Часть 26. Близящаяся сессия

      Казалось, все более-менее успокоилось и вошло в привычную колею. Лекции, семинары, надвигающаяся сессия… Однако, как выяснилось, сессия надвигалась не только у студентов.       — Марина Исаевна! — окликнула ее в коридоре Катерина.       «То ли какая-то мелочь, раз в коридоре позвала, то ли что-то слишком серьезное», — пронеслось в голове Марины.       — Надеюсь, вы еще помните, что являетесь аспиранткой? — спросила Катерина.       «Сейчас еще скажет, чтобы скинула диссер, которого нет, на почту», — подумала девушка.       — На пары-то пойдете? — продолжила Катерина.       — На какие? — чуть опешила Марина.       — К филологам и на специализацию, — ответила Катерина.       «Да еб твою мать, опять эта филология», — в глубине души выругалась девушка и промолчала.       — Марина Исаевна, ко мне могу позволить не ходить, — произнесла Катерина. — Сделайте задание и отпущу. Что будет у филологов — уточняйте сами.       — Спасибо, — поблагодарила Марина.       Задание от Катерины должно было прийти на почту. Заглянув в корпоративный ящик, куда ей практически никто не писал, девушка увидела уведомление, которое буквально парой дней назад приняла за спам и открыла его. В письме от отдела аспирантуры были сроки сессии. Ради любопытства открыв файл, Марина увидела, что у нее стоят актуальные проблемы уголовного процесса, а у кого-то — уголовного права.       «От научной сферы, что ли, зависит?» — подумала Марина и решила переговорить с Верой Марковной.       Однако Вера Марковна, судя по всему, сама хотела обсудить этот момент с Мариной.       — Марина Исаевна, — произнесла она. — Вы видели письмо? Как я понимаю, у вас будут пары у Екатерины Васильевны, а у меня — у Антонины Петровны.       — Да, видела, — вздохнула Марина.       — Антонина Петровна сказала мне, что скинет материал, — продолжила Вера Марковна. — Надо будет потом ответить на вопросы кусочком из диссертации. У вас же все будет так же?       — По-видимому, да, — ответила Марина.       В письме от Катерины и вправду было задание в стиле «какие актуальные проблемы уголовного процесса затрагиваются в вашей диссертации». Подавив желание ответить односложно «никакие», девушка начала сочинять ответ на вопрос.       — Коллеги, предлагаю хотя бы лишить Вальеву стипендии за полгода до отчисления, — именно на этой фразе Анны Марина вошла на кафедру. Видя изумленный взгляд Марины, Анна продолжила. — Марина Исаевна, терпение вашего научного руководителя не безгранично. Вы представляете, она ваш ответ распечатала и на кафедру принесла. И, как вы думаете, похвастаться?       — Вероятно, Екатерину Васильевну что-то не устроило в моем ответе, — произнесла Марина.       — Да все ее не устроило! — воскликнула Анна. — Да какая вам аспирантура, Марина Исаевна, вам до нее дальше, чем до Луны! С вашими нулевыми знаниями ни о какой защите говорить нельзя! Уважаемые коллеги, вот как вам такой ответ на вопрос? «Конфискация представляет собой кару, особенно, если речь идет о взяточничестве». Марина Исаевна, давайте отложим вопрос, стоит или не стоит относить конфискацию к уголовному процессу, вопросы кары — это рудимент союзного законодательства, который остался в одном из то ли суверенных, то ли уже не сильно суверенных государств. Там, кстати, вопросы социальной справедливости даже не поднимаются. Так вот: вы умудрились довести даже научного руководителя, как же вы так, как говорится, Марина Исаевна!       Вскоре на кафедру пришла Катерина.       — Марина Исаевна, это «не зачтено», — произнесла женщина. — И раз вы не соизволили даже хоть чуть-чуть почитать ту литературу, которую я вам советовала, то ведомость я сдам сегодня. Все равно там одна ваша фамилия. Ради стипендии могли бы и хоть чуть-чуть постараться.       — А к чему здесь было ваше мнение и ваша идея, Анна Геннадьевна? — недоуменно спросила Марина.       — Да так, мысли вслух, — ответила Анна.       Письмо из отдела аспирантуры с необходимостью договориться с научным руководителем о дате пересдачи пришло буквально через несколько часов. Опешив, насколько быстро Катерина все провернула, Марина с некоторой грустью пошла к филологам.       — Добрый день, — произнесла Марина, едва найдя нужную кафедру. — У меня «академическое письмо» стоит в расписании, как бы его сдать?       — Задолженность? — спросила девушка, казалось, даже моложе ее, Марины.       — Нет, эта сессия, — удивилась Марина. — Просто из-за работы на пары ходить не смогу.       — Либо пишите анализ научной статьи по требованиям, либо присылайте на проверку введение к диссертации, — ответила преподаватель.       — А можно статью и требования к ней? — спросила Марина.       — Да вы присылайте введение: и быстрее — все равно же вы его уже явно написали, и вы же в плюсе — я проверю текст, который вам точно пригодится, — произнесла преподаватель.       — Да… — Марина замялась. — Я начала писать диссертацию с текста первой главы, во введении еще конь не валялся. Да и хотелось бы попробовать себя в новой сфере.       — Выбирайте любую статью по юриспруденции, — немало удивилась преподаватель. А требования — можете или на сайте посмотреть, мы туда выкладывали, или я покажу и сфотографируете.       Марина взяла в руки листы бумаги, сфотографировала. Увидела, что там слишком много настолько разнообразных требований, что от них просто рябит в глазах. Задумалась…       — А какие-то другие задания есть? — на всякий случай спросила девушка.       — Вот поэтому все обычно и пишут введение к диссертации, — улыбнулась преподаватель.       Решив, что никто не будет проверять детали, Марина через несколько дней отправила на проверку введение к магистерской диссертации. Ближе к вечеру получила ответ: «Не зачтено. К доработке». Далее прилагался список замечаний чуть ли ни на пару листов.       «Да пошли вы, переделывать то, что никогда не пригодится — мартышкин труд!» — подумала Марина и закрыла страничку с почтой.       Больше в почту Марина не заходила, чтобы не расстраиваться. Тем более, на этот раз Стокгольмского синдрома не было — магистратуру она уже закончила, об аспирантуре сроду не мечтала. На всякий случай девушка даже написала сообщение в местную «подслушку», чтобы узнать информацию из первых уст, и вскоре получила много разного и интересного.       Подскажите, а это правда, что теперь после аспы диплом не выдают?             Правда.             Ага, правда. Ты че, проспал (а) столько времени?             Ага. И нахрен было только учиться?                   Ну как нахрен? Чтобы диссер написать. Или ты дипломофил?                         Мне для работодателя надо было.                               И чё это за работодатель такой уникальный?                                     Да есть такие.             Да, совершенно верно. После аспирантуры дипломы больше не выдают. Поэтому толку от нее ровно ноль, если ты не парень. Хотя я хз, дают ли парням отсрочку от армии.                   И как диссер писать тем, кто реально хочет?                         Я за соискательство. Кому надо, тот напишет. В смысле, кому реально надо. А то учились, блин, любители получить +1 диплом нахаляву.                               А чо, можно подумать, плохо. Диплом — вещь прикольная, стипушка тоже.                                     Скажи это тем индивидуумам, которые на платке учатся.       Марина закрыла сайт. Дальше обсуждалось то, реально или нет написать диссертацию на соискательстве, потом народ переключился на вопросы грантов и возможности получить с этого хоть какие-то деньги. Вздохнув, девушка подумала:       «Числанут — и ладно».       На ближайшем заседании кафедры, повестку которого Марина никогда не читала — а зачем оно нужно, Катерина после основных вопросов произнесла:       — Уважаемые коллеги, давайте послушаем мини-отчеты аспирантов. Своими словами.       — Уважаемые коллеги, — Вера Марковна встала. — Я прекрасно понимаю, что, может быть, не слишком хорошо поступила, заняв чье-то место. Но у меня есть оправдание: это попросил сделать отдел аспирантуры. Хотя, может, вместо меня были бы более достойные кандидаты. Но я только убедилась в том, что всю жизнь была практиком и наука — это не мое. Я прекрасно понимаю всю пропасть моего незнания в этой сфере, понимаю то, что в таком возрасте уже не слишком хочется заниматься наукой, может быть, уже поздно, поэтому говорю честно: в ближайшие дни пойду в отдел аспирантуры и отчислюсь по собственному желанию.       — Вера Марковна, — растерялась Анна. — А как же те параграфы, которые вы уже написали?       — Пойдут в научные статьи, — ответила Вера Марковна.       — Вера Марковна, ваш выбор, но не горячитесь, подумайте сначала, — произнес Харенков.       — Я не принимала необдуманных решений — все же профессия наложила свой отпечаток, — сказала Вера Марковна.       — Зато профессия наложила свой отпечаток и на вторую коллегу, — тихо прокомментировала Анна.       — Марина Исаевна, — сказала Катерина. — Пожалуйста, в двух словах расскажите о том, что изменилось в вашей диссертации с момента отчета аспиранта. Может быть, там появились новые главы. Или возникли новые идеи. Или еще что-то произошло.       Не успела Марина открыть рот, как Катерина добавила:       — На всякий случай напоминаю, что то, о чем вы скажете, придется отправить мне на почту, чтобы я хотя бы ознакомилась с материалом.       