Часть 36. Новый год на кафедре

      Предновогоднее заседание кафедры, основной пункт которого сводился к празднованию Нового года, происходило через несколько дней. Марина не до конца понимала, зачем нужно еще раз устраивать праздник, ведь те, кто хотел, могли прийти на «централизованный» Новый год, однако кафедра, по-видимому, считала иначе.       — Уважаемые коллеги, давайте подводить итоги года, — начала Катерина. — Одна из тем — это небольшое изменение числа аспирантов. Вера Марковна, прошло некоторое время, я хочу поинтересоваться: вы не передумали? Если что, еще не поздно все вернуть. В принципе, и потом будет не поздно, но сейчас вообще, как говорится, не считается.       — Уважаемые коллеги, — Вера Марковна, как обычно, встала.       — Вера Марковна, вы буквально заставляете и остальных потом вставать, — сказала Анна. — Садитесь.       — Предлагаю не обращать внимания на привычки пенсионерки, — ответила Вера Марковна.       Несколько человек рассмеялось — «пенсионерка» была ровесницей, а то и чуть младше некоторых присутствующих.       — Да вас, Вера Марковна, небось в комплекс бань по скидке не пускают — у них скидка начинается у женщин с пятидесяти пяти лет, а у мужчин с шестидесяти, — произнесла Анна.       — А я на пенсию не жалуюсь, могу себе позволить и за полную цену сходить, — сказала Вера Марковна. — Уважаемые коллеги, мы бездарно сейчас тянем время. Так вот, Екатерина Васильевна, я только сейчас в полной мере оценила все плюсы своего выбора. Так я или тратила много времени на изучение литературы, научных статей, вникала в новеллы законодательства, или не занималась этим, но в глубине души понимала, что стоило бы уделить больше времени науке, а теперь я разве что для души могу посматривать новеллы, записалась в бассейн и раз в неделю хожу на большой теннис. Как говорится, Родине я уже отдала достаточно, теперь имею полное право не думать о том, как двигать науку вперед, и пожить для себя, пока не появились внуки. Ну а, возвращаясь к риторике «старшего преподавателя на всю жизнь» заявляю с уверенностью: мне будет не обидно остаться старшим преподавателем на всю жизнь, особенно с учетом того, что мне в принципе старшим преподавателем быть рано. Еще стажа не хватает, как говорится.       — Вера Марковна, но ведь вы чем-то руководствовались, когда решили поступить в аспирантуру, — удивилась Анна.       — Я предложила Марине Исаевне составить конкурс для видимости желанности аспирантуры у абитуриентов и, так как мы обе бы не успели достойно подготовиться, не прошли бы по конкурсу, — начала Вера Марковна.       — Ну Марина Исаевна в любом случае бы не прошла, — прокомментировала Анна.       — А раз так получилось, что отдел аспирантуры решил взять нас обоих — ну взял и взял, — продолжила Вера Марковна. — Марина Исаевна меня спрашивала, что будем делать, если вдруг пройдем по конкурсу и те желающие будут еще хуже нас — я ответила, что тогда попробуем учиться и заниматься наукой.       — Желающие еще хуже Марины Исаевны — я бы хотела посмотреть на такое, — снова откомментировала Анна. — С двойками за вступительные вообще не берут на учебу, а иначе бы Марина Исаевна не сдала.       — Анна Геннадьевна, — решила сказать Вера Марковна. — Каждый раз, когда я слышу что-то аналогичное, но с упоминанием Марины Исаевны, то мысленно каждый раз вижу свое имя и отчество на этом месте. Может быть, вы моим уровнем академизма недовольны? Так скажите прямо, я не обижусь. Я же понимаю, что всю жизнь была практиком и, конечно, не знаю многого из того, что знают люди, которые изначально занимались наукой.       — Не берите в голову, Вера Марковна, хотела бы — с правильным ФИО бы все сказала, — ответила Анна.       — Вера Марковна, если вы когда-либо захотите вернуться к науке — это будет не поздно сделать, — произнесла Катерина. — Ко второму курсу все равно кто-нибудь уходит, место освободится. А не освободится — на третий курс вас пристроим, все отчисления обычно происходят на третьем курсе, там всегда остается очень мало народа. Да и соискательство никто не отменял.       — Я не принимаю необдуманных решений, — сказала Вера Марковна. — Но, как говорится, если что — буду иметь это в виду.       — Марина Исаевна, — произнесла Катерина.       Марина по привычке встала и присела на край соседнего стола.       — Что вы бы хотели рассказать на тему науки, — продолжила завкафедрой. — Может, есть какие-то подвижки?       