ней, сказала бы, что это классическая абстиненция. Синдром отмены сильных препаратов. Но Саске бы никогда не позволил себе принимать сильнодействующие лекарства, особенно на такой важной миссии. В мыслях сразу же вспыхнул его поединок на экзамене на чуунина, когда он изо всех сил пытался уговорить Сакуру никому не говорить о проклятой метке. Саске очень многим готов пожертвовать для могущества, особенно своим здоровьем. Или жизнью. Возможно, сейчас он поступает так же? Куноичи принялась вливать в него свою чакру, постепенно снимая жар, успокаивая напряженные мышцы. Она наблюдала за тем, как морщинка меж бровей разглаживалась. Глазные яблоки перестали хаотично бегать под бледными веками. Грудь начала вздыматься размеренно. Вдохи стали более редкими и глубокими. Очерченный прес с 8 кубиками наконец расслабился. А пальцы, так отчаянно сжимавшие простынь, выпрямились. Ее чакра убрала не только озноб, но еще и блеклые следы уже прошедшей страсти. Злость на него улетучивалась с каждой каплей чакры, залечивая его тело и ее душу. В конце концов, их не связывало ничего, кроме общего прошлого. И, соглашаясь на воссоединение команды номер семь, она это понимала. Все, что она делала — дань уважения некогда прочной связи между ними, Наруто и Какаши. Видеть здесь что-то большее — ее ошибка, и только. Она не может позволить заданию провалиться из-за флешбеков ее детской влюбленности. И не позволит. Убедившись в том, что нукенин крепко и спокойно спит, Сакура ушла в свою комнату.

***

В следующую ночь это снова случилось. Куноичи даже не успела уснуть, как услышала болезненный стон. Она снова отправилась к нему, обещая себе, что утром точно поговорит с ним о ночных приступах. Его тело среагировало на ее чакру куда легче, чем прошлой ночью. Только она влила ему самую малость стамины, мышцы тут же расслабились. Сакура провела рукой над его грудью, спустилась к прессу, особое внимание уделила кистям с полностью зашившими костяшками. Возможно, она акцентирует внимание не на том? Она лечит симптом в то время, как основная проблема остается с ним? Зеленое свечение погасло, а куноичи в раздумьях закусила губу, смотря на спокойное лицо своего сокомандника. Если бы только она могла проникнуть в эту голову... Ее рука дернулась в возможной догадке. Она коснулась каждого его виска невесомо, самыми кончиками пальцев, и принялась вливать свою чакру медленно, расслабляя нейронные связи где-то там, вглуби его черепа, в самом центре его загадочной личности. Его голова дернулась. И на мгновение целебное свечение погасло от испуга своей владелицы. Но Учиха лишь повернул голову по направлению к ней, он сам тянулся к ее рукам сквозь спокойный глубокий сон. Сердце Сакуры пропустило удар. Она подвинулась ближе, присев рядом с ним на колени. И продолжила вливать чакру в его голову, после спустилась ниже — к шее, и дальше — к плечам.

