Часть 32. Научное руководство

      Работать под научным руководством Молохина оказалось настолько некомфортно, что Марина уже успела сто раз пожалеть, что восстановилась в аспирантуре, а еще больше пожалеть, что ее вообще понесло тогда «пить с чекистом».       — Марина Исаевна, а я думал, вы первая ко мне подойдете на тему диссертации, — сказал Молохин, когда увидел Марину.       — Да как-то все не получалось, — честно ответила Марина.       — Так вот, давайте обсудим план, — сказал он. — У вас есть полтора года. В то время, как у всех нормальных людей три года. Полтора года уже прошли. Зато у вас есть некоторый плюс — сданы все экзамены. Не забываем, что полгода вам пригодятся для всякой бумажной волокиты с советом, следовательно, на текст диссертации остается один год. Вы сейчас начнете всякую чепуху, вроде, «куда спешить». А я вам отвечу, что нормальные люди, не раздолбаи, защищаются через три года.       — А кто вам сказал, что я не раздолбайка? — спросила Марина.       — Раз Зябликова до сих пор не выперла с работы, значит, не раздолбайка, — ответил Молохин. — Сегодня у вас две пары. Завтра вообще выходной. Значит, послезавтра утром я уже читаю ваш список литературы, разумеется, предварительный.       Марина промолчала. А после пар написала бывшему одногруппнику, Антону.       — Привет. Как дела?       — Прекрасно. А у тебя как? А то предположу, что если через столько лет пишут адвокату, то тебя интересуют твои дела.       — Да тоже прекрасно. Не угадал. Как тебе писался диплом у Молохина?       — Написал и написал. Забыл и забыл. Или подробнее надо?       — Ну можно и подробнее.       — А что так? Ну до каждого слова и полслова он докапывался. Потом на рецензию отдал своим коллегам, они мне и Кристине такое написали, что защитились — и уже чудо.       — Грустненько, конечно.       — А что?       — Ну я решила диссер у него писать. Кандидатскую.       — Меняй руководителя, пока не поздно. Еще же сколько там, полгода прошло? Прямо взяла и побежала, он тебе всю кровушку выпьет.       — А на кого?       — Ну ты же у Зябликовой писала? Попробуй у Зябликовой.       — Я с Зябликовой не сработалась, это попытка номер два.       — Ну дело хозяйское, но я бы лучше сразу бросил. Раз с Зябликовой не сработалась, то с Молохиным уж тем более не сработаешься.       — А что, у всех так всё плохо было?       — Ну помнишь, у нас девочка была? Она в маге у Молохина писала. Вроде, ей все понравилось. Ну или врет как дышит, мы же с ней особо не общались, может, откровенничать не хотела. Ну ты только представь, он Кристинке, такой, говорит: «У вас, если внимательно диплом почитать, можно найти состав преступления по десяточке статей. Хотите угадать, по какой именно вас посадят?»       — А она что?       — Ну что она? «Хихихи, хахаха». Пошутила всяко разно. А потом расстроенная ходила, что без диплома на защите останется.       Разговор с Антоном совершенно не вдохновил Марину. Писать Кристине не хотелось, тем более, что она бы явно рассказала все то же самое. Вздохнув, Марина решила найти «ту самую девочку», имя которой не помнила.       Найти по аватарке, которую, к счастью, она не сменила, бывшую одногруппницу удалось. Решив, что она увидит имя в профиле и напишет его, Марина с огорчением заметила, что профиль записан как «Твой Котенок», поэтому пришлось ограничиться просто приветствием без имени. Одно утешало Марину — можно было назвать профиль «Мария Иванова», а быть при этом Дарьей Петровой.       — Привет, как дела?       — Пока не родила.       — Баян. Надо отвечать: «Дела у прокурора».       — А сказать, кем я работаю?       — Ну скажи.       — Помощник прокурора. Так что теперь так больше не отвечаю.       — Ой, здорово. Поздравляю)))       — Спасибо. У тебя как дела?       — Да вот, решила диссер попробовать написать. Кандидатскую. Ты же у Молохина диплом в маге писала? Как тебе?       — Мое мнение будет нерелевантно. Потому что все упорно твердят другое: «не сработались», «мешал работать», «мешал защититься». А у меня все было как в сказке.       — Сказки разные бывают)))       — Как в хорошей сказке. Он много советовал, помогал со структурой работы, своих авторов подкидывал. В смысле, которых сам знал. Единственный минус — это рецензию, как он сам выразился, «его орлы» писали. А потом, когда я эту рецензию получила, он усадил меня рядом и начал по каждому пункту объяснять, что именно отвечать на защите. Говорил, что на то она и защита, чтобы защитить свою работу, а не выслушать текст в стиле «как все прекрасно, читал и наслаждался». Кстати, все девять пунктов отбила, у комиссии вопросов не возникло. Пятерка.       А к чему вопрос?       — Да предполагается писать диссер под его научным руководством. Хочется знать, что будет дальше.       — Сроки не срывай и сработаетесь. В мой год у него девочка писала. Она, конечно, так сроки срывала, что аж мне плохо становилось. Ну он ее и комментировал. Скажем так, лучше бы матом комментировал, чем не матом.       — Интеллектуальные способности?       — Обоснованность ее учебы здесь, а не в ПТУ на повара. И то, что повар тоже должен что-то понимать, а то поедят все суп и сдохнут. А потом повара посадят.       — Блин. Вот меня эти слова про посадки напрягают.       — Ну особенность у человека, что поделать.       Кстати, я всем это говорю, тебе тоже напишу, а то подумаешь что попало. Я с ним не спала, он просто, по доброте душевной, мне помогал. А то, сама понимаешь, все его критикуют, а я хвалю — тут как Дианку с филологии не вспомнить?       — Вот про Дианку с филологии я вообще не подумала, пока ты не сказала.       — Ну ты человек приличный, а народ всякий бывает)))       «Дианка с филологии» была местной знаменитостью. Конечно, как говорили многие, такие «Дианки с филологии» были практически в каждом университете и менялись через четыре-шесть лет — все зависело от того, на каком курсе начать так называемую карьеру, и какие цели перед собой ставить, идти ли в аспирантуру или магистратуру, однако Марина как-то не ставила своей целью отследить биографию некой Дианы, фамилию которой она когда-то знала, но забыла.       Биографию Дианы Марина знала хорошо. Можно сказать, примерно как свою. Девочка из провинции — из городка тысяч на пятьдесят человек населения — средненько сдала ЕГЭ, но прошла на бюджет. Никому не говорила о том, что у нее около ста восьмидесяти баллов и статус сироты — под опеку ее взяли соседи лет в пять, вырастили как собственную дочь, но принципиально не стали усыновлять — нужно же получить все льготы, положенные от государства. Сиротой Диана себя не чувствовала, вполне искренне говорила слова «мама», «папа», «бабушка», «дедушка», «братик», не менее искренне упоминала «Люду» и «бабу Ташу». Вот только если первых людей она обычно вспоминала с теплотой, то двух других примерно таким тоном, как говорят о соседях, да еще и не самых лучших. Иначе говоря, родную мать и бабушку, которые были до сих пор живы и проживали во второй половине двухквартирного дома, Диана считала точно такими же соседями, как и обитателей соседних домов.       Но больший интерес в университете представляла «карьера» Дианы. На первом же курсе приглянулась одному из преподавателей профильной кафедры, симпатия была взаимная. Сразу же была предупреждена тем самым преподавателем, что он женат, с женой разводиться не будет, но «ты же взрослая, уже понимаешь. Женщинам постарше секс не нужен. Но рушить семью я не хочу. Да и мне дома есть, о чем поговорить. Как говорится, я с этим человеком больше двадцати лет знаком, друзей не бросают».       