Часть 30. Попытка номер два

      Марина сидела на кафедре в обеденный перерыв. Пыталась найти ответ на вопрос задания Катерины с помощью нейросети, но получалась какая-то ерунда.       «Как говорится, немногим лучше того, что я сперла на каком-то сайте», — подумала девушка.       За соседним компьютером явно страдала Вера Марковна. По-видимому, какой-то из элементов документации продвигался до безобразия медленно.       — Вера Марковна, — Марина встала из-за компьютера и подошла к коллеге на такое расстояние, чтобы все видеть, но так, чтобы сразу не думалось, что она пялится в монитор ее компьютера. — Хотите, я вам помогу?       — Неудобно соглашаться, Марина Исаевна, — ответила Вера Марковна, которая, по-видимому, явно хотела, чтобы эту работу сделали если не вместо нее, то хотя бы как-то частично поучаствовали в создании документа.       — Неудобно оставлять других в затруднительном положении, — сказала Марина. — А если вы вдруг согласитесь помочь мне с заданием для аспирантуры, я буду очень благодарна.       — Марина Исаевна… — Вера Марковна замялась. — Это же несравнимо будет…       «Ну, в целом, да, несравнимо, — подумала Марина. — Мне — минут десять работы, тебе — около часа».       Девушка задумалась, как бы ответить, а Вера Марковна продолжила:       — Если не лезть в глубины науки, а похватать по верхам, то я вам за три минуты отвечу на вопросы.       — Ну давайте сейчас будем сравнивать и вымерять по миллиметрам, — ответила Марина. — Мне все это сделать нетрудно.       Сперва Марина хотела, чтобы документацию для Веры Марковны ей сделала нейросеть, прямо как для нее. Однако чуть позже девушка решила, что проще будет вручную перебить некоторую информацию в уже готовом файле.       Минут пять работы — все было готово. Решив, что она отдаст файл после следующей пары, Марина услышала:       — Марина Исаевна, если на тройку, то как-то так. Могу сделать глубже, но вдруг вам Екатерина Васильевна не поверит?       — Большое вам спасибо, Вера Марковна! — обрадовалась Марина. — Да там же просто зачет, мне хоть что подойдет, лишь бы по теме.       Уже через пару минут Марина с радостью отправила файл Веры Марковны Катерине. А, вернувшись на кафедру после семинара, услышала реплику Надюшки:       — Екатерина Васильевна просила вас зайти к ней.       «Интересно, она поверила?» — подумала Марина и пришла к Катерине.       — Марина Исаевна, — начала Катерина. — Даже если бы вы принесли мне такую работу в первый раз, я бы усомнилась в вашем авторстве. Теперь же я вообще не верю, что это вы такое писали. Поэтому защищайте.       — А что не так? — опешила Марина.       — Да хотя бы то, что вы первую работу сделали по конфискации, а здесь актуальные проблемы судопроизводства, — ответила Катерина.       Марина тяжело вздохнула, попыталась пересказать все те мысли, которые ей объясняла Вера Марковна буквально полтора часа назад.       — Ну прямо стилистика чувствуется человека, который в суде отработал, — произнесла Катерина. — Давайте теперь на понимание.       Беседовать на понимание было нелегко. Пытаясь хоть как-то перефразировать слова Веры Марковны, Марина прекрасно понимала, что если задаться целью, она не сдаст.       — Ой, Марина Исаевна, ладно уже, — вздохнула Катерина. — На тройку кое-как ответили — и хватит.       Вскоре в зачетке появилось «зачтено». Воодушевленная Марина, недолго думая, порылась в архивах свой почты, скачала диплом из педагогического университета, скопировала введение и отправила его на проверку.       «К собеседованию», — ответ пришел буквально завтра. Марина, недолго думая, собралась и пошла к преподавателю.       — Марина Исаевна, как я понимаю, вы решили сдать на проверку введение к диплому магистратуры, — сказала преподаватель.       — Да, — Марина решила не уточнять про специалитет.       — Для магистратуры — вполне неплохой уровень, — ответила преподаватель. — Давайте тогда, чтобы не затягивать, поговорим с вами об особенностях научного стиля.       «Да еб твою мать, опять филология!» — внутренне выругалась Марина.       Вопросы были достаточно простыми, во всяком случае, интуитивно понятными.       — Марина Исаевна, хороший уровень магистратуры и слабенько для аспирантуры, — произнесла преподаватель.       — Стилистика никогда не была моей сильной стороной, — честно ответила Марина.       — Давайте тогда парочку слов о научных статьях, — предложила преподаватель. — Расскажите мне про их структуру.       «А хуй бы знал», — подумала Марина и начала рассказывать все, что пришло на ум, о разнообразных требованиях редакторов, которые трудно свести к единому знаменателю, неожиданных особенностях оформления в некоторых издательствах, парадоксальном цеплянии к словам, которое она пару раз замечала.       — Вы больше практик, — под конец сказала преподаватель. — Это знаете, в одном из журналов, чтобы не было подобных проблем, сделали что-то вроде специальной формы, куда забивают название, ключевые слова, аннотацию и так далее, а потом система все автоматически форматирует.       — И это прекрасно, — ответила Марина. — Редакторское дело — это занятие на любителя, плюс многие не понимают такие особенности.       На следующий день, увидев Катерину на кафедре, Марина произнесла:       — Екатерина Васильевна, оба предмета сданы. Остался кандидатский минимум.       — Может быть, вас надо было тогда, еще тогда, из магистратуры отчислить, чтобы вы за ум взялись? — произнесла Катерина.       — Главное, что сейчас все сдано, — ответила Марина.       К сдаче кандидатского минимума Марина не то, чтобы готовилась — много читала. Понимала, что в истории, кроме нее, неплохо разбирается Молохин и Воронкова, но надеялась, что ни один, ни вторая ее валить не будут.       Марина взяла билет и почувствовала, что у нее зарябило в глазах. Как будто из ниоткуда в билете появилась история политических и правовых учений, которую она сроду не читала, и Гегель.       — Твою ж… — едва слышно прошептала Марина.       — Я заинтригован: что именно попалось Марине Исаевне, — произнес Харенков.       — Гегель, — ответила Марина. — Философ Гегель.       — Будете менять билет и на балл ниже? — усмехнулась Анна.       — Я буду отвечать, — сказала Марина.       — Без подготовки? — уточнила Катерина. — Бонусов за это не положено.       — Без подготовки, — ответила Марина.       Средненький, как его охарактеризовала Марина, ответ по теории государства и права. В глубине души вздохнув, что Веру Марковну не посадили в сегодняшнюю комиссию, несмотря на то, что она преподает этот предмет, Марина услышала вопросы сперва Катерины, потом Анны.       Два более чем достойных ответа по истории государства и права России. Марина прекрасно понимала, что здесь есть, куда копать и на чем ее валить, однако с радостью отмечала, что, по-видимому, остальные не знают таких тонкостей.       Прекрасный ответ по зарубежке.       — Коллеги, вопросы? — спросила Катерина.       — Вопросы той, которая преподает эту зарубежку? — спросил Харенков. — А смысл?       Вопросов не было. Настало время последнего, пятого вопроса, когда Марина спросила:       — С двойкой за пятый вопрос итоговой четверки быть не может?       — Да, Марина Исаевна, — ответила Анна. — С двойкой за пятый вопрос комиссия даже не будет совещаться, ставя вам тройку.       — Тогда я прошу о смене билета, — произнесла Марина.       — Хорошо, — согласилась Катерина.       Марина вытянула другой билет — Сен-Симон.       — Еще раз менять не вижу смысла — максимум тройка за вопрос, а с тройкой у вас все равно не будет итоговой четверки, — сказала Катерина. — Отвечайте, Марина Исаевна.       