***

Говорят, что у каждой чакры есть свой цвет. Она уникальна. Эта жизненная энергия берет начало из сердца. У кого-то чакра холодная и темная, а у кого-то теплая, светлая, мягкая, как перышко. Шиноби, обладающие кекке-генкай с поглощением чакры с уверенностью могут сказать, что у нее есть даже свой вкус. Возможно, именно это и привело к событиям одного утра. Ночные приступы Саске были для Сакуры внеочередной работой на этой миссии. Она, не дожидаясь ухудшения его состояния, решила работать на опережение — прийти до того, как его тело скует холодными оковами озноба. И ее вынужденный пациент принимал лечение с поражающим откликом. Возможно, виной всему то, что он был без сознания. Ведь узнай он, что она делает с ним — тут же оттолкнет. Бессонные ночи изрядно выматывали девушку, как и потеря чакры за часы, проведенные подле напарника. Она задержалась в своем сне долго, непозволительно долго. И первая мысль, побудившая девушку проснуться, это наконец поговорить с экс-нукенином о его состоянии. Розовые брови свелись к носу в попытке прогнать остатки сна. Она выгнула спину, чтобы потянуться, и обнаружила, что ее тело затекло. Очень затекло. Что-то коснулось ее щиколотки, плотное, холодное и... чешуйчатое. Харуно резко открыла глаза и обнаружила под своей футболкой нечто большое. Ее ноги были крепко оплетены хвостом темно-зеленой змеи. В свете яркого солнца ее чешуя переливалась желтым, золотистым и изумрудным. Оплетя ее ноги, она залезла прямо под футболку и, пройдя по груди, вылезла из горловины и оплела шею, которую Сакура обманчиво приняла за подушку. Ассоциация со змеинным саннином дала о себе знать скользким холодом, пробежавшим вместе с мурашками вниз по позвоночнику. Куноичи повернула голову вправо и увидела спящего на ее плече змея. Вес его тела от усталости словно увеличивался и Сакуре пришлось прилить чакру, чтобы выдержать его тяжесть на себе. Словно почувствовав это, змей проснулся. Ее взору предстали глаза ее напарника — шаринган и риннеган за одним только исключением — вертикальный тонкий зрачок в середине. Он, явно недовольный своим пробуждением, недовольно зашипел. Харуно глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь пошевелить крепко связанными ногами, нескрытыми одеялом. Ей удалось лишь согнуть ноги в коленях, после чего змей только усилил давление, до боли сводя ее ноги вместе. Сакура выругалась, почувствовав, как змей начал стискивать и ее шею. Инстинктивно она выставила руку между шеей и чешуйчатым телом, накапливая в ладони чакру. Свечение ее чакры пробежало между крупными чешуйками, отчего хватка несильно ослабилась. Но сам змей снова зашипел и угрожающе открыл пасть, сверкая двумя длинными клыками. Только она угрожающе отодвинулась, набирая дистанцию для броска, как девушка крикнула: — Ками... Саске! Она не была уверена, находится ли он все еще в номере. Но уже через несколько секунд дверь в спальню распахнулась. Змей тут же повернулся в сторону своего хозяина и был смирен взглядом алого шарингана, расслабляясь, и снова упал головой на грудь Сакуры. Харуно даже не думала о том, в каком непристойном виде он застанет ее. Но идея быть отравленной змеиным ядом была куда меньше возможного стыда. Хотя сейчас она уже не уверена в этом. Взгляд разных глаз Саске скользнул по ее обнаженным ногам, сведенным вместе в коленях и расставленных стопах. Бежевая пижамная футболка задралась до ребер, открывая вид на плоский напряженный живот и бежевые трусы. От холода чешуйчатой скользкой кожи соски встали и топорщились сквозь тонкую светлую ткань. Щеки покрыты румянцем, а губы все еще были приоткрыты в отчаянном крике его имени. Учиха мысленно смирился с новой слуховой галлюцинацией, что будет преследовать его воспаленный разум. Возможно, с визуальной тоже. Экс-нукенин снова перевел взгляд на призывного зверя, молча прикзывая ему следовать своей воле. Змей зашипел и двинулся вперед, освобождая ноги и тело девушки. Сакура, быстро села на кровати и натянула одеяло по шею, переводя взгляд от хищника к напарнику, и обратно. — Как он оказался в моей комнате? Змей уже достиг хозяина и, открыв пасть, передал ему свиток, после чего исчез с характерным хлопком в белой дымке. Адреналин, покинувший тело ошеломленной с утра пораньше Сакуры, сменила усталость. Такая, словно... — Он питался моей чакрой? Саске наконец сосредоточил все свое внимание на свитке и кивнул, прислоняясь плечом к дверному проему. — Змеи любят мощную чакру. Заключить контракт с ними может поистине сильный шиноби. Видимо, твоя чакра пришлась ему по вкусу. «И не только ему». Ее щеки вспыхнули от нового обжигающего смущения. Змей обладал риннеганом и шаринганом. С помощью первого Саске может связать свое сознание с призывным зверем и контролировать все его действия. Значило ли это, что сквозь глубокий спокойный сон он ненамеренно приказал единственному подконтрольному существу искать... Ками, ее чакру? Не время и не место думать об этом. Главное — это узнать, что находится в свитке. Ведь на нем печать самого Хокаге.