В словах Катерины послышалось что-то, отдаленно напоминающее издевку. Недолго думая, Марина произнесла:       — Подобрана литература, выбрана тема, составлен план исследования. В январе ожидается черновик первой главы. Цель — выйти на предзащиту в следующем декабре, к этой цели и буду стремиться.       — К окончанию аспирантуры, вернее, уже к весне нужно иметь три ВАКовские статьи, — сказала Варвара. — Похвастайтесь.       — К моменту обсуждения на кафедре необязательно, — уточнила Катерина.       — Первая статья написана и находится в очереди на публикацию, рецензию уже прошла, — произнесла Марина. — Вторая статья получена журналом и ожидает очередь на рецензию.       — Екатерина Васильевна, а что вы ее не отчислили из магистратуры осенью второго года обучения? — прокомментировала Анна. — Может, результат был бы вообще иным.       — На той базе, которая была, это было бы ближайшее восстановление в один из вузов города, — ответила Катерина.       — И здесь, будем честны, никто не ожидал всего этого, — сказала Анна. — А Минздрав, вон, предупреждает, что бухать как не в себя вредно для здоровья. Зато для научной карьеры полезно. Вера Марковна, вы бы, может, тоже с кем-нибудь в бар сходили. Попить водочки и обсудить науку.       — Скорее, отсутствие внуков, — пошутила Вера Марковна.       — Марина Исаевна, отчет аспиранта будет весной и помните, что комиссия может попросить вас предоставить фактически написанный материал или пересказать его, — ответила Катерина.       — Да, хорошо, — кивнула Марина.       Дальше обсуждали распределение годовой премии. По виду той же Анны было понятно, что она, а, может, и не она одна недовольна, что абсолютно одинаковые десять тысяч дадут и ей, обычной работнице, и «какой-то косячнице». Зато после слов Катерины, что за научную деятельность каждому дадут премию в соответствии с его вкладом, многие обрадовались.       Потом были какие-то другие текущие вопросы. А когда обсуждения закончились, Катерина сказала:       — Ну а теперь, уважаемые коллеги, переходим к наиболее обширному вопросу — встрече Нового года.       «Чисто символически» и «потому что свадьбы профсоюз накрывал», как выразилась Варвара, заключалось в том, что это были порционные пирожные, конфеты и печенье россыпью, алкогольные и безалкогольные напитки.       — Надежда, сегодня пить будете? — спросила Анна.       «И зачем подъебывать людей?» — подумала Марина.       — Да вы что так пугаетесь и смущаетесь, где люди адекватные и нет риска стать героиней криминальной хроники, можете что-нибудь другое, кроме шампанского, протестировать, чтобы сделать выводы на будущее, где люди нет гарантии, что приличные, — продолжила Анна. — При желании бокал вина можно пять часов пить.       — Ну так-то оставлять емкость с жидкостью вне поля зрения тоже не сильно разумно, — вступил в диалог Молохин. — Это я к бокалу на пять часов — проблематично все пять часов его контролировать.       — Да вы что девочке советуете, — прокомментировала Варвара. — Через пару лет я обязательно скажу своей внучке, чтобы в присутствии тех людей, в которых не уверена, как в себе самой, алкоголь не пробовала. Мало ли что…       — Варвара Игнатьевна, вы бы лучше уже сейчас говорили, — отреагировала Анна. — В пятнадцать лет уже вполне могут бухать как не в себя. Эх, вы мне прямо выпускной после восьмого класса напомнили… Ну не то, чтобы выпускной, просто в спортзале накрыли что-то, вроде столов, а мы сперва сходили в магазин, потом закрылись в одном из классов… Так не всем еще пятнадцать было, «летним» было по четырнадцать. Помнится, кто-то аж нас потерял, как потом рассказывали, по всей школе искали. Потом мы спустились. А потом еще два года смотрели на «8В», которую кто-то из парней нацарапал на парте.       — Анна Геннадьевна, раньше без проблемы продавали алкоголь в магазинах, потом стали без особых проблем продавать только в ларьках, а сейчас в ларьках не продают, а в магазине под камерами боятся, — ответила Варвара.       — Варвара Игнатьевна, я, конечно, понимаю, что доктору наук простительно быть оторванным от жизни, но даже без информации от своих подзащитных с уточнениями, что, где, как и когда они покупали, я понимаю, что все проблемы решаемы и все запреты можно обойти, — сказала Анна.       «О, здорово, хоть по Варваре Анна проехалась, а то надо же, не по Сеньке шапка, не по Маринке магистратура», — обрадовалась Марина.       Однако Варвара, судя по всему, совершенно не обиделась на эти слова и вскоре разговор уже перешел на другие темы.       