Марина кое-как выдавила пару слов о социалистах-утопистах.       — Вы рабочую программу не открывали? — спросила Анна.       — Аспирантскую — нет, — ответила Марина. — Только по ТГП.       «Когда делала файлик Вере Марковне», — подумала девушка.       — И сдаете без подготовки? — чуть удивился Молохин.       — А Марине Исаевне не впервой сдавать без подготовки, — ответила Анна. — Марина Исаевна всю магистратуру сдавала без подготовки.       Варвара, которой формально не было в комиссии, но которая решила послушать ответ Марины, чуть кивнула.       — Марина Исаевна, дополняйте свой ответ минимум до четверки, — произнесла Катерина.       Молохин взял со стола перечень тем экзамена, заглянул в него, сказал:       — Да, при Сталине такой ерунды, как утопический социализм, не было.       В момент вспомнив экзамен по немецкому Веры Марковны, Марина сразу же ответила:       — Да, Иосиф Виссарионович рассматривал социализм и государство как инструменты, которые должны были обеспечить самое главное — национальную независимость.       — А давайте-ка вспомним вашу любимую тему — «Народную волю», — произнес Молохин. — В чем бы вы согласились или не согласились с товарищем Сталиным?       Намек на то, что Сталин критиковал народовольцев, был более чем понятен. Недолго думая, Марина начала отвечать.       Больше всего Марина боялась, что Молохин затеял все это, чтобы «завалить историка в его родном поле», как говорил когда-то. Однако, как вскоре стало понятно, таких планов у Молохина не было.       — Нехорошо, Антон Викторович, — произнесла Анна, едва Марина вышла. — Вы сменили вопрос аспирантке.       — Немного увел в сторону и развил мысль, — ответил Молохин.       — Как я понимаю, мы обсуждаем ТГП и ИГПР, — сказала Катерина. — Ой, ИППУ, какое еще ИГПР. С теми тремя пятерками никто ведь спорить не будет?       — ТГП до пятерки даже близко не дотягивает, — произнесла Анна. — А давайте спросим специалиста по данному предмету.       — Вера Марковна, что бы вы поставили за такой ответ? — спросила Катерина.       — Ближе к четверке, — ответила Вера Марковна.       — Если идти от тройки или пятерки? — уточнила Анна.       — Если идти от пятерки, — сказала Вера Марковна. — Мы же говорим о студентах бакалавриата.       — Ну не знаю, ставить за такой ответ тройку — это все же перебор, будем справедливыми, — произнес Молохин.       — А давайте не будем учитывать мнение того, кто из азарта хочет дотянуть Марину Исаевну до защиты, — отреагировала Анна.       — Если ставить за такие ответы тройки, то у нас половина факультета пойдет под отчисление, — сказал Харенков. — Я, все же, за справедливость. Даже если сдает Марина Исаевна.       Вера Марковна чуть передернулась от таких слов — не ожидала, что подобное можно легко говорить вслух.       — Тогда и за второй вопрос ставим четверку, — развела руками Анна. — Потому что если оценивать то, куда увел Марину Исаевну Антон Викторович, это чистейшая пятерка. Минусуем балл за смену билета — четверка. А вот отвечала бы аспирантка про Сен-Симона — я не знаю, что бы мы услышали в итоге.       — Анна Геннадьевна, — неожиданно сказал Харенков. — Да пусть получит аспирантка свою пятерку, если сдавала свой родной предмет, что уж придираться-то!       Марина не была до конца уверена, что ей поставят — в глубине души сомневалась между четверкой и пятеркой. Пока стояла в коридоре, нашла в своем ответе по зарубежке оговорку и две неточности. Вроде, в ответе по ИГПР тоже было что-то неидеально, но как нужно было говорить, девушка не могла вспомнить.       — Марина Исаевна, комиссия вам ставит пятерку, — произнесла Катерина, когда Марина вернулась на кафедру.       — Поздравляю вас, — сказала Вера Марковна.       — Спасибо, — улыбнулась Марина и обрадовалась — хоть в чем-то она смогла обойти всех на кафедре.