Глава X

— Ты уверен, что он повлиял на твое сознание? В кабинете Хокаге они были вдвоем. Разговор, касающийся любого аспекта жизни оправданного Учихи, всегда был конфиденциальным. — Не уверен. Его техника стирает момент его же влияния. — Может, он стер у тебя память о разговоре с подчиненными, который мог бы его скомпрометировать? Слишком много белых пятен, и ты сам это знаешь. Он пошел к Хатаке сразу, как отряд вернулся в Коноху. Как капитан, он отрапортовал обо всем, что произошло. А также о том, что случилось в кабинете Генго. Ранним утром Какаши выглядел, как сонная муха. Но тем не менее кивал каждому слову, сказанному Саске, как неподдельной истине. Недооценивать Дайме Безмолвия явно не стоит, тем более, что его личность так и осталась загадкой — Учиха все время был с повязкой на глазах. И его возможное влияние на одного из сильнейших мира сего ставило под угрозу всех и вся, особенно Альянс, который решил дать ему второй шанс. — Ты должен сообщить обо всем Каге. — Я не отправлю тебя под замок снова из-за теоретической угрозы. — Какаши встал из-за стола и направился к окну, в которое уже проникало красное рассветное солнце Огня. — Угроза может исходить от меня. Это все меняет. — Чакропоглощающие браслеты на твоих руках уже говорят о возможной угрозе от тебя. И все Каге приняли это на свой страх и риск. То, что случилось, не делает ситуацию серьезнее. Как бы то ни было, Учиха был благодарен Какаши, который всегда встает на его сторону. Даже, когда не встал он сам. — Если, как ты говоришь, воспоминания были подправлены, их можно попробовать вернуть к первоначальному виду. Разумеется, если ты позволишь кому-то поработать с твоей головой. Клан Яманака... — Нет. — Твердо отрезал он, поморщившись от мысли о том, как крикливая Ино, все еще смотрящая на него с воздыханием, будет рыться в его воспоминаниях. — Возможно, Сена сможет как-то поспособствовать. Я поговорю с ней перед вашим очередным сеансом. А пока — тебе следует отдохнуть. Саске устало кивнул ему. Они не спали почти сутки в надежде добраться до Конохи как можно скорее. Переправив пленных шиноби для допроса с помощью риннегана, он был критически ослаблен. И позволил себе принять за все путешествие только несколько солдатских пилюль, которые любезно дала Сакура всем членам команды. Он уже положил ладонь на ручку двери, как Хатаке снова его окликнул: — Саске, у тебя есть идеи, на что именно он хотел повлиять в твоем сознании? Стеклянный взгляд Учихи выдал бы его с потрохами. И то, что он стоял спиной к Хокаге, спасло положение. — Нет. Несмотря на откровенность с Хатаке, этого он не должен знать. Не должен был знать, что все крутится вокруг Харуно. Flashback. По мере того, как восстанавливалась его чакра, восстанавливалась и возможность мыслить ясно. Но именно это пугало его больше всего. Харуно. Он смотрел на нее чаще обычного и пытался выловить ее взгляд в свою сторону, которых было немного. Но они все же были. Она шла рядом с Наруто, и в его груди клокотал огонь зависти. А сознание, которое в последнее время чаще против него, чем за, «услужливо» рисовало Харуно подле него. Потому что так должно быть. Он мог запросто списать это на действие таблеток и своего разбитого разума, но та интенсивность, с которой он думал о ней, была ему несвойственна. Медленно, но верно это наталкивало на мысль о том, что Генго затеял что-то, напрямую связанное с куноичи или с медицинским дзюдцу. Возможно, его разум и сам пытался подтолкнуть его к этому. Но как он это делал. Идея держаться подальше от Сакуры, казалось, была согласована с