***

Какаши смог предоставить не так много информации. Как они и думали, почти все, связанное с Дайме страны было уничтожено. Но старик, у которого Сакура так любезно выпросила новую катану, оказался как нельзя полезен. Во время третьей великой войны шиноби он был генералом армии Кири, деревни Скрытого Тумана, в то время еще Кровавого. Помимо общей войны в Тумане вечно бушевала гражданская, а потому данных о ниндзя, особенного такого высокого назначения, было немного. Генго — только имя, никаких данных даже о клановой принадлежности. Специальность — мечник и мастер гендзюдцу. Ничего особенного о техниках, стиле боя и других важных аспектах, что могли бы помочь спланировать их возможную встречу. На этой неделе будут два заключительных боя в этом сезоне, после которых гости покинут деревню Занавеса, все ниточки оборвутся. Какаши предположил, что Дайме может посетить один из боев в колизее. Поэтому единственное, что им осталось — попытаться разузнать что-то у его сопровождающих, если им повезет с ними столкнуться. Наруто был вне себя от такого длительного ожидания. Своей корявой припиской к приказу Хокаге он оповестил сокомандников, что если они задержатся еще хоть на неделю, он пройдет этот барьер, чего бы ему это не стоило. И будет прав. Доказательств причастности Дайме не было никаких. Размытые воспоминания и письмо с именем Генерал — не в счет. Чтобы перейти к активным действиям против него, нужна поддержка Альянса. Но шумиха вокруг этого дела явно не пойдет им на пользу. Все ниточки, связывающие его с группировкой, мгновенно оборвутся как только они почувствуют опасность. Политические распри дадут им достаточно времени замести следы. — Я хочу еще раз пройти по деревне со сферой. Возможно, я найду еще какие-то признаки той чакры, нам нужны доказательства. Куноичи задумчиво смотрела в приоткрытое окно. Сквозняк время от времени подкидывал в воздух длинные розовые пряди ее волос. Когда они рассыпались, были похожи на цветы опадающей сакуры. И Саске уже корил себя за такое сравнение. Он перечитал информацию в свитке уже дважды, при помощи шарингана фиксируя все важные и нет аспекты Дайме и ситуации в стране Безмолвия после его назначения. Главное, что Учиха увидел явно в письме — другие страны Альянса готовы поддержать Коноху против Безмолвия в случае, если причастность Дайме к группировке будет доказана. Но даже использование оружие — будет недостаточным аргументом для открытого противостояния. — Саске. — Окликнула его Сакура, понимая, что на ее реплику он никак не ответит. Тот наконец оторвался от свитка и взглянул на нее. — Ты думаешь, что Дайме — член организации? — Нет, я думаю, что он просто жадный до власти и денег правитель, не более. — Учиха ответил слишком резко, пытаясь обуздать вспышку гнева на их возникшую беспомощность. — Мы посетим последние бои в колизее. — Только Сакура открыла рот, чтобы что-то сказать, как он прервал ее. — Но ты будешь следовать всем моим приказам. Обещай мне. В словах Саске не было язвительности. Не было того тембра, которым он обычно говорил с Узумаки — бескомпромиссного, однозначного, приказывающего. Видимо, он совсем отчаялся, чтобы просить ее слушаться. И он просил, пусть сама просьба не была озвучена. Сакура позволила себе улыбнуться, искренне и слишком долго. А после согласно кивнуть.