Бутылка шампанского кончилась быстро, бутылка вина тоже. Надюшка сперва пила сок, а потом, по-видимому, пользуясь советом Анны, решила протестировать коньяк.       — Надежда, а когда вы с Софьей были в клубе, неужели ничего не пили? — спросила Анна. — Я именно вас имею в виду. Не Софью.       — Мы попросили у официантки стакан и Софья мне пива отлила, — ответила Надюшка.       — Можно без упоминания Софьи, тошнит уже от нее, — прокомментировала Катерина.       — А она правда на шесте за деньги крутится? — спросила Элла Петровна, когда Катерина отошла чуть в сторону.       Глаза Надюшки мгновенно округлились.       — От одного дурачка из того, простите за выражение, университетика, куда меня почти что обманом затащили работать, знаю, — сказала Элла Петровна.       — Я слышала, что она просто танцует в платье, — смущаясь, ответила Надюшка.       — А как вы, Элла Петровна, попали в ту богадельню? — сразу же спросила Анна.       — Да один коллега, узнав, что я здесь работаю, предложил подхватить буквально чуть-чуть часов там, — сказала Элла Петровна. — Я сперва пошла навстречу, а потом тысячу раз пожалела. Не просто так не могли найти хозяина на эту жалкую кучку часов, никто там работать не хочет… Это не ПТУ, это в тысячу раз хуже! В ПТУ ты хотя бы знаешь, куда пришел, а это учебное заведение смеет называться университетом, а работодатель, если так детально не разбирается в учебных заведениях, может взять на работу человека после того заведения, посчитав, что этот диплом что-то значит. Так он значит только то, что человек настолько дурак, что больше никуда поступить не смог! Ну и, как вариант, дурак усердный — что-то как-то когда-то делал, вот и умудрился закончить учебу. Я уже сказала, что на следующий год у них работать не буду — зачем оно мне надо? Только нервы на них тратить.       Вдруг Анна увидела, что Надюшка после грамм двадцати пяти коньяка буквально уснула сидя.       — Надежда, не мучьте себя, идите и поспите полчаса как человек, — сказала Анна. — И да, забудьте, что я вам там говорила, вам, как и Софье, пить нельзя. Только вам совершенно по другой причине. Нельзя и все.       — Да нет, спасибо, все хорошо, я просто глаза прикрыла, — ответила Надюшка.       — Я этих имбецилов не понимаю, — сказала Софка, сидя на подоконнике в университете. — Я нажралась в университете — это приказ на выговор. Ты дважды нажралась тоже в университете в присутствии других людей — тебя укладывают спать и дают самые разные советы.       — Ну типа они меня сами споили, — ответила Надюшка.       — Ага, прямо насильно в горло заливали, — прокомментировала Софка. — Так что, говоришь, эти долбозвоны язык за зубами держать не умеют? По всему городу пустили сплетню, что я стриптизерша? Поди, еще говорят, что и поебаться за деньги согласна?       — Ну я ей сказала, что ты просто в платье танцуешь, — ответила Надюшка.       — Так я и вправду в платье танцую, — сказала Софка. — В одном очень приличном клубе. А что, вполне себе экстрим — основная задача от мамки шхериться, чтобы ничего не узнала. Экстрим получше любого другого, как говорится. Один раз этих долбозвонов, ну гопоту свою, по блату пропустила на меня посмотреть. Чтобы, если что, если сплетня пойдет, сказать, что это эти имбецилы про меня очередную сказочку сочинили, как сочиняли раньше про ту административку. Они обещали молчать. Что, не молчали?       — Ну они вроде как спросили Эллу Петровну, разве это не статья КоАПа, а она им ответила, что даже полный стриптиз, в смысле, с полным обнажением, если соблюдены все требования на тему места и отсутствия несовершеннолетних, законом не запрещен, а если это просто «на шесте повертеться», как они сказали, то тем более все в норме с точки зрения закона, — произнесла Надюшка. — Запрещены только занятия проституцией.       — Мне предложили еще в одном месте еще с одной программой поучаствовать, — сказала Софка. — Босиком. Ну, то есть, в носках. И платье у меня будет с длинными рукавами, достаточно закрытое — вырез меньше, чем у футболки, и примерно до колен. Вот это надо будет на видео записать и, если не просто сплетни до маман дойдут, а она меня к стенке припрет, показать, что именно они смеют называть стриптизом.       — А чем то платье тебе не платье? — опешила Надюшка.       — То платье с голым пузом, а туфли, как сказала бы маман, как у шлюхи, — ответила Софка. — Так что лучше поводы для матов не давать.       Надюшка помолчала какое-то время и произнесла:       — Маринка восстановилась. Прямо вперед поперла, якобы пишет все семимильными шагами.       — Да похуй на нее, — махнула рукой Софка.