его разумом и сердцем. Тело со своими постоянными вспышками возбуждения, воздержалось от этого голосования. Но не сейчас. Он помнил, как мягко перехватил ее ладонь, потянувшуюся для того, чтобы снова передать ему чакру. Помнил, как огладил костяшки большим пальцем, совсем невесомо и недолго, но достаточно, чтобы она обратила на это внимание. Потому что он хотел привлечь это внимание. Разумеется, в своей сломанной эгоистичной манере. Он помнил, как она приоткрыла губы и подтянула руки к груди, не понимая внезапной нежности от напарника. Он и сам себя не понимал. Знал только одно — хотел ее коснуться. Наруто бестактно спрашивал ее о поведении Саске на протяжении всей миссии, приговаривая, что обязательно набьет ему морду, если он сделал что-то плохое. Харуно шутливо отмахивалась несмотря на то, что ее щеки предательски краснели, а речь становилась бессвязной и односложной. Этого было достаточно для подозрений. Двузначное поведение Сакуры хотелось закрепить такой же двузначной фразой, уже от самого экс-нукенина. Поэтому, когда Наруто подошел и шепотом спросил, какого черта он позволял себе в Занавесе, воспаленный разум не выдал ничего, кроме: — Если тебя в это не посвятили, Узумаки, значит тебя это не касается. Ничего конкретного, но достаточно, чтобы джинчурики начал думать о потеплении в их отношениях. Хотя, какое, к черту, потепление? Он был груб, деспотичен, а после и вовсе попался на спонтанной ночной интрижке. Она его ненавидит. Но даже мысль о ненависти вызывала в нем теплое чувство. Злость, ненависть, обида — так далеки от равнодушия, которого он ни в коем случае от нее не хочет. Почему-то перестал хотеть. Путь был длинным. Таким, что время от времени он анализировал ее поведение. Ее трепет перед ним, от его действий. Чего стоила ее реакция в северном крыле колизея? Которая заставила его позорно сбежать, пождав хвост, лишь бы не забрать ее тело вкупе с ее сердцем, котором в юности было ему отдано. Хотя какая-то часть его эгоистичного нутра все еще думала, что оно принадлежит ему. И предположение, которое обрастает уверенностью, его пугало. Это опасно. И в первую очередь для самой куноичи. Дойдя до территории Альянса, они останавливались только в гостиницах. Наруто ясно дал понять, что полностью высвободит Кураму в случае, если еще хоть одну ночь проведет под открытым небом. Внеплановый отпуск в лесах Безмолвия не пришелся ему по вкусу. Отряд разбился по двое на комнаты, пока они не дошли почти до границы Огня, где комнат было достаточно на каждого. Было принято решение заселиться вечером и выйти на рассвете, чтобы за сутки пути дойти до самой Конохи. Наруто собрал весь отряд за одним столом, намереваясь отметить завершение миссии. К поводу не было приставки успешного или нет. Но как минимум этот кошмар, затянувшийся на месяц, закончился. От Какаши не было вестей насчет допросов, уже начавшихся, в отношении пленных шиноби Занавеса. И, кажется, всех за исключением носителя Кьюби распирало от любопытства, пошла ли эта миссия хоть сколько-нибудь на пользу в борьбе с новой преступной организацией. На предложение Узумаки выпить саке охотно согласились Чоуджи и Сай. Хината зарделась, вежливо отказываясь, и предпочла провести вечер на горячем источнике. Саске даже не соизволил ответить, понимая, что вряд ли сможет смотреть на алкоголь в ближайшее время. А Сакура отказалась, сказав, что собирается прогуляться перед тем, как лечь спать. В том, как она улыбнулась и слегка поджала губы, уводя взгляд в пол, было что-то не так. И к ее сожалению, один из сидящих за столом это заметил.

