Часть 41. Экзамен

      — Антон Викторович, экзамен шестнадцатого февраля в три часа дня, — произнесла Катерина.       — Какой экзамен? — не понял Молохин.       — У двух студентов, с которыми вам приспичило поругаться, — ответила Катерина.       Молохин задумался, потом спросил:       — О ком речь?       — Софья и Надежда, — сказала Катерина.       — Еще цикл не закончился, — удивился Молохин. — Вернее, полугодие. Это же даже не магистратура.       — Я не знаю, кто у них консультант, потому что без консультанта да не додумались бы они до такого, — произнесла Катерина. — Может, кто-то с нашей кафедры, может, с соседней.       — Либо из деканата, — предположил Молохин. — Хорошо, шестнадцатого числа они истратят свою первую попытку сдать.       — Антон Викторович, не «истратят свою первую попытку сдать», а придут сдавать экзамен, — уточнила Катерина. — Объективно принимайте, пожалуйста.       Пятнадцатого февраля вечером, когда окончились пары, на мобильник Надюшки раздался звонок.       — Да, Антон Викторович, — сразу же ответила девушка — мало ли, что кому надо, может, сходить и попросить поправить расписание из-за командировки.       — Приходите с Софьей на кафедру, — сказал Молохин.       Надюшка чуть подрагивающей рукой отложила телефон, обратилась к Софке:       — Молохин позвал на кафедру.       — Аудио включи, — ответила Софка. — Может, взятку будет вымогать.       — Молохин и взятки? — Надюшка донельзя удивилась. — Да обматерит, вот и все. Ну, конечно, не матом обматерит, а перефразирует.       Однако Софка все же включила запись на диктофоне, положив смартфон в карман толстовки.       — И ты включи, — сказала Софка.       Надюшка, вздохнув, тоже включила запись и положила