***

Наверное, он впервые говорил с ней так много. Сдержанно, в основном сухими фактами, но куноичи была поражена. Он рассказал ей о том, что удалось узнать от караульных джонинов Занавеса. И немного — от гостей деревни. Информации было немного и вся она сводилась к тому, что недооценивать Дайме будет опрометчиво. Он действительно переживал за исход задания, потому что рассчитывать на поддержку извне они не могут. Значительно осложняет ситуацию то, что Генго мастерски владеет гендзюдцу и неизвестно каким образом вводит человека в иллюзию. А, может, и сразу берет под контроль разум. Саске поделился своими знаниями об известных ему гендзюдцу, которые были завязаны на символах, на мелодии или голосе. Он даже рассказал о способе ввести в иллюзию простым движением руки, главное, взять на себя зрение противника. Это была способность Итачи, Учиха Итачи. Харуно нервничала. Да, ее контроль чакры был совершенен. И мог развеять гендзюдцу на самых начальных этапах. Но, вдруг, его возможности по своей силе сопоставимы шарингану? И от ее чакры не будет никакого толка? Саске тоже об этом думал. Об этом и не только — он думал постоянно. Если у них и был шанс продвинуться в деле преступной группировки, то это он. И данных у них слишком мало, чтобы рассчитывать на оптимистичный исход миссии.   Парящее в воздухе волнение с примесью предвкушения от исхода затянувшейся миссии заставило забыть о неловкости между ними. На это не был времени. И лишних нервов тоже. Саске совершенно спокойно шел рядом с Сакурой по направлению к колизею. Даже придержал ей дверь, как истинный джентльмен, когда они зашли внутрь. Внимательный глаз шиноби приметил большее количество охраны по сравнению с предыдущими представлениями. И в этот раз вип-ложа была закрыта зеркалом, которое, наверняка, было односторонним. Учиха позволил напарнице одной пойти за напитками в то время, как он пытался пробиться сквозь зеркало риннеганом. Безуспешно. Судя по всему, техника, что его защищает, была сродни барьеру, окружающему всю деревню Занавеса. Яркий свет в зале погас. Вся мощь трех прожекторов была направлена в сердце арены. Саске сложил печати и совершенно незаметно для остальных с его руки спустилась крохотная змейка, сразу же отправившаяся к ложе. Сакура даже не заметила, как вышла из очереди у бара, позабыв о проклятых коктейлях, которые хотела взять. Выражение лица Саске весьма красноречиво говорило о том, что взглянуть за ложу не вышло. А значит, план вычислить Генго до того, как он вычислит их, провален. Если, конечно, именно он находится за зеркалом. Харуно отчаянно пробиралась сквозь толпу народа в темноте к их местам, где Саске уже занял свое. Им нужно было обсудить дальнейший план действий. План, в который не входило то, как человек с задних рядов резко встанет и пройдет к лестнице. Как он с лицом совершенного безучастия займет место позади Саске. И как резко наденет на его шею чакропоглощающую черную цепь, которая, поранив кожу своими короткими шипами, в мгновение вытянет всю его силу. Куноичи изо всех сил принялась расталкивать людей впереди, чтобы протиснуться к напарнику как можно скорее. И прежде, чем она смогла прокричать его имя, она наткнулась на прямой взгляд его разных глаз. А после оказалась в самом конце зала, откуда его уже не видела.

***

Саске шел уже достаточно долго. Звуки гонга и крики восторженной толпы постепенно стихали, а после пропали совсем. Маска на его глазах не давала различить ни единого силуэта. Но в целом все шло по плану, по его плану, которым он не стал делиться с напарницей. Змея, которую он контролировал, не смогла проникнуть в ложу. Но это и не было нужно. Все важное он услышал. Приказ привести его к Дайме. Судя по всему, пока он безуспешно пытался изучить скрытое за зеркалом, скрытое изучало его. Как иронично. Осталось понять еще, только ли за ним приказали направиться? Если Харуно не была замечена рядом с ним, у нее будет преимущество. Она беспрепятственно сможет отправиться за Наруто и привести его сюда. То, что она обещала сделать в случае, если останется одна. И, Ками, пусть она сдержит свое слово. Дверь за его спиной закрылась с глухим хлопком. Шиноби, сопровождающие его, отошли на несколько шагов назад. — Саске Учиха. Приятно увидеть самого героя войны в таком... неподходящем ему месте. Приятный мужской баритон раздался по залу, отражаясь от стен негромким эхом. Внезапно Саске почувствовал что-то вроде покалывания в висках, отчего напряг руки до треска веревок, которыми они были связаны за его спиной. Голос. Вот его оружие. — Не то, чтобы я думал, что проникнуть в твою голову будет легко. — Послышался скрип кресла, а после шаги. — Но твое сопротивление, даже без чакры — поражает. Дайме обошел его и встал у спины, взглядом смиряя его браслеты. — Не такой ты ожидал реакцию Конохи после своей победы, не правда ли? Скажи спасибо, что не прогнали вон, как твоего брата. Удивительный был человек, великий шиноби. БАМ. В его голову словно с ноги пытались проломить ментальную защитную дверь. И разговором об Итачи Дайме лишь хотел поддеть его самообладание, заставить расслабиться на мгновение, достаточное для его техники. — Какая сильная воля. Но... — Он подошел совсем близко, прислоняя что-то острое к его шее. — Без сознания сопротивляться уже не получится.