***

Последние лучи красного закатного солнца отбрасывали свой яркий свет на негустой сосновый лес, в который шаг за шагом продвигалась Сакура. Она не убирала руки с рукояти новой катаны, хранящейся в ножнах. Мысль о том, что она так и не успела изучить это оружие до прихода в Коноху, вынудила ее действовать в этот спокойный теплый осенний вечер. Наверняка Какаши попросит ее сдать оружие и наложит на него запрет на пользование. Как бы то ни было, катана обладает разрушительной силой. И пока не было ни одной догадки, как именно ее обуздать. Зайдя достаточно глубоко, чтобы скрыться от глаз постояльцев приграничного отеля, она огляделась в поисках своей цели. Толстый ствол раздвоенной сосны показался достаточно крепким, чтобы выдержать ее удар. Куноичи достала катану из ножен и осмотрела. Черный металл завораживал своим необычным цветом. В остальном катана не отличалась от других подобных по внешнему виду. Сакура вспомнила, как воспользовалась ей впервые. Она направила в нее такое большое количество чакры, но никак не ожидала, что оружие даст такой отклик. Куноичи снова сосредоточила чакру в ладони, а после направила ее вверх — от рукояти к острию. Синее свечение на мгновение отразилось на металлической поверхности, а вскоре было поглощено куда-то вглубь. Она занесла руку и ударила по стволу, который с грохотом разлетелся на множество крохотных щепок. Ей пришлось отпрыгнуть на несколько шагов назад, чтобы не попасться под острые обломки дерева, как она ударилась обо что-то спиной. Сакура подняла голову и встретилась взглядом с Саске, который заинтересованно наблюдал за ней и последствиями ее удара. Намеренно или нет, но он придержал ее за плечо, чтобы девушка не потеряла равновесие окончательно. Хотя его крепкий торс итак не позволил бы его лишиться. Она приоткрыла губы, чтобы задать так и просящийся наружу вопрос — что он здесь делает? Но ощущение руки, скользящей по ее плечу вниз, не позволило и единому звуку покинуть горло. Учиха немного наклонился, опаляя горячим дыханием шею, и перехватил катану из ее руки в свою. — Чакра ведет себя нетипично. Она больше похожа на... — Поток чидори. — Сказал Учиха, выйдя вперед и покручивая катану в руках. — Молния отличается от остальных стихий. У нее может быть несколько направлений в одном заряде. Но собственная стамина так себя не ведет. Сакура кивнула и подошла ближе. Саске, внимательно наблюдая за клинком, пропустил через него заряд молнии, который заискрился тысячами маленьких голубых веточек. А после, направив его в сторону дерева, выпустил из наконечника, поражая сразу несколько десятков впереди стоящих деревьев. Куноичи удивленно ахнула, наблюдая за черными пятнами, разрастающимися на бурой коре. Зарядов было много, но они были недостаточно сильны, чтобы сжечь лес, о чем так сильно беспокоилась девушка. Экс-нукенин нахмурился, перекрутив катану по кругу, и снова сжал в своей ладони, не упуская риннеганом ни одного движения чакры. Меч снова заискрился молнией, но в этот раз он был покрыт одним сплошным потоком, охваченным в плотное голубое свечение, потрескивающее птичьим криком. Сакура смотрела то на ярко светящуюся катану, то на Саске, в чьих глазах так красиво отражалась его же молния. Красное солнце почти село, не имея возможности пробраться в гущу леса. Окруженное молнией оружие было единственным источником яркого света. Учиха занес руку для удара и вонзил катану прямо в землю. Раздался оглушающий раскат грома, а после взрывная чакра направилась вперед, разламывая почву и оставшийся от прошлого удара толстый сосновый пень.  — Клинку можно задать направление чакры. — Тихо прошептала Сакура, чему Саске кивнул. — Даже твоя стамина может стать в несколько раз сильнее с помощью клинка, если будет направлена в нужную сторону. Твой удар по барьеру был подобен десятку ударов, нанесенных одновременно, поэтому он не выдержал даже двух. Сакура была благодарна сумеркам, так вовремя опустившимся на импровизированное тренировочное поле. Именно они смогли скрыть от него ее алеющий румянец смущения. Девушка ощущала его ауру вокруг себя. Так, словно с момента ухода из Занавеса он не отходил от нее ни на шаг. И разумеется, это не было правдой. Но какое-то подсознательное ощущение безопасности, исходящее от экс-нукенина, обволакивало каждую клеточку тела и грело ее растерянную душу. Его поведение выбивало из колеи. У нее накопилось столько неозвученных вопросов к нему, но она не могла позволить чаше весов в их отношениях снова склониться в сторону показной ненависти и неприязни. Ей нравился такой Саске. И это ощущение сводило ее с ума. Он зашел за ее спину, подойдя слишком близко. Снова. Сакура почувствовала прикосновение сильной груди к лопатке. Учиха таким же аккуратным движением вложил катану обратно в ее ладонь. Обескураженная куноичи не заметила, как он легкими прикосновениями ставил ее руку в верное положение для удара. Он собирался тренировать ее, даже без просьбы. Он пришел сюда, зная, что она собирается делать. И не позволил ей допустить ошибку, решив проверить возможности катаны лично. — Пропусти чакру через клинок. Тихий приказ, от которого Харуно могла лишь шумно вдохнуть, сразу же сглатывая в попытке прийти в себя. Он все еще придерживал ее за локоть. Так много тактильности между ними не было с... того самого дня, когда их застали в северном крыле колизея. До куноичи донесся звонкий стрекот сверчков где-то неподалеку, а она все еще не могла сконцентрировать чакру в руке. Она уже ожидала чего-то язвительного, но Саске, стоящий за спиной, молчал. Он провел кончиками пальцев от локтя до плеча и убрал руку, давая ей свободу действий. А после склонился над ее головой и вдохнул вишневый запах шампуня с ее волос. «Что, черт возьми, с ним происходит?». Она не могла связать перемену в его поведении ни с одним объективным аспектом их миссии. Потому, перенесла весь фокус своего внимания на клинок, который она видела уже крайне смутно в потемках вечернего леса, и провела по нему чакру.

***

Они закончили около полуночи. Но несмотря на это оба пребывали в крайне хорошем расположении духа на рассвете, когда весь отряд двинулся в сторону Конохи. Сакура была одухотворена подвижками в работе с катаной. Под чутким наблюдением риннегана Саске своевременно корректировал ее действия. Так, она научилась разделять поток чакры на много маленьких ветвей, как он делал своей молнией. Только в ее случае, эту чакру было не видно. С запасами стамины, хранящимися в метке Бьякуго, эта катана станет огромным преимуществом. Тем самым, которое она может противопоставить нинзюдцу. И, наконец, перестать быть шиноби поддержки. Недостаток сна не сказался на ее выносливости пройти почти сутки пути без остановки. Напротив, ей не терпелось вернуться в деревню и приступить к тренировкам. Экс-нукенин наряду с новым уровнем владения кендзюдцу занимал все ее мысли. С одной стороны он не сделал ничего из ряда вон выходящего. Наруто касался ее куда чаще. Даже поцеловал не в щеку, а в уголок губ, когда она спустя месяц разлуки наконец встретилась с ним. Но это был Наруто, светлый, тактильный, громкий и такой близкий. По сравнению с ним касание Саске было куда интимнее, потому что было адресовано ей, никому другому, только ей.   Близ деревни они наконец сменили бег на медленный шаг. Широкая тропа, обрамленная густыми деревьями с обеих сторон, там, на горизонте, наконец сменилась красной полосой входных ворот Листа. — Вот мы и дома. — Устало сказал Наруто, закидывая руки за голову. Листья деревьев уже начали желтеть. Сентябрь подходит к концу. Осенняя Коноха в конце октября пестрила разными яркими красками, делая ее в последний раз настолько живой, что впечатлений с лихвой хватает на всю затяжную зиму. Сакура улыбнулась этим мыслям. Чем ближе они подходили к деревне, тем тяжелее становились шаги. Тело теряло адреналин, выработанный за долгие сутки бега. И сон охватывал клетку за клеткой