Марина вздохнула, встала — не сидеть же после того, как Вера Марковна вставала, произнесла:       — Нет, я эти полгода исключительно работала и занималась наукой иначе: статьи, конференции.       — Уважаемые коллеги, — сказала Катерина, тоже вставая и протягивая Молохину бумагу, которую она достала из папки, — предлагаю вам подписать или не подписать рекомендацию кафедры к отчислению Марины Исаевны за две академические задолженности и отсутствие прогресса в диссертационном исследовании.       Марина опешила. Все так же стоя, девушка увидела, что ее рекомендацию подписали все, кроме Воронковой, которая задумалась сперва на мгновение, а потом и на пару минут.       — Антонина Петровна, не хотите — не подписывайте, — произнесла Катерина.       — Я хочу обдумать этот момент и принять решение попозже, — ответила Воронкова.       — В любом случае, Марину Исаевну будет или не будет отчислять ученый совет, — сказала Катерина. — Марина Исаевна, позвольте, я выскажу свое мнение прилюдно. Я вас тянула по магистратуре, потому что понимала, что вам она нужна, без нее вы не достигнете того, чего хотелось бы. Именно тянула — там было, за что отчислять, поверьте мне на слово. А вот по аспирантуре я не вижу смысла вас тянуть. Заниматься наукой на том уровне, который вы любите, можно и без аспирантуры или кандидатской степени. А быть всю жизнь старшим преподавателем — ну что поделать, это ваш выбор. Да и, если уж на то пошло, написать диссертацию можно и без аспирантуры. На соискательстве. За то, что придержали место — спасибо. Как говорится, не только просто «спасибо», но и стипендия была. Материальный бонус. Но дальше как-нибудь сами решайте, нужна ли вам наука.       Марина, смотря прямо на Молохина, все твердила себе: «Не плакать». Едва дождавшись окончания заседания кафедры, девушка увидела, что Воронкова все же решила подписать рекомендацию к ее отчислению и, выйдя в коридор, расплакалась.       — Марина Исаевна, — подошла к ней Воронкова. — Не надо расстраиваться. Вы же об аспирантуре не мечтали, это была необходимость для кафедры.       — Все же отчислили меня отсюда, — произнесла Марина.       — Да у вас же даже тема диссертации была в стиле: «А давайте-ка натянем уголовный процесс на историю»! — не выдержала Воронкова. — Да и не нужна была вам аспирантура, я с позицией Екатерины Васильевны более чем согласна.       — Софку тянут, — сказала Марина. — Никиту тянули. Антона вообще вытянули. А почему меня никто не тянет?       — А вас, Марина Исаевна, вели за руку по магистратуре, хотя магистратура — это уже не бакалавриат, нужна не всем, — произнесла Воронкова. — Хотите заниматься наукой — это можно сделать и без аспирантуры. Не хотите — зачем просто числиться? Вам бы даже стипендия не шла, так как у вас есть задолженности.       — Единственное, что мне дала аспирантура — это справку о трех сданных кандидатских экзаменах и то, как меня резко зауважал Молохин после обморока, — произнесла Марина.       — А давайте я все же предположу, — сказала Воронкова. — Не была ли это качественная имитация обморока? Которую Молохин все же раскусил, но оценил ее высокое качество. Потому что собраться после обморока — ну что вы, в самом деле, первая? Можете не отвечать, Марина Исаевна, это необязательно.       — Это была качественная имитация обморока, которую Молохин понял по высокому пульсу и тонусе в ногах, — ответила Марина.       — Я, Марина Исаевна, никому об этом говорить не буду, — произнесла Воронкова. — Но теперь все уж точно стоит на своих местах: умение принимать нестандартные решения в стрессовых ситуациях Антон Викторович ценит.       Воронкова немного подумала и добавила:       — Но, в любом случае, это не конец истории. Есть еще соискательство для тех, кому оно действительно нужно, да и отчислять вас будет ученый совет. Или не будет.       — Как говорится, «Адъютанта его превосходительства» напомнили, — не выдержала Марина. — «"Я знаю, меня повесят". "Нет, вас расстреляют"». Не все равно ли, кто именно будет отчислять?       — У вас еще есть шанс оправдаться, обосновать необходимость своей учебы, убедить ученый совет в том, что кафедра приняла поспешно решение, — произнесла Воронкова.       — Я не пойду на ученый совет, — сказала Марина. — Мне это не нужно.       — Не хотите идти по науке дальше? — спросила Воронкова.       — Нет, не желаю доказывать, что я не верблюд, — ответила Марина. — Отчислят — и ладно.       — В любом случае, Марина Исаевна, наукой возобновить заниматься можно всегда, — сказала Воронкова, однако в голове Марины уже играл переделанный текст, в котором «пусть нас по тюрьмам сажают» переделалось в «пусть отчисляют».