Часть 18. Справки

      Студенческая психологическая консультация располагалась в их же крыле корпуса, разве что на втором этаже. Несколько не желая, чтобы кто-то увидел, что она пошла туда, ведь что она, психичка какая-то, Софка сидела возле аудитории, ждала назначенное время и вполне искренне надеялась, что даже если ее кто-то увидит здесь, то сроду не подумает, что она тут делает — просто сидит девушка не в крыле своего факультета и листает ленту социальных сетей. Как говорится, может, здесь вай-фай лучше ловит.       Их юридическая консультация располагалась на этаж ниже основных аудиторий и туда ходили люди со стороны. В психологическую консультацию, конечно, тоже могли прийти люди со стороны — за деньги, но основной контингент составляли студенты или сотрудники университета.       До момента начала ее консультации оставалось не так много времени, однако воспоминания о разговоре с одногруппниками сами пришли на ум.       — Ну давай, Софка, рассказывай, как тебя на комиссии выебали, — сказал Антон.       — Хотела сто косарей стипушки, а получила пиздюлей на весь факультет, — прокомментировал кто-то.       — А что я расскажу? — Софка растерялась. — Алтуфьеву, видать, на тему работы флешбекнуло, вот она и пустилась в рассказы, как плохо употреблять вещества, и то, как, кого и когда на сколько лет осудили.       — А ты чё, реально сперва косячок скурила, а потом к Алтуфьевой пошла? — опешил Ваня.       — Не, я сперва хотела проебать пару у Алтуфьевой — она лекции занудненько читает, — сказала Софка.       — Так семинар же был, — удивился Ваня.       — Да пох, — отмахнулась Софка. — Что лекция, что семинар — все равно сидишь и просто слушаешь. Так вот, я скурила косячок — а меня не взяло. Я решила, что какое-то говно поддельное подсунули, ну и пошла к Алтуфьевой. А она как-то смекнула, что я была в накурке.       — Да тут дурак не смекнет, — ответил Антон. — Глаза красные, сама какая-то возбужденная, хихикаешь и комментируешь невпопад, что обычно не делаешь, шуточки идиотские. Алтуфьева пришла — ты ее встретила словами: «Ой, вы как всегда вовремя, прямо минута в минуту, аж часы сверять можно». Она удивилась, посмотрела на тебя и сразу в деканат пошла.       — А косяк откуда, из своей деревни привезла? — спросил Ваня.       — Не, здесь нашла, — произнесла Софка. — Было бы желание — все здесь можно найти. У себя только про косячок заикнись — гопота первым делом матери расскажет. Чисто для того, чтобы поржать.       — А где тут косячки раздают? — продолжил Ваня.       — А не скажу, — ответила Софка. — Спроси Алтуфьеву на следующей паре — она тебе сразу же расскажет о точно таких же парнях, которые характеризовались в суде положительно, а потом взяли и на три года присели.       — Так употребление же УК не запрещено, — сказал Ваня.       — Запрещено приобретение и хранение, — произнес Антон. — И на первый раз вряд ли посадят. Если это не торговля. Могут оштрафовать.       — А давайте на следующем семинаре закинем удочку Алтуфьевой, пусть она расскажет о судебной практике, — предложил Никита.       — Ее заболтать трудно, — сказал Антон. — Она о своей карьере рассказывать не хочет даже в контексте «расскажите, как вы пришли в профессию — хочется учиться у профессионалов».       — Да я вам говорю: не сажают за первый раз, если это хранение, — произнес Антон. — Инфа из первых уст.       — Друг рассказывал? — съязвила Софка.       — Да, у одноклассника у знакомых прецедент был, — подтвердил Антон.       Психологическая консультация, как выяснилось, должна была проходить в аудитории, прямо через стол.       «Спасибо, что хотя бы через стол, а не стул к торцу стола ставят, прямо как на экзамене», — подумала Софка.       Консультация началась. Софка чуть недоверчиво начала рассказывать «девочке, буквально на пару лет ее старше», как у нее появился сильнейший стресс с момента угрозы отчисления, как он усугубился после суда и изолятора, как не стало легче, когда она, пьяная, решила «разбить рожу Маринке». И, в целом, она даже довольна, что у нее ничего не получилось.       — Нет, когда я пошла в клуб и отвлеклась, мне и вправду стало гораздо лучше, — произнесла Софка. — А когда увидела там, ну давайте я назову ее Маринкой, чтобы соблюсти анонимность, то внезапно решила, что это судьба нас свела в таком месте, где, как говорится, принято рожи разбивать…       Потом был рассказ про косяк.       — Я слышала от местной гопоты, что якобы физиологической зависимости не бывает, только психологическая, поэтому решила попробовать, — начала Софка. — Нашла здесь, чтобы никто маман не стукнул. Как говорится, мне сказали, что мне пить нельзя — я решила иначе расслабиться. Ну, бля, расслабилась так, что устроили мне тут партсобрание.       Софка вздохнула и добавила:       — Мне бы как-нибудь стресс убрать, только не алкоголем и подобными методами, а чем-нибудь другим. Ну кто виноват, что мне алкоголь не идет?       Уже через пару часов практически все крыло университета знало, как Софка в истерике материла психолога, который отправил ее к психиатру и наркологу сразу для исключения патологии, потом обматерила кафедру психологии, располагавшуюся в соседнем кабинете, а потом и декана, который пришел на шум.       — Софья, — подошла к девушке Воронкова, увидев, что она рыдает в одном из закутков коридора, — пойдемте, поговорим. Я даже близко не психолог, но вдруг что умное скажу?       — У меня нет справки ни от нарколога, ни от психиатра, — сразу же сказала Софка. — Поэтому разговаривать со мной не положено.       — Софья, — сказала Воронкова, сев на ближайшую лавочку. — Ну расскажите мне: вы к кому записались? К их начальнику психологической консультации или к просто специалисту?       — К ним запись на месяц вперед, — вытирая слезы, ответила Софка. — Я к какой-то девочке записалась, которой нужно было практику закрыть.       — И она что? — спросила Воронкова, зная прекрасно ответ.       — А она сказала, что без справки от нарколога и психиатра, что у меня нет патологии, она не может начать работу, — произнесла Софка.       — Софья, ну елки-палки, ну что вас понесло к студентке? — спросила Воронкова, прекрасно понимая ответ: ждать не хочется, идти платно тем более. — Софья, есть же муниципальные центры, где сидят психологи и работают вполне себе бесплатно.       — Ага, и там или пизди как дыши, или говори вполне искренне и тоже пиздуй за справкой от нарколога и психиатра, — ответила Софка, особенно не понимая, что разговаривает не на психологической консультации.       — Софья, а давайте я вас с Афанасием Павловичем сведу, он один раз вас бесплатно проконсультирует, — предложила Воронкова.       — И кто это? — поинтересовалась Софка.       — По образованию врач, внутренний совместитель с медицинского факультета, у нас на факультете читает судебную психиатрию, — сказала Воронкова. — Во второй больнице отработал лет десять, потом в платной работал. Может быть, и сейчас не уволился.       — Ну правильно, сразу во вторую больницу пришло время пиздовать, — произнесла Софка, прекрасно зная этот эвфемизм и то, что правильно заведение называется «вторая психиатрическая больница», в то время, как первую никто никогда не видел.       — Софья, он в психологии хорошо разбирается, уж лучше к Афанасию Павловичу, чем к той, которой нужно срочно закрыть практику осенью, чтобы не отчислили в ближайшее время, — ответила Воронкова.       Афанасий Павлович пришел на кафедру через несколько дней.       — Я вашу девочку отправил на пару недель на Алтай посмотреть на замерзающие водопады, озера в тумане и прочее — она как раз давно хотела все это увидеть, — произнес он. — Чтобы не думала об учебе. Не физфак, нагонит. Да и на физфаке все нагоняют, было бы желание.       — Хорошо, — ответила Катерина.       — Справки не будет, потому что бланков нет, — продолжил Афанасий Павлович. — Поэтому просто поверьте на слово, что, извините за выражение, чтобы на мое первое место работы не отъехать, пусть лучше на Алтай отъедет, тем более, что она всегда хотела посмотреть его именно поздней осенью. И просьба предупредить преподавательский состав, чтобы не спрашивали ее, где пропадала — зачем усугублять состояние.       Выйдя в коридор и подождав Воронкову, мужчина сказал:       — Я на второй этаж уже сходил. Попросил, чтобы с девушкой поговорили на тему корректного донесения своих мыслей до окружающих. А то, кто его знает: не захочет ли ваша студентка проверить, насколько хороши ближайшие крыши для полета.       — Настолько все плохо? — опешила Воронкова.       — Ну как сказать, — задумался Афанасий Павлович. — Настолько, что я ей не только зверобой посоветовал, но и некоторые рецептурные препараты. Что-то вроде субдепрессии.       Воронкова вернулась на кафедру расстроенная.       — А, может, зря мы тогда ее на первой комиссии… — вздохнула женщина. — Не вытянули же, хотя могли.       Марина промолчала.       — И без того после таких комиссий тяжело, а так точно сердце скоро заболит, — произнесла Воронкова.       Женщине много подумала и добавила:       — Если так разобраться, то как ей дальше учиться? Все этажи или почти все знают, как она, извините за выражение, на хуях оттаскала факультет психологии и всех его обитателей. Весь или почти весь факультет знает, как ее на комиссии обсудили. Ну ладно, люди взрослые, два раза прокомментируют и забудут, тем более, что за эти недели другие инфоповоды появятся, но ей посреди семестра учебное заведение менять — тоже стресс. Да и, как она сама говорит, для нее это показатель статуса и самоутверждения — учиться здесь. Мол, да, из деревни, училась с гопотой, а где гопота сейчас и где она?       — А откуда у нее деньги на Алтай? — спросила Анна. — Удовольствие же дорогое.       — Говорит, хотела летом поехать, но стало жаль денег, поэтому решила ехать зимой, на каникулах, — ответила Воронкова.       — Можно подумать, зимой дешевле, — прокомментировала Анна.       Марина, слушая все это, растерялась. С одной стороны, в словах Воронковой был здравый смысл. С другой стороны, она бы явно поставила Софке ту же тройку, если бы она пришла и ответила так, как ответила комиссии или даже несколько хуже.       «Да что поделать, видать, ёбнулся человек, вот и все», — подумала девушка.