Часть 27. На ученом совете

      Несмотря на то, что Марина даже не думала о юридической аспирантуре и вряд ли бы стала туда поступать, после мысли о предстоящем отчислении девушка немало расстроилась.       «И все-таки избавились от меня», — пару раз подумала Марина.       — Ефим Геннадьевич! — через пару дней сказала Анна, когда на кафедру пришел товарищ полковник. — Ознакомьтесь и, если согласны, подпишите. А то только для вас документик держим.       Товарищ полковник взял в руки документ, прочитал, положил обратно:       — Я не представляю, что там в диссертации Марины Исаевны, поэтому не вправе подписывать.       — Да бросьте вы! — изумилась Анна. — Аспирантка честно озвучила, что полгода ничего не делала.       — А что у нее до этого было? — продолжил товарищ полковник. — Я же не знаю. Поэтому пусть ученый совет сам решает.       Время от времени обсуждали и позицию Веры Марковны, пару раз — с Верой Марковной.       — Вера Марковна, — начала Анна. — Но, все-таки, скажите: почему вы дальше не хотите писать текст?       — Я, Анна Геннадьевна, по совету Антонины Петровны открыла сайт одного из диссоветов и почитала, что пишут в диссертациях по моей научной специальности, — ответила Вера Марковна. — Да, я и раньше догадывалась, что мои тексты, скажем так, на уровне студента выпускного курса — дальше я, к слову сказать, никогда и не училась, но когда сравнила… Это же какая пропасть между тем, что у меня написано, и тем, что пишут люди! А если еще вспомнить, что мне самой не слишком хочется писать и совершенствовать текст, то зачем заниматься тем, что не нравится? Если редакция примет мои научные статьи — значит, опубликуюсь. Не примет — ну что поделать, справедливо. Можно будет как-нибудь показать студентам и уточнить, что требования университета и требования в науке слишком различаются.       Веру Марковну отговаривали отчисляться и в отделе аспирантуры — экая трагедия: сданы две ведомости с неявками, можно подумать, она первая такая.       — А вот поэтому у нас такая разница между числом людей, окончившими аспирантуру, и защитившимися, — ответила Вера Марковна. — И пропасть между числом кандидатов и докторов наук. Кто-нибудь кое-как защитится, а на докторскую, разумеется, не пойдет.       Марина вернулась после пары на кафедру, начала собираться домой.       — И куда вы, Марина Исаевна? — спросила Катерина.       — Как куда? — удивилась Марина. — Отработала свое — теперь иду отдыхать.       — А на ученый совет я одна пойду? — продолжила Катерина. — Я буду вместо вас краснеть?       — Мне там делать нечего, — ответила Марина. — Пусть отчисляют.       — Раз «пусть отчисляют» — могли бы и сходить в отдел аспирантуры и написать по собственному, — сказала Катерина. — Значит, на что-то надеетесь.       — Да потому что уже как-то все равно, — махнула рукой Марина. — Отчислят — что поделать. Не отчислят — ну ладно, попробую и дальше поучиться.       — Да не напишете вы диссертацию, — ответила Катерина. — Видно же, что не хотите. Плюс в силу своего жизненного опыта не понимаете всех этих фраз про «старшего преподавателя навечно». Как говорится, вам еще полтора года стажа до старшего преподавателя.       — Полгода, — уточнила Марина. — Была же еще кафедра медицинского права. Ну или чуть больше, я не знаю, как там будут даты считать.       — Когда все поймете — у вас будет шанс или снова попробовать поступить на бюджет, ну или пойдете прикрепляться соискателем, — произнесла Катерина.       На заседание ученого совета Марину запустили сразу же — к чему ждать.       — Марина Исаевна, прокомментируйте заключение кафедры, — сказал кто-то.       — Я полгода ничего не писала, поэтому это и было отражено в заключении кафедры, — ответила Марина.       — Писать и защищаться намерены? — раздался следующий вопрос.       — Ну так-то надо, — Марина озвучила не свои слова.       — А по несданным дисциплинам сколько уже пересдач прошло? — вопросы все не заканчивались.       — Ни одной, я первую попытку завалила, — ответила Марина.       — Учиться будете? — спросил кто-то другой.       — Да без понятия, — честно сказала Марина.       После того, как Марину отпустили, раздался вопрос уже к Катерине:       — Вот все, кроме последней фразы, было в пользу того, чтобы дать девушке шанс еще на полгода. Вы предлагаете отчисление, так как аспирант ничего не будет писать?       — Да, — ответила Катерина. — Незачем тратить зря бюджетные деньги.       — А вы уверены, что она не напишет жалобу ректору, что ее отчислили даже без первых пересдач? — вопросы продолжались.       — Без понятия, — честно сказала Катерина.       — Уважаемые коллеги, продлевать агонию еще на полгода будем? — раздался вопрос председателя.       — Захочет — восстановится, — прокомментировал кто-то.       Марина смотрела на справку о сданных кандидатских экзаменах и справку об обучении в аспирантуре. Все было все точно так же, как и у Веры Марковны, кроме оценок и причины отчисления — за невыполнение индивидуального плана.       — Марина Исаевна, как будете морально готовы — идите на соискательство, — произнес товарищ полковник.       Марина вздохнула и ответила:       — Ефим Геннадьевич, вот совершенно не хочется.       — Поэтому я и говорю: «Как будете морально готовы», — уточнил товарищ полковник. — Вас поспешили запихнуть в аспирантуру — вот он, результат. Жаль, конечно, что вы не по собственному желанию ушли — можно было бы через пару лет на бюджет восстановиться. Но все равно: справочку не теряйте, пригодится еще.       Надюшка вынесла в коридор тарелку поз, дождалась Софку, сказала:       — Можешь радоваться и праздновать.       — Тому, что мы наконец-то сюда попали, отстояв не такую уж и большую очередь? — спросила Софка.       — Нет, — ответила Надюшка. — Я расскажу, но ты никогда и никому, а то обе не доучимся.       — Молчу, — сказала Софка.       — Можешь радоваться: Вальеву отчислили из аспирантуры по инициативе Зябликовой за невыполнение индивидуального плана, — произнесла Надюшка.       — Маринку отчислили — да как тут не порадоваться, — ответила Софка. — А что значит «за невыполнение индивидуального плана»?       — За то, что план не выполняла, — Надюшка попробовала пошутить в стиле одногруппников. — В аспирантуре нужно раз в полгода писать по части диссертации. Она не написала. Видать, хотела, как и все, написать в последнюю ночь.       — Жесть какая-то, — сказала Софка. — Но ты права, новость очень радостная.       — Чтобы молчала, иначе Зябликова опять скандал устроит, — напомнила Надюшка.       — Да молчу-молчу, просто тихо радуюсь, — ответила Софка.       Пока Надюшка была на паре, Марина, пользуясь тем, что кафедра пуста, села за компьютер лаборанта. Хотела вывести на себя справку на печать, однако вспомнила, что приказ об отчислении уже готов, поэтому выбрала Надюшку. Изменила ФИО, распечатала парочку экземпляров, скорее спрятала листы на своем столе. Отправила файл для печати себе на флешку, чтобы больше не садиться за чужой компьютер, убрала флешку, почистила историю. Снова зашла в систему, вошла в историю — чисто. Только встала из-за компьютера Надюшки, как дверь открылась.       «Ну елки», — подумала Марина и, не привлекая внимания, направилась в сторону собственного стола.       — Марина Исаевна, — произнесла Катерина. — Ну одна, одна система у нас на кафедры и деканат! Одна система, Марина Исаевна, вы понимаете, что это означает?       Марина ничего не ответила.       — Марина Исаевна, отдайте мне то, что напечатали, — продолжила Катерина.       Марина достала листы из папки и протянула Катерина.       — Студентка второго курса М.И. Вальева, — произнесла Катерина. — Марина Исаевна, это статья тридцатая и статья триста двадцать седьмая. Объяснительную пишем?       — Доказывайте, что это я, а не что мне подкинули, — ответила Марина.       — Ой, какая же классика жанра! — воскликнула Катерина. — Задаться целью — доказать не проблема. Но давайте на словах. Вы разве что не успели подпись и печать поставить. Как объясните ситуацию? Все эти фокусы с выводом текста на печать, сохранением и удалением на моих глазах по сути онлайн были.       — Чтобы по музеям ходить, — сказала Марина.       — Ладно, вы ходили по музеям, будучи аспиранткой, — ответила Катерина. — А сейчас вы просто обычный работник университета. Минус пять процентов от стимулирующих и без оформления документов. Просто на основании «не дотянули до ста процентов стимулирующих».       Марина промолчала. Катерина разорвала распечатки, выбросила в урну, вышла.       «Ну хоть на флешке осталось», — подумала девушка, с грустью понимая, что недополучит две с половиной тысячи премии.       На домашнем компьютере файл открылся. На всякий случай продублировав его и в почте, и в облаке, и на домашнем компьютере, и на другой флешке, Марина распечатала файл.       «Надо будет как-нибудь потом печать проставить и в театр билеты купить, чтобы премию отбить», — подумала девушка и открыла сайт с афишей, чтобы найти что-нибудь интересное.