организма, вынуждая упасть в кровать как можно скорее. Привычный кивок караульным джонинам. А дальше — пустые улицы еще спящей деревни, такой родной по краскам, по виду, по запаху. Наруто громко зевнул, поворачиваясь к своему заклятому другу. — Тэме, ты в резиденцию? Проводи Сакуру, а. Я сейчас рухну в сон прямо здесь, даттебайо. Харуно уже собиралась сказать что-то вроде «Я сама справлюсь», но Учиха лишь кивнул, взглядом прощаясь с остальными. Довольный скорым провалом в сон Узумаки подбежал к Харуно и, оплетя ее талию, быстро чмокнул в висок, убегая в сторону дома. Сакуре лишь оставалось подойти к брюнету, который смиренно ждал ее, и двинуться дальше по улице. Саске никогда не провожал ее домой, даже во времена академии и генинства после. Это делал Наруто или Какаши, но он — никогда. И сейчас, спустя столько лет, идти подле него к родительскому дому было чертовски странно. Возможно, он согласился только потому, что ее дом находился на пути к ратуше Хокаге. Или, чтобы отделаться от Наруто. Но ни в одно ее предположение не входило, что он согласился проводить ее, потому что хотел. Небольшой дом с бежевыми стенами и минималистичным кругом клана Харуно показался на пути. Куноичи улыбнулась. В последнее время она крайне редко бывает дома, от чего ее тоска по родителям стала хронической. Голос взволнованной Мебуки, которая определенно рассердится, что дочь не предупредила о возвращении, сразу же звонко вспыхнул в ее голове, заставляя даже пропустить смешок вслух. Учиха остановился у дома и обернулся на нее, приподнимая бровь в немом вопросе. Застать ее с немного глупой невинной улыбкой он никак не ожидал, но не смог отвести взгляда от румяных щек и улыбающихся зеленых глаз. — Спасибо, Саске. Сакура встала на одну из ступенек, ведущих к входной двери. Так она была лишь немного ниже впереди стоящего брюнета. Он не отводил своих глаз от ее. В голову взбрела совершенно безумная мысль. Безумная, неуместная, но такая желанная. Она положила ладонь на его плечо и потянулась вперед, оставляя поцелуй на его скуле. Мягкость его кожи на губах заставила задержаться в таком положении. Казалось, даже сам Саске перестал дышать от такого резкого момента их близости. Только куноичи хотела отстраниться, как почувствовала руку на своей талии. Он несильно сжал ее, позволяя отдалиться, но лишь для того, чтобы встретиться с ней взглядом. Зрачок его риннегана, всегда узкий, был расширен. А в темном ониксовом глазу его и вовсе не было видно. Девушка готова поклясться, что еще несколько секунд, и она сама потянется к нему за поцелуем, если он не сделает это первым. Но экс-нукенин лишь надавил на ее талию, возвращая обратно на ступеньку стоящую на носочках Сакуру. А после развернулся и пошел в сторону резиденции Хокаге. End of flashback.

***

— Как прошла миссия, Саске? За месяц отсутствия сессий экс-нукенин успел позабыть о том, насколько беспомощным себя на них чувствовал. Особенно сейчас, когда Какаши рассказал ей о некоторых пробелах в памяти ее пациента. — Вы знаете, что я не могу рассказать вам подробностей. Сена улыбнулась, поправляя очки на переносице. — Мне интересно узнать о твоих ощущениях, а не деталях работы шиноби. Как, кстати, вы сработались с Сакурой? — Я ожидал меньшего. Сфера над его головой вспыхнула синим цветом. Удовлетворение, гордость, одобрение. Кохури кивнула его сдержанному комментарию. — Надеюсь, ты сказал об этом? Ей было бы приятно. Это значительно облегчит коммуникацию между вами. Я заметила, что Наруто ее больше располагает к себе. Сфера заискрилась обилием темных цветов — бордовый, красный, темно-серый. Злость, гордость, собственничество. — Мне не нужно располагать ее к себе, чтобы выполнить задание. — Но вы же друзья, верно? — Учиха нахмурился, смотря куда-то сквозь нее. — Между вами есть связь? — Да. Его резкий тон прямо давал понять, что раскрываться в этом направлении он не планирует. Пока не планирует. — Что тебе больше всего запомнилось в миссии?

