Часть 39. Критерии оценивания

      В премию ей деньги не вернули. Да и премии в этом месяце никому не было: наукой никто не занимался, а просто так раздавать деньги — на это есть декабрь, когда нужно освоить то, что не попало ни под какую статью расходов.       Однажды, от нечего делать, Марина решила посчитать, сколько денег ей заплатили «зря» за те непроведенные экзамены, непроведенные консультации — ну а кто виноват, что студенты сказали, что им консультации не нужны, что и логично — экзамен уже сдан, за те экзамены, которые она вела максимум минут сорок вместо двух пар… Все равно получилось меньше, примерно наполовину.       «Да лучше бы замечание под подпись и с полноценными стимулирующими, — подумала Марина. — Хотя нет, хер их всех разберет, такой народ может и за второе замечание трудовой договор прекратить…»       На перемене на кафедре раздался телефонный звонок. Надюшка взяла трубку, потом сказала:       — Марина Исаевна, это вас из деканата.       «И что им еще надо?» — подумала девушка и подошла к телефону.       — Марина Исаевна, это Дарина Олеговна, зайдите, — произнесла женщина.       Не понимая, что от нее хотят, Марина пошла в деканат.       — Марина Исаевна, давайте с вами поговорим откровенно и пусть все останется между нами, — начала Дарина Олеговна. — Я не хочу, чтобы вы еще раз на деньги попали. Приносите ведомости в деканат раньше, только сильно не афишируя это, и как-нибудь осторожно намекните, особенно, если кто здесь будет, что это ведомости на будущее. Я отложу.       — Большое спасибо, — поблагодарила опешившая Марина.       — Ну есть там у вас еще граждане, которые друг с другом, я уверена, не взаимодействуют на эту тему, а зря ездить не хотят, — сказала Дарина Олеговна. — Остальные — да я не сомневаюсь — друг другу ведомости передают.       «Товарищ полковник», — подумала Марина, а Дарина Олеговна продолжила:       — Вот только договариваемся на берегу: будущие ведомости с неявками я не принимаю. Неявки не могут стоять будущим числом, только прошлым. Ведомость с неявками я передам Екатерине Васильевне. В этом я никого прикрывать не намерена.       — Хорошо, — ответила Марина.       На лекции Молохина было скучно. Сперва записав пару фраз, а потом просто безучастно смотря в стену, Софка достала телефон. Открыла видео, «которое записало гопота». Под столом передала Надюшке беспроводной наушник, дождалась, пока она как можно незаметнее засунет его в дальнее ухо и прикроет волосами. Ткнула на видео, чтобы его включить.       Софка в кирпично-коричневом платье без декольте и вырезом, чуть-чуть шире, чем у футболки, но, казалось, еще более закрытом или, во всяким случае, «мелким», подошла к шесту. Длинный рукав — наверное, до косточки, высокий хвост, белые носочки… Казалось, из общего ряда весьма скромной барышни, одетой под школьницу, выбивалась только длина юбки на пару сантиметров выше колена и само наличие шеста.       Акробатические фигуры были примитивными, пару раз промелькнуло что-то: то ли костюмные трусы под цвет платья, то ли специально скроенная деталь по типу гимнастического купальника, как на платье у фигуристов.       Казалось, что вот-вот платье должно будет трансформироваться во что-то более вызывающее, но до самого конца номера ничего не изменилось. Софка убежала за кулисы, видео прекратилось.       — Если вы решили заранее найти себе занятие, не дожидаясь отчисления, то вам это удалось, — сказал Молохин. — Вот только не вижу смысла тянуть до лета, можно освободить место и сейчас. Потому что если бы вы действительно хотели учиться, то на лекции бы не включали видео. Собрались и пошли писать объяснительную на имя Екатерины Васильевны, отдадите Дарине Олеговне.       Софка собрала вещи и вышла. Надюшка, не совсем понимая, шла ли речь о ней или нет, слегка растерялась, но тоже вышла.       — Ну и о чем будем писать? — спросила Надюшка.       — Предлагаю ничего не писать, — ответила Софка. — Еще у Зябликовой потом оправдываться. Хотя, так-то, что мы сделали? Молча посмотрели видюшку.       — Тебе хорошо, — сказала Надюшка. — А мне еще на кафедру идти.       — Ну не ходи, — удивилась Софка.       — Не появляйся на рабочем месте — за прогул еще выпрут, — ответила Надюшка.       Объяснительные все же решили не писать. Надюшка пошла на кафедру, Софка — в общежитие.       После пары Марина пришла на кафедру. Увидела, что Надюшка какая-то не такая. Не поняла, в чем дело, решила сделать вид, что ничего не заметно.       Вскоре пришел Молохин.       — Надежда Сергеевна, в деканате нет объяснительных, — произнес он. — Решили отдать лично в руки? Так не пойдет, отдадите в деканат, моя докладная уже там.       «И что тебе надо-то?» — подумала Марина.       — Вы, Марина Исаевна, прогульщица, — произнес Молохин. — Я даже не знаю: лучше это или хуже. А две студентки смотрят стриптиз прямо на паре и громкость так орет, что всем вокруг слышно.       Молохин обратился уже к Надюшке:       — Надежда Сергеевна, обеспечьте явку вашей коллеги и написание ею объяснительной. Не затягивайте до завтра.       — Да я тебе говорю: доебался до меня Молохин, — шептала Надюшка, говоря в коридоре по телефону. — Возвращайся обратно и будем что-нибудь сочинять.       — Надежда! — обратилась к ней Катерина, проходившая по коридору. — Не вижу объяснительных от вас и вашей одногруппницы.       — Сейчас, Екатерина Васильевна, Софья сейчас придет, — ответила Надюшка.       Вскоре кое-как состряпанные объяснительные были уже в деканате. А уже буквально через пять минут Катерина комментировала:       — Софья, вы не хотите учиться — не учитесь. Это необязательно. Что там у вас с успеваемостью на этот раз? Вот не буду вас тянуть, как в тот раз.       — Сессия закрыта в срок и с первого раза, — ответила Софка, донельзя гордая этим фактом — что она, зря старалась и занималась наукой, больше ради автоматов.       — И сразу как-то дышится легче, сразу можно не учиться? — съехидничала Катерина. — Можно видео на весь кабинет включать.       — Я так и не поняла, как так получилось, — сказала Софка. — Я подключила наушники.       — А я даже и не знала, что на лекции ходят посмотреть что-нибудь в наушниках, — ответила Катерина. — Вы опять хотите по тому же кругу пойти? Первое полугодие сдано в срок, второе полугодие завалено.       — Детсад какой-то устроили, — прокомментировала Софка. — Выгнал с лекции — нет, надо еще и поглумиться. По кругу пойти.       — Хорошо, именно вас я буду оценивать строго по критериям и ни шага в сторону, — произнес Молохин. — Начнем прямо со следующего практического занятия. Заодно присматривайте себе такой клуб для постоянной работы, где не предполагаются дополнительные услуги после выступления, а то ваши слова про круг намекают на то, что вы уже знаете, что знать не следует, и где фото и видео в сеть не сливаются — ну мало ли, вдруг вы умудритесь окончить другой университет и пойдете устраиваться в более-менее приличное место. Не будете же вы до старости на шесте крутиться.       Надюшка пришла на кафедру. Взглянула на часы — без пяти три. Дрожащими руками начала собираться.       — Надежда, — произнесла Марина. — Что бы там ни произошло у Молохина — не надо переживать. Сдадите. Если выучите, разумеется. Если не сдадите экзамен и пересдачу — сразу идите в деканат просить комиссию, не надо ходить сто двадцать раз к Молохину. Я зря третий раз к нему пришла, надо было после второго раза уже комиссию просить.       Надюшка кивнула и скорее направилась к выходу. Возле двери столкнулась с Молохиным.       — Рабочий день только через две минуты закончится, — сказал он. — Надежда Сергеевна, не придете на следующую пару — будете всю жизнь лаборантом на кафедре работать, потому что больше никуда без диплома не устроитесь.       Надюшка ничего не ответила и как можно незаметнее выскользнула в коридор.       Практическое занятие было уже послезавтра. Молохин начал отмечать присутствующих, дошел до Софки. Увидел, что ее нет, произнес:       — Передайте вашей одногруппнице, что дата ее отчисления — первое октября. Пусть или переводится, или не удивляется. Надежда, слушаю вас по первому вопросу.       Надюшка начала ответ. Услышала один, второй, третий вопрос Молохина. Пришла к выводу, что к ней придираются. Остановилась на секунду, молча начала собираться.       — Надежда Сергеевна, если вы сейчас уйдете, датой вашего отчисления тоже будет первое октября, — произнес Молохин.       Надюшка молча вышла.       — Кто еще хочет выбрать свою дату отчисления первым октября? — где-то вдалеке спросил Молохин. Не услышал ответа, сказал. — Дмитрий, продолжайте ответ по первому вопросу.       Софка, пришедшая сразу к следующей паре, увидела Надюшку, которая сидела на лавочке со стаканчиком кофе, закрытом крышечкой, что было для нее нехарактерно: кофе из автомата девушка не пила, считая переводом денег, а если и пила, то никогда не брала крышечку — к чему лишняя ерунда?       — Капучино или та самая херь с банановым вкусом? — спросила Софка.       Надюшка осторожно приоткрыла сумку, в которой стояла пол-литровая бутылка «Балтики».       — О, продуманно, — похвалила Софка. — Я даже до такого не додумалась. Тебе пол-литра «пятерки» не много будет?       — Хочешь — допивай, — сказала Надюшка будто через силу. — Только крышечку себе возьми новую. Я из этой пила.       — Да кто будет вглядываться, — произнесла Софка. Сняла крышечку, бросила в урну, отпила через край. — О, так тут совсем на донышке осталось.       — Возьми сумку, сходи с ней в туалет и налей там — там камер нет, — ответила Надюшка.       — Еще я в туалетах пиво не наливала, — сказала Софка. — Ой, как тебя развезло! Думаешь, Зябликова и это тебе простит? Типа, то прощала и сегодня скажет, что Надежде можно бухать в университете?       Софка отвернулась, закрывая обзор возможной камеры, достала бутылку из сумки Надюшки. Налила полный стакан, практически до краев. Выбросила бутылку в урну, отпила из стаканчика.       — Что было на паре, раз решила так нажраться? — спросила Софка.       — Из-за тебя Молохин надо мной бы все полгода издевался, докапывался бы до каждой фразы, — сказала Надюшка. — А так я ушла с пары и услышала, что моя дата отчисления — первое октября. Твоя, кстати, тоже. Ты же на пару не пришла.       Софка молча отпила из стаканчика.       — А Маринка мне вчера сказала, что надо не выебываться, завалить первую попытку, первую пересдачу и сразу прийти в деканат и требовать комиссию, — продолжила Надюшка. — И она чуть ли не жалеет, что пошла к нему в третий раз. Потому что сдала с четвертого раза комиссии. Ну то есть комиссии она с первого раза сдала, это просто был четвертый раз.       — Мне интересно, как ты, в говно, придешь на кафедру, — произнесла Софка.       — А я не пойду, — ответила Надюшка. — У меня сейчас пара.       Лекцию Надюшка благополучно просидела в полусне. Потом, сама того не желая, была вынуждена идти на кафедру — пары закончились, а достаточно срочная работа оставалась.       — Вы бы со своей товаркой не общались, — произнес Молохин, едва Надюшка зашла. — Она только плохому вас учит. Еще и напилась на рабочем месте.       — Это была моя идея, — ответила Надюшка.       — Шли бы уже домой, пока вся кафедра не узнала, что вы еще и пьянствуете на рабочем месте, — сказал Молохин.       — А кто будет работать? — спросила Надюшка. — И еще трех дня нет.       — Выпрут отсюда — только дворником или в бардак устроитесь на работу, — произнес Молохин. Видя непонимание собеседницы, уточнил. — В смысле, вертеться на шесте. Зато у вас там наставница будет. Связующее звено между вами и мамкой, — посмотрел на Надюшку. — Между вами и начальницей. Сутенершей.       — Антон Викторович, — не выдержала Марина, которая даже и не поняла, что Надюшка выпила. — И зачем же вы так?       — Марина Исаевна, — произнес Молохин. — Надежда Сергеевна покинула пару, когда я ее честно предупредил, что в этом случае датой ее отчисления будет первое октября. Ну а что, знать заранее дату своего отчисления — это неплохо. Потом никто не будет удивляться.       — И почему же сразу говорить о дате отчисления? — спросила Марина. — Девушка выучит все и сдаст комиссии.       — Если выучит, — уточнил Молохин. — А есть все шансы не выучить.       Молохин немного подумал и сказал:       — Надежда Сергеевна, я не буду портить вам нервы каждый день до весны и лета, оставим все за кадром. Но если я вас следующий раз увижу в аудитории на сессии, то незабываемые впечатления вам обеспечены. Либо, так уж и быть, сделаю вам поблажечку как работнику кафедры: учите наизусть то, что было задано на сегодня, но нормально учите, а не как вы сегодня выучили, я по большому блату выделю на вас время и вы мне все расскажете. Тогда приходите на следующую пару, сделаю вид, что ничего не произошло.       — А если Софья придет на следующую пару, тогда что? — Марина решила задать вопрос, который бы у нее вертелся на языке, если бы она была на месте Надюшки.       — Да ничего страшного, я ее спрошу по критериям оценивания, — ответил Молохин. — А на зачете спрошу по критериям оценивания не только вопросы билета, но еще и что-нибудь из первой темы. Хотя что-то мне подсказывает, что если полгода пинать балду, то не то, что по критериям оценивания — просто ничего не ответите. Ну прямо как вы, Марина Исаевна.       — Я не приду на пару, — сказала Надюшка.       — На Зябликову надеетесь? — спросил Молохин. — А Зябликова вам не научный руководитель. Или вы к тому, что у Зябликовой в прямом подчинении? Ну так и что с того? Или у вас крыша есть на другой кафедре? Не слышал об этом. Это Софья пытается что-то делать в околонаучной среде, правда, не сказал бы, что слишком успешно. Поэтому, Надежда Сергеевна, или не выдумывайте ерунды, или спросите Марину Исаевну, как именно она сдала и только потому, что ее научный руководитель был на ее стороне.       — Я все выучу и приду на зачет, — произнесла Надюшка.