***

Это были сны? А может, гендзюдцу? Он не думал, что есть хоть какое-то дзюдцу, способное навевать иллюзии, подобно шарингану. Он видел войну. Да, ту самую, в которой сражался за Альянс шиноби. Видел Кагую. Видел Наруто. Видел Итачи, лицо которого испещрено трещинами Эдо Тенсей. Видел Сакуру, еще ту, с короткими волосами и сжатыми до скрипа перчаток кулаками. «Спасибо, Саске». Послышался голос Генго. Слова будто произносили наоборот или того хуже, меняя слоги друг с другом, делая его речь такой, что не разобрать. Он сосредоточил все свое внимание, фиксировал звуки в памяти, но они, не подчиняясь ему, сразу же от него ускользали. Монолог прервал разрушительный грохот. В воздухе пробежался привычный огненный вихрь. Это был Узумаки, пришедший на помощь. Сознание снова утекало от него, не успевал он и руки протянуть к самой маленькой его ниточке. — Генерал, вы уверены? Раздался еще один грохот. Барьер совсем скоро будет снят и сбежать от разъяренного девятихвостого, единственной целью которого является защита его друзей, — будет невозможно. — Да. Если кто и сможет уничтожить Альянс, так это он. Осталось только дождаться финального аккорда, и все будет кончено.

***

Сначала он почувствовал обволакивающую с ног до головы теплую мягкую чакру Сакуры. А после уже не режущее слух «даттебайо». Видимо, все прошло более, чем гладко. — Нам нужна сила Тэме, чтобы перенести пленных в Коноху. Я не собираюсь тащиться со скоростью улитки, я хочу домой! Разумеется, Узумаки был недоволен таким затяжением миссии, несмотря на то, что как он и говорил именно он и разнес в пух и прах эту богадельню в то время, как сам Саске попал в плен и поддался гендзюдцу. — Ему нужно восстановить чакру, Наруто. Чтобы пользоваться риннеганом, потребуется много стамины. — Вступилась на защиту Сакура. — А если я дам чакры? Это ускорит процесс? — Добе, ты неисправимый идиот. Учиха и сам удивился хрипоте своего голоса, отчего сразу открыл глаза. Приложив ладони к его груди, на коленях рядом с ним сидела Сакура. Они были в одной из палаток, которую разбили в лесу оставшиеся за пределами Занавеса члены отряда. Узумаки сразу же подлетел к нему, улыбаясь во все тридцать два. — Твой план сработал. Правда, самому Дайме удалось удрать. Но у нас достаточно пленных, чтобы допросить. Они уже сказали, что Генго работал с группировкой Анти-альянс. — Никто не удивлен, что именно Узумаки дал прозвище преступной организации. — Ты действовал слишком громко, Наруто. Ему удалось удрать из-за грохота павшего барьера. — Вообще-то... — Замялся блондин. — Это я. Опробовала новую катану вкупе со своей чакрой. — Харуно моментально зарделась и отвела взгляд от Саске. — Барьера хватило на два удара. Экс-нукенин позволил себя откинуться на подушки и позволить целебной чакре Сакуры восполнять его стамину. Это было приятно. То, что она сидела подле него, — было приятно. Ощущение ее хрупких теплый ладоней на груди, скрытой тонкой водолазкой, тоже. Он чувствовал, как стук его сердца встречается с ее кожей. И то, что оно на несколько ударов ускорилось, совсем не коробило его стальное самообладание. Напротив. Успокаивало. Словно так и должно быть. В мыслях сразу же вспомнилась речь Генго, размытая и нечеткая. Сомнений не было. Он пересмотрел воспоминания с десяток людей, работающих на него. Так было с каждым, в чей разум он вложил свою волю, а после стер воспоминания о себе. Теперь Саске предстояло узнать — что именно он мог забыть.