Часть 29. После пьянки

      После третьей пары, на этот раз лекции, Марина вернулась на кафедру. В глубине души порадовалась, что лекция стояла не первой парой, невольно натолкнулась на Молохина.       — Марина Исаевна, — произнес он. — Давайте продолжим вчерашний разговор. Или на такие темы вы на трезвую голову не разговариваете?       — На какую именно тему из вчерашних? — спросила Марина, вспоминая все вчерашние беседы и удивляясь, как она вообще стала упоминать подобное.       — Самая интересная — это про вашу диссертацию, — ответил Молохин. — Поговорим?       — Поговорим, — вздохнула Марина.       — Товарищ майор, ну вы же понимаете, что не написать работу на ту тему, в которой ты ровным образом нихуяшеньки не соображаешь, — говорила Марина. — Моя тема — это история. История России, либо зарубежка, одинаково их люблю. Правда, историю России знаю лучше, но это и логично…       — Вы такое слово как ИГПР знаете? — спросил Молохин.       — История государства и права России, — ответила Марина. — Его ведет Воронкова. Хороший человек, ничего плохого сказать не могу. Ну кроме того, что далеко не все из ее стряпни люблю. Но, как говорится, я на работу не жрать хожу.       — А про меня что-нибудь скажите, — произнес Молохин. — Из того, что первое сейчас на ум пришло.       — К Софье хорошо отнеслись: и поговорили, когда она после накурки вернулась, и на комиссиях дважды не завалили, а меня в ложке говна топили, — сразу же сказала Марина.       — Софья пока что у меня ничего не пропустила, — ответил Молохин. — А вы сейчас имеете в виду период учебы?       — Разумеется, — подтвердила Марина.       — Поживем — увидим, что будет с Софьей, если она до этого момента доучится, — сказал Молохин. — Но давайте все же вернемся к нашей теме. По ИГПР защищаться будете?       — А разве можно же? — удивилась Марина.       — Люди по теории государства и права защищаются, — ответил Молохин. — А это даже не ТГП, это ИГПР.       — Меня все равно числанули, — сказала Марина.       — Хотите по ИГПР защититься? — спросил Молохин.       — Ну а что, можно, — ответила Марина.       — Так вот, Марина Исаевна, — начал Молохин. — По ИГПР защищаться будете?       — Меня же отчислили, — удивилась Марина.       — Если будете защищаться по ИГПР и не подведете меня, я скажу, что делать, — ответил Молохин.       — Черт с ним, рискну, — махнула рукой Марина.       — Так вот, Марина Исаевна, — произнес Молохин. — Мы вчера в разговоре с вами выяснили, что вы полный ноль в уголовном процессе и признаете этот факт.       — Признаю́, — вздохнула Марина.       — А такое слово как «кассация» вам известно? — спросил Молохин.       — Неизвестно, — ответила Анна, зашедшая на этом моменте на кафедру. Недолго думая, обратилась к Молохину. — Антон Викторович, не надо пришивать хвост, который до этого момента отрезали по частям. Снова же отрубать будем. Ну пили вчера и пили, зачем вспоминать?       — У вас еще не прошел месяц с момента отчисления — вы вправе подать жалобу, — произнес Молохин. — Вас настолько на притянутых за уши обстоятельствах отчислили, что восстановят на раз-два.       — А дальше что? — спросила Марина.       — А дальше вы переводитесь с уголовного процесса на ИГПР, снова сдаете кандидатский экзамен, только на этот раз комплексный: ТГП, ИГПР, зарубежка — ну это вы сдадите, я не сомневаюсь, пишете работу, а я, так уж и быть, вас выведу в ведомственный совет, где будет защищаться полегче, — сказал Молохин. — Примерно то же самое, что вам предлагала Екатерина Васильевна, только на этот раз я не против.       — Антон Викторович, подумайте, — произнесла Анна. — Зачем вам лишняя головная боль?       — Ну а представьте, Анна Геннадьевна: ей всю жизнь жить старшим преподавателем, — ответил Молохин.       — Если человек сам не понимает, свою голову не приставить, — сказала Анна. — Вчера же слышали русским языком: и без того зарплата превышает все ожидания и надежды.       — Пусть попробует, — произнес Молохин. — Марина Исаевна, значит, подсказываю: вас отчислили необоснованно, больше основываясь на ваших словах. Отчет аспиранта был летом, вы его прошли. Где документы о том, что вы не выполняете индивидуальный план? Их нет. Поэтому какое отчисление? Оно незаконно.       — Вы, Антон Викторович, ее с заведующей и деканом рассорите, — ответила Анна. — Кто будет все грехи прикрывать? Так полулишением премии отделывается, а так не будет же. Выпрут с работы.       — А с деканом я переговорю, — сказал Молохин.       Марина пришла в отдел аспирантуры, принесла заявление.       — Отчисление оспариваете? — спросила женщина.       — Да, — ответила Марина. — Отчет аспиранта пройден, предыдущая сессия сдана. В этой — да, поленилась немножко, но что поделать. Кто не ошибается? Даже первых пересдач же не было.       — Вот я тоже не понимаю, зачем вас отчислили без повода, — произнесла женщина. — Марина Исаевна, я вам потом позвоню, когда будут новости.       — Екатерина Васильевна, а в чем была мотивация к отчислению Вальевой? — спросил Молохин.       — Да потому что она ни черта не делает и не хочет этого делать, — ответила Катерина.       — На ИГПР бы переводилась, — сказал Молохин. — Все же возможно, в целом. Места юридические, это на историю не перевестись, а на ИГПР — вполне себе выход.       — Вы ее к себе возьмете? — спросила Катерина. — Вы же, Антон Викторович, сами не захотели брать Вальеву.       — Да жаль дуреху, которая не осознает, какой шанс проглядела, — ответил Молохин.       — Вы ее в отдел аспирантуры отправили? — сообразила Катерина.       — Да, отправил, — подтвердил Молохин. — Пусть учится.       — Ну хорошо: вызову я ее на ковер, выскажу все, что думаю, о таком отношении к учебе, допустим, до слез доведу, вернее, она сама доведется, — произнесла Катерина. — Вы, Антон Викторович, всерьез полагаете, что она учиться начнет?       — Поживем — увидим, — ответил Молохин.       «Марина Исаевна, зайдите».       Марина закрыла сообщение из отдела аспирантуры, направилась туда.       — Ваше отчисление отменили, — произнесла женщина. — Марина Исаевна, возьмите себя в руки и напишите нужные части работы, иначе весной уже ученый совет, не кафедра, задастся вопросом, не зря ли вы учитесь.       — Хорошо, — ответила Марина. — Спасибо!       «Марина Исаевна, зайдите».       Марина прочитала смс-ку от Катерины и, прекрасно понимая, о чем сейчас пойдет речь, направилась в кабинет декана.       — Ну проходите, Марина Исаевна, — произнесла Катерина. — Что, возвращаемся к нашему общению в магистратуре? Рассказывайте, как вы планируете сдать свои долги в ближайшее время, иначе вас отчислят за неуспеваемость.       Марина вынула из сумки заявление о смене темы исследования и научного руководителя, протянула Катерине.       — Я не против, — Катерина подписала. — Тот, кого вы подразумеваете, по-видимому, тоже не против, раз был автором идеи. Но я, Марина Исаевна, желаю обсудить ваше отношение к науке.       — Я поняла и осознала свою ошибку, — начала Марина. — Я ровно ничегошеньки не понимала по уголовному процессу, не осознавая, что одним уголовным процессом юриспруденция не ограничивается. Вспомнила, что, оказывается, есть ИГПР и зарубежка, по которым тоже люди защищаются.       — Вы плодотворно вчера пили с Молохиным, — неожиданно сказала Катерина. — Боюсь спросить, как утром себя чувствовали, если до сих пор перегаром попахивает. Рискну предположить, что первые пары и вовсе пьяная вели — с остатками от вчерашнего.       — Не за рулем, — честно ответила Марина.       — Слушайте меня внимательно, Марина Исаевна, — произнесла Катерина. — Чтобы я поставила вам зачет, вы должны нормально ответить на мои вопросы, на которые в прошлый раз ответили, как ответили, а не «лишь бы отвязаться». Вот из принципа не поставлю зачет просто так, хватит, в магистратуре уже наставилась. Потом вам нужно сдать ту самую дисциплину у филологов. Как все сдадите — соберем вам комиссию на кандидатский минимум, который вы, я не сомневаюсь, сдадите. Даже если ТГП вдрызг завалите, на истории выедете.       Марина кивнула.       — Меня, Марина Исаевна, вообще никак не устраивает ваш подход к обучению в аспирантуре, — продолжила Катерина. — Надеюсь, вы все же измените свое отношение к ней по новому направлению, но не измените, продолжите — отчет аспиранта летом вы не пройдете.       — Екатерина Васильевна, зачем же вы так? — опешила Марина.       — Уже говорила: хватит с того, что вас по магистратуре тянула, вам и без аспирантуры неплохо живется, — ответила Катерина.       На кафедру Марина вернулась чуть грустная. Увидела Веру Марковну, поздоровалась.       — Марина Исаевна, плохо себя чувствуете? — спросила женщина.       Марина, вспомнив слова Катерины про легкий запах перегара, догадалась, к чему такой вопрос, и ответила:       — Спасибо, сейчас неплохо. Екатерина Васильевна за аспирантуру высказала.       — Вас, — вступила в разговор Анна, — так быстро восстановили? Буквально, как говорится, по одному звонку.       — Как говорится, кассация, — ответила Марина. — Незаконно отчислили — законно восстановили.       — Что же, поздравляю вас, — сказала Вера Марковна. — Думаю, у вас все получится. Это я не хотела писать работу. Вам же наука нравится.       — Как говорится, посмотрим, — произнесла Анна.       Марина промолчала.