***

— Есть несколько методов вернуть потерянные воспоминания. Если он против подключения Яманака, то можно попробовать сеансы гипноза. Если Какаши думал, что назначить Саске психотерапию и психотропные препараты — верх безумства, то он ошибся. Гипноз — вот точка невозврата. Хокаге устало потер переносицу, подняв глаза на Шикамару, стоящего в углу кабинета. Тот только развел руками, намекая, что решить эту задачку ему предстоит самому. — Вы заметили что-то странное в его поведении? — Да. — Кивнула она. — Но не могу назвать это странностью, скорее положительным эффектом от терапии. Или от его социализации. Он уже без увиливания принимает факт наличия связи между ним и другими членами команды номер семь. В то время, как раньше, это касалось только Наруто. И... — Она замялась. — Что еще? — Он стал по-другому относиться к Сакуре. Это что-то... собственное, личное, интимное. Несмотря на то, что я могу видеть его насквозь, он скрывает свои чувства, потому что чувствует себя в опасности, обнажая их. Шикамару закашлялся, услышав что-то настолько откровенное об Учихе, но был смирен сдержанным взглядом Шестого. — А насчет провала в памяти? — Я вижу его эмоции и чувства цветами. Он не помнит ничего, связанного с Дайме. Но его эмоции окрашены бордовым цветом. Это собственничество, одержимость, граничащая с безумием. Возможно, это была рекакция на его слова, а не на приказ. Пока не могу сказать ничего конкретного. Напряженный взгляд Шикамару встретился с серыми глазами Хатаке, выражающими те же эмоции. Мстительный образ Саске, смеющегося в лицо смерти, все еще сидел в головах каждого, кому он не был безразличен. Эхо того времени, связанного с его амбициями возмездия, было слишком свежо в памяти, чтобы позволить событиям повториться. С вечным мангеке шаринганом и риннеганом каждое его слово, язвительно вырвавшееся некогда в попытке запугать, может стать реальностью. Приход второго Мадары, Обито, Индры или даже самой Кагуи — на что именно был способен Учиха Саске? И каким образом его возмездие могло сказаться на новую преступную группировку?

***

Допросы шли полным ходом, но седьмую команду, как и его самого, пока не приглашали на аудиенцию с Шестым. Он дал им время на отдых? Или не смог найти никаких зацепок? Экс-нукенин сбивался с толку, раз за разом одергивая себя, чтобы не заявиться в кабинет несостоявшегося сенсея без стука и предупреждения. Решение отменить таблетки крайне порадовало Саске, но лишь на мгновение. Никто из Каге не должен знать об этом, пока возможная угроза не будет подтверждена или опровергнута. Хатаке пошел против договоренности со всем Альянсом ради него. Поэтому заслужил тихое сдержанное «Спасибо». Несколько дней сохранялась непривычная трезвость рассудка, пока не начался так называемый синдром отмены. Озноб, отсутствие аппетита и, Ками, депрессия? Подавленное состояние нукенина, ранее считаемое одним из вариантов нормы, сейчас совершенно не радовало. Не радовало еще то, что он отчаянно пытался найти способы подавить его. А именно — сам вышел из дома, сам направился в сторону Ичираку, надеясь там найти своего друга. Но не нашел. Они вернулись с задания лишь три дня назад. Любой нормальный человек в это время отсыпается, но он оказался лишен сна из-за постоянной тревоги, пробирающейся под кожу. И, как не стыдно было признать, надеялся на помощь своих сокомандников. Прийти к Узумаки домой ему не позволила гордыня. Максимум, на что он был готов, случайно появиться в местах его обитания. Это были Ичираку, книжный магазин (а именно отдел эротики), кабинет Хокаге, третье тренировочное поле и... госпиталь, где работала Харуно. При мысли о последней сердце предательски екнуло. Он невольно вспомнил ее улыбку — искреннюю, теплую, впервые направленную на него. Просьба Какаши сдать кровь и проверить протез руки тут же встала на первое место, игнорируя такое простое желание увидеть ее. Он не был уверен в том, что после прихода с миссии Сакура уже вовсю принялась за свои обязанности глав врача госпиталя Конохи. Но тем не менее, подойдя к стойке