Диана, как сама говорила, осталась в плюсе. Съемная однокомнатная квартира неподалеку от университета вместо общежития. Тысяч десять в месяц, «чтобы голодная не ходила». Раз в месяц поход куда-нибудь: театр, ресторан, иное интересное мероприятие. Походы на все научные мероприятия на правах «научной подопечной» и «будущей смены в науке». И если в первых «научных подопечных» окружающие еще не сомневались, то в Диане сразу видели молоденькую любовницу, которую не слишком удачно маскируют под обычную студентку, которая туповата, но хочет заниматься наукой.       Диане наука была совершенно не нужна, однако ее вывозили за счет научного руководителя на все научные конференции что в соседних городах, что в Москву и Петербург. Там, куда Диана могла написать тезисы необходимого уровня, ее заявляли как докладчицу, в остальные места возили как слушательницу.       В отличие от многих других студенток Диана не захотела поступать в магистратуру и продлевать свое оплаченное содержание еще минимум на два года. Тем более, что во время очередной поездки в родной город разгорелся роман с бывшим одноклассником и захотелось семью вместо того, чтобы и дальше быть содержанкой. Научный руководитель Дианы, безусловно, огорчился — видать, как любовница она его устраивала более чем, однако буквально на следующей университетской научной конференции после всех докладов одна магистрантка начала с ним беседу. Уже вскоре в Оренбург они поехали вдвоем, причем магистрантка оказалась очень выгодной партией: писала довольно интересные научные статьи — в научное руководство верилось куда легче, особенно, в других городах, где тонкости биографии знали не так тщательно, имела собственное жилье в городе — не пришлось оплачивать съемную квартиру. Единственное, целилась в аспирантуру, но что поделать, у каждого свои придури. Вон, лет десять назад Лика все уши прожужжала ему, что мечтает о золотых сережках, причем первых в жизни — до этого момента носила исключительно серебро и хирургическую сталь.       «Зато эти хотя бы золото не любят», — именно эта мысль посещала преподавателя, когда он оплачивал съемное жилье Диане или орг.взнос за научную статью в ВАКовском журнале новой пассии.       — Марина Исаевна, предлагаю сделать вид, что я вот это не читал, — произнес Молохин, встретив Марину на кафедре.       — А что не так? — спросила девушка.       — Марина Исаевна, вы же историк, — сказал Молохин. — Составьте мне список литературы, как вы составляли для диплома в вузе.       — Я сперва писала, а потом по ходу составляла список, — ответила Марина.       — А сейчас будем иначе, — произнес Молохин. — До завтра составляйте.       — Антон Викторович, — сказала Анна. — Как любит говорить Варвара Игнатьевна, карте место. И, как говорит Варвара Игнатьевна, то, что ее внучка занимала первые места в ДК «Химик» и «Ласточка», вовсе не означает, можно и нужно заявляться на конкурс среди хореографических училищ. Скучно? Скажите Екатерине Васильевне, что передумали — она вам подкинет студентов на курсовые.       — Я курсовыми не руковожу, — ответил Молохин. — Марина Исаевна, список литературы я должен прочитать завтра. Обеспечьте мне его прочтение.       Марина ничего не ответила.       — Марина Исаевна, вы же не такая дура, как кажетесь со стороны, — сказал Молохин. — Успешно маскируетесь под тупую. Может быть, хватит?       «Вот думала же: больше никаких дел с чекистами, зачем оно мне надо?» — подумала девушка и, решив подковырнуть Молохина, ответила: — Есть!       — «Есть!» — ответ на приказ, на вопросы отвечают «так точно», не знаете — не позорились бы, — произнес Молохин.       — Сейчас пойду и отчислюсь по собственному желанию, — со слезой в голосе сказала Марина.       — Дезертируете, — ответил Молохин. — Так, Марина Исаевна, поплакали и хватит. Завтра читаю ваш список литературы.       — Антон Викторович, так издеваться над людьми негуманно, — произнесла Анна. — У меня какое-то время жил слепой кот, так я его не заставляла прыгать в обруч.       «Да хуй тебе, не дождешься, — подумала Марина. — Попробую сегодня что-нибудь написать. Эта же написала свой диплом с Молохиным и ей, вроде, даже все понравилось…»