Часть 31. Заочка в колледже

      Сталелитейный колледж Марина и любила, и недолюбливала одновременно. Недолюбливала дебилов, которые там обучались, особенно после работы в университете. Любила некую атмосферу, которой не было больше нигде — как будто ты приходил домой, правда, в не самую благополучную семью. Где тебя могли обматерить, хоть и из наиболее добрых и светлых побуждений.       Конечно, Марину никто не материл — студентам не положено, мастерам производственного обучения тоже не положено материть преподавателя. Но что-то подобное буквально витало в воздухе.       Еще Марину слегка удивляло то, как мастера производственного обучения в своих мастерских могли прямым текстом сказать студентам что-то, что в переводе на литературный язык означало: «Приходите завтра к 10 утра, но все, а то знаю я вас, если к 8, как и положено, то будете пару часов тянуться». И Марину чуть удивляло, что к 10 утра или максимум к 10-10 приходили все, хотя на пары легко могли опаздывать, даже если эти пары начинались после обеда.       В этот раз у нее остались только заочники. Специфическая категория людей, с которыми было достаточно интересно. Или сложно. Или забавно.       Марина вошла в кабинет. Человек двадцать, от более чем интеллигентных людей до тех, с кем не хотелось бы случайно встретиться ночью на улице.       Марина поздоровалась, представилась.       — Если у кого-то сдана история: хоть в ПТУ, хоть в колледже, хоть в вузе, я перезачту — вам нужно только показать диплом, — произнесла Марина, прекрасно понимая, что в ПТУ проходят историю уровня школьной программы, а они пойдут чуть дальше.       Тишина.       «Значит, у тех, кто явно после чего-то, не та оценка по истории, а здесь есть надежды, что сдадут повыше», — подумала девушка.       — Марина Исаевна, — буквально через минуту откликнулся мужчина лет шестидесяти, — а можно, если я сдам хуже, чем в дипломе, вы переставите оценку из диплома?       — Можно, — ответила Марина.       — Марина Исаевна, — чувствуя, что диалог пошел, произнес парень лет двадцати, — я учился в университете на культурологии, отучился полтора года. Есть разные виды истории, но «просто истории» нет.       — Ну давайте посмотрим ваш диплом, — предложила Марина. — Ой, справку.       — Так у меня там одни тройки, а здесь, я вот чувствую, требования другие, — продолжил парень. — Может, можно четверочку?       — На четверочку сдавать надо, — ответила Марина. — Да ладно, сдадите вы, я думаю.       — Марина Исаевна, а на тройку автоматом можно сделать какое-нибудь доброе дело? — спросил еще один студент, как раз из тех, с кем не хотелось бы встретиться на улице ночью.       — Выучить предмет — тоже доброе дело, — сказала Марина, прекрасно понимая, что есть преподаватели, которые особенно у заочников не стесняются принимать самые разные добрые дела, вроде техосмотра автомобиля или чего-то подобного.       — Это злое дело, — пошутил кто-то.       Атмосфера, в целом, была неплохая. Марина начала занятие, кто-то ее слушал, кто-то думал о чем-то своем. Ведя пару для тех, кому это интересно, и радуясь, что остальные хотя бы не мешают — не то, что дневное отделение, девушка заметила, что дверь кабинета открывается и заходит едва стоящий на ногах донельзя пьяный студент.       — Товарищ преподаватель, прошу разрешить присутствовать на занятии, — произнес он.       — Можно, — ответила Марина. — Только что вы сейчас поймете?       — У меня командировка, мне деньги не заплатят, если я не буду на парах, — сказал студент.       — Хорошо, заходите, — произнесла Марина.       Сперва девушка хотела озвучить что-нибудь, вроде «идите, я вам н-ку ставить не буду», однако потом подумала о том, что в пьяном виде можно влипнуть в какую-нибудь историю, а в журнале будет стоять, будто студент в это время присутствовал на паре, поэтому к ней появятся вопросы.       «Еще хуже, чем с очкой», — подумала Марина.       Прошло сорок пять минут. По характерному ерзанью Марина поняла, что пришло время перекура, поэтому объявила:       — Инструктаж по курению вам проводили?       Тот самый пьяный студент, который успешно заснул, оживился, кто-то сказал:       — Да. Курить за воротами, в ограде нельзя.       — Ну так еще и ж неофициальные были… — осторожно начал еще один студент.       — Закрываем дверь изнутри, открываем окна настежь, курим строго в окно, чтобы в кабинете не воняло, — произнесла Марина.       На всякий случай девушка выглянула в окно, чтобы убедиться, что там нет никого из начальства, после чего закрыла дверь на ключ.       — Большое вам человеческое спасибо, — сказал кто-то. — По такому морозищу ходить за ворота — это жесть какая-то.       — Вы первая, кто разрешил курить в этом корпусе, — беседа продолжилась. — Обычно в мастерских можно. Пока никто из руководства не видит.       После перерыва окна решили не закрывать — запах все же оставался. И хоть всегда можно было сказать: «Так они накурились на улице до того, что здесь все провоняло» и это было бы правдой, сидеть в накуренном помещении Марине не хотелось.       На большой перемене, во время которой Марина объявила, что чайник есть у вахтера и он без проблем разрешает им воспользоваться, девушка увидела, что вскоре к ней в кабинет пришли с «гробиками» Доширака или какой-то подобной лапши.       — Да я ж чай имела в виду, — удивилась Марина. — Еда и в столовой есть.       — Да ну ее, там не пробиться, — ответил один из студентов. — В столовку пойдем на другой большой перемене, там школоты полно.       После начала пары Марина позволила в открытую, не пряча под парту, доесть тем, кто ходил в ближайший магазин за кулинарией или булочками, предложила сходить к вахтеру за кипятком, достала несколько пустых чашек, которые вообще-то были не ее, но принадлежали одному из предыдущих преподавателей и которые он не стал забирать после увольнения. Поставила на одну из первых парт полиэтиленовый пакет с россыпью чайных пакетиков — кто-то дарил то ли на день учителя, то ли на выпускной, а она не унесла домой.       — Марина Исаевна, вы никогда мастером проф.обучения не были? — спросил один из студентов.       — Нет, а что? — удивилась Марина.       — У вас все, как у мастера, а не как у преподавателя, — раздалось в ответ.       — Да потому что учебное заведение располагает и предполагает, — сказала Марина.       Когда-то давно в подобной ситуации, когда студенты, делая задание, пили чай и что-то жевали, к Марине заглянула завуч. Чуть смущенная Марина вышла и сказала:       — Жалко людей, с самого утра же голодные.       — Да я и не против, — раздалось в ответ. — Заочка же.       В другой день тот самый пьяный студент пришел трезвым, но сразу же как можно незаметнее прошел на последний ряд и вскоре аккуратно прилег на сидение парты. Через сорок минут начал если не храпеть, то посапывать. Все молчали, Марина тоже решила не акцентировать на это внимания. Тем более, что все равно до перекура оставалось не так много времени.       Перед зачетом ей принесли большую коробку хорошего печенья и сто пакетиков чая.       — Не надо, — произнесла Марина. — Потом сами всей группой чай попьете.       — Марина Исаевна, вот вы уж точно понимаете, что мы этого делать не будем, — раздалось в ответ.       — После сессии мы всей группой попьем водочку, — сказал кто-то. — А это благодарность за хорошее отношение.       — Поставьте на парту, если не передумаете — оставите, передумаете — с собой заберете после зачета, — произнесла Марина.       Во время зачета многие ее пытались заболтать.       — У меня высшее экономическое есть, — сказал один из студентов. — Сначала в банке работал, потом пошел экономистом на завод. А потом так сложилось, что в полупроизводственную сферу пошел. Вот, потребовали хотя бы училище, чтобы второе высшее не получать.       Были те, кто пошел учиться чисто из интереса и с мыслями о том, что было бы неплохо открыть свой бизнес. Кто-то просто планировал сменить профессию: одни от умственного труда, например, работы где-то специалистом, другие устав быть курьерами.       — Я так прекрасно работал лет двадцать с лишним на заводе без образования, а теперь мне сказали, что дальше не будут двигать, — пожаловался один студент.       — С десятью классами? — спросила Марина.       — Сначала у меня было восемь классов, — начал студент. — Ну то есть девять по-нынешнему. Потом меня на пинках отправили в вечернюю школу, чтобы десять было. Потому что иначе мастером делать не хотели. А теперь, чтобы еще в более высокое начальство взяли, говорят, училище надо. Это знаете, как в золотой рыбке было, скоро и в вуз выгонят под старость лет.       — А чего же сразу в вуз не пошли? — спросила Марина.       — Долго и не по мозгам, — ответил студент. — Я здесь половины не понимаю, а что в вузе было бы?       В конце концов, сдали все. Без двоек и почти что без пятерок. С некоторым облегчением, что интересный, но утомительный опыт закончился, Марина окончательно вернулась на пары в университет.       После одного из семинаров, на который, как назло, почти никто не подготовился и приходилось вызывать студентов по списку, Марина пришла на кафедру и от усталости, больше моральной, закрыла глаза. С учетом того, что эта же группа должна была после перерыва снова прийти к ней и вряд ли бы они что-то сделали за время перемены, Марина уже вовсю предполагала, как все это безобразие продолжится и дальше. Конечно, можно было бы дать самостоятельную работу, но не на полтора же часа…       — А ты когда в туалет идешь, тоже заранее достаешь где-нибудь в коридоре? — воскликнула Марина, краем глаза увидев, что Анна прикурила от зажигалки, находясь достаточно далеко от окна.       — Марина Исаевна, с вами точно все хорошо? — спросила Анна, вынимая сигарету изо рта.       Марина окончательно отошла от дремы, поняла, что находится на кафедре, растерялась.       — Извините… — сперва робко произнесла девушка, а потом решив, что надо быть тверже, сказала. — У меня ПТСР после заочки в колледже.       — Одни ПТСРщики, — произнесла Анна. — А на парах у вас никого с ПТСРом не было? А то меня один ПТСРщик намедни обматерил. В ответ на вполне логичные требования учиться нормально.       — Я не спрашиваю прошлое студентов, — честно ответила Марина.       — А что было-то в колледже? — полюбопытствовала Анна.       — Три дня подряд при мне в окна курили, — сказала Марина.       — А окурки в снег? — продолжила Анна.       — Ага, под окна, где были мои пары, — произнесла Марина. — Нет, в целлофановый пакетик, а потом в мусорку за пределы колледжа.       — Вы меня заинтриговали… — задумчиво сказала Анна. — Фраза вашего авторства?       — Нет, так один человек очникам говорит, которые с папиросой во рту из раздевалки на улицу идут, — ответила Марина.       После следующей пары, на которой Марина выставила почти что колонку двоек, а то и по две штуки через дробь — за ответ и за письменную работу, а потом сказала, что для беспрепятственной сдачи зачета нужно, чтобы на одной из следующих пар после двойки стояла более высокая оценка, девушка вернулась на кафедру.       Как выяснилось, ее фразу Анна растиражировала всем, кто попался ей на глаза. Однако реакция, в целом, была нейтральная или положительная.       — Ну что сказать, молодая, а ПТУшников на уровне рефлексов в узде держит, — прокомментировал Молохин.       — Я когда-то работала в школе, но у нас и ученики были куда удачнее, да и мы такого никогда не говорили, — сказала Воронкова.       — А что еще вы знаете из подобной тематики? — решила спросить Анна.       — Куда полез без пакетика курить, в карманы окурок будешь совать? — начала вспоминать Марина. — Куда собрался тушить бычок о стенку, о свою башку потуши. Да это же все ситуативно, заранее не придумаешь…       — А теперь представьте: человека наконец-то взяли на работу в такое заведение, где так говорить уже нет нужды, — произнесла Анна. — И зачем тут кандидатская степень? Тут на радостях, что контингент приличный, будешь работать и довольствоваться тем, что есть.       — Чтобы была, — ответила Марина. — И чтобы никто не возмущался, что без степени работаю.       — Ой, надо же, а я-то думала, что диссертацию пишут, когда есть, что сказать новое в науке, — сказала Анна. — Ну что, вот они, аспиранты нынешние, поэтому у нас наука в полной яме.       «Пошла нахуй», — мысленно произнесла Марина.