регистратуры, его любезно направили на второй этаж в ее кабинет. В кабинете Харуно было светло. Совершенно не похоже на любой другой больничный кабинет. Много цветов, фотографий. Настенный календарь с изображением Шестого. Шкафы с множеством свитков и книг по медицине. И бесконечные стопки медицинских карточек на рабочем столе. Куноичи на месте не было, но ее должны были предупредить о посещении. Саске положил свои направления на обследования на ее стол и присел на кушетку, стоящую в углу кабинета, пока нескрытую ширмой. Интересно, как часто Узумаки бывал у нее на личных обследованиях? После того, как Цунаде создала и установила им протезы, она почти сразу покинула Коноху. И, если к Саске приходила Шизуне, то наверняка Наруто приходил к Харуно лично. Его мысли были прерваны резким щелчком двери. Сакура держала новую кипу бумаг, сосредоточенно смотря в одну из верхних. Казалось, она даже не заметила его, медленно проходя к столу. Так и было. Подняв свой взгляд, она подпрыгнула и взвизгнула, увидев незапланированного посетителя. — Ками, Саске! Не ожидала тебя увидеть. — На выдохе сказала она, складывая бумаги на стол. Машинально она взяла его направления, беглым взглядом просматривая содержимое, и наконец повернулась к нему. — Перед сдачей крови тебе стоило отдохнуть подольше. Она улыбнулась, уже начиная краснеть, и принялась доставать из ящика стола шприц, три пробирки, вату со спиртом и бежевые перчатки. Саске мог позволить себе пробежаться по ней взглядом. Он отметил, что ей чертовски идет белый короткий приталенный халат. Она явно позаботилась о своем внешнем виде в то время, как у половины медиков он был бесформенным и через чур длинным. Сегодня на ней были шорты, открывающие бедра. И они были короткими, едва ли выделяясь под тканью халата. Высокие черные босоножки до колена на небольшом каблуке смотрелись на ней изящно, и даже соблазнительно. Она подошла к нему и подвинула небольшой столик, на который Учиха сразу же поместил руку. Бархат нитриловых перчаток вкупе с ее аккуратностью был приятен. Касания его руки были легкие, нежные, мягкие, как перышко. Даже, когда она затянула жгут на плече. Саске больше инстинктивно закрыл глаза, чем от страха, но розововолосая все равно усмехнулась. Она взяла кровь быстро, так, что экс-нукенин не успел ничего почувствовать. Она наклонилась, чтобы развязать жгут, и он резко открыл глаза, изучая ее лицо, которое было в критической близости к его. Харуно постаралась акцентировать все свое внимание на работе. На том, что она делала сотни раз, если не тысячи. — Анализ будет готов через несколько дней, будет у Какаши-сенсея. Он пропустил мимо эту фразу также, как и две предыдущих. Ему нравилось просто наблюдать за ней, словно он призрак, которого она не видит. Куноичи достала из шкафа приспособление с множеством присосок, которым проверяется нервный отклик на его выращенной руке. Он знает это по обследованиям Шизуне, которые проводились с ним регулярно. Сакура начала крепить присоски по различным точкам скопления нервов. — С чувствительностью руки все в порядке? Наруто свою бинтует, говорит, что она холоднее, чем настоящая. Ее рука выронила одну из присосок, когда она почувствовала прикосновение рук к ее бедрам, прямо под границей шорт. Саске переводил взгляд от одной руки к другой, а после поднял лицо к замершей куноичи. — Есть разница? Одна ее нога дернулась, как раз та, что была обхвачена протезом. Она не могла сказать, холоднее ли она настоящей, потому что кожа под обеими ладонями горела жгучим пламенем. — Думаю... Думаю, нет. — Промямлила Сакура, пытаясь удержаться на ногах, которые так и норовили затрястись. — Возможно, так кажется, потому что она бледнее настоящей кожи. Учиха снова перевел взгляд на руки, лежащие на бедрах девушки. Он нахмурился смотря то на одну, то на другую, а после медленно огладил ее кожу снизу-вверх. — В сравнении с твоей — возможно. Мне нет никакого дела до ее цвета. Внизу живота закручивался вихрь возбуждения, от которого хотелось свести ноги вместе. Взгляд ониксового глаза Саске, нескрытого челкой, так внимательно рассматривающий кожу ее бедер, убил последние остатки ее самообладания. Ей нужно было вернуть трезвость рассудка, и как можно скорее. Она сделала шаг назад, и его руки спокойно соскользнули с ее ног. Куноичи вернулась к шкафу и взяла новую присоску взамен той, что упала на пол, и продолжила устанавливать их на руку. — А как насчет осязания? — Ее голос предательски дрогнул, но экс-нукенин не обратил на это никакого внимания. — Не так хорошо чувствую холодное и горячее. — Он машинально свел руку в кулак и расслабил несколько раз. — Она прекрасно проводит чакру, и это главное. Саске отвечал на ее вопросы без присущей ему язвительности, без одолжения, без какой-то хитрости и уловки. Он с ней разговаривал. Харуно принялась посылать один за другим магнитный импульс и фиксировала на бумаге уровень отклика. Все находилось в пределах нормы. Дело за малым — исключить излишнее напряжение мышц. Сакура сняла перчатки и бросила их в урну. Удалила присоски, которые уже оставили розовые следы на бледной коже. Начать ей необходимо была с плеча — где обрубок его настоящей руки переходил в нарощенный протез. Учиха немного отклонился назад, раздвигая ноги шире, позволяя медику встать между ними. И она это сделала. Быть окруженной его телом — было чем-то из ряда вон выходящим. Как и касаться его. Ее ладони озарило зеленое свечение, и она медленно приступила сканировать заметную границу бледной и живой кожи на его плече. Все нервные импульсы были в норме, никакого видимого перегруза мышц. Она двигалась вниз медленно, внимательно сканируя каждый мышечный отросток. Его рука спокойно лежала на колене. И, чтобы перейти к предплечью и кисти, ей пришлось присесть на корточки. Она обхватила его ладонь двумя своими и встретилась с ним взглядом. Он наблюдал за каждым ее действием. Ловил каждый трепет ее ресниц. И уже опустил взгляд на пухлые приоткрытые губы, как дверь в ее кабинет настежь распахнулась. — Сакура, как дела? — Звонко спросил Наруто, мгновенно меняясь в лице от вида картины напротив. Харуно дернулась и крепко взяла Саске за руку от испуга. А Саске смирил его своим фирменным тяжелым взглядом. — Тэме, пришел спросить у Сакуры, как стать сильнее меня? Узумаки по-хозйяки прошел вглубь кабинета и уселся на кресло розововолосой. Харуно, успокоившись, наконец отпустила руку Учихи и принялась осуждающе качать головой, вставая на ноги. — Добе, это невозможно. Я уже сильнее тебя. Сакура оставила пометки в карте Саске и со всей силы дала подзатыльник Наруто, отчего тот сразу прислонил ладонь к голове. — Сколько тебе говорить — не врывайся в мой кабинет таким образом! Я могу быть... — Да, ты можешь быть занята. Обжималась с Саске и все такое. Я ни в коем случае не осуждаю! На самом деле хорошо, что я зашел. Я как раз искал... — Ни с кем я не зажимаюсь! — Крикнула Сакура и жестом руки прогнала Наруто со своего кресла. Тот послушно встал. — Это твое право. Ты взрослая девушка. Не то, чтобы я был против. Скорее... Конечно, это все надо обсудить... Смысл его болтовни улетучивался в геометрической прогрессии. Сакура медленно, но верно теряла самообладание. Только она хотела сделать шаг к Узумаки, чтобы снова хорошенько его огреть, как перед ней показалась спина Учихи. — Как насчет спарринга? — Вы взрослые, но помните о предохра... — Он оказался прерван своим заклятым другом на самом интересном месте. — Я для того тебя и искал, даттебайо. Хотел спросить у Сакуры, не видела ли она твою мрачную рожу. Пошли, надеру тебе задницу! Саске молча прошел мимо блондина, явно пребывающем в прекрасном настроении. Тот повернулся к куноичи, замершей столбом на том же месте. — Как бы ты не старался Тэме, но Сакурой придется делиться. Она — мой лучший друг. — Он обнял обмякшую потрясенную девушку за талию и, воздержавшись от поцелуя в щеку, проследовал на выход из кабинета. Харуно забыла сказать им о том, что оба еще недостаточно отдохнули для боевой тренировки. А Саске и вовсе не восстановил прежний уровень своей стамины. Но, когда им было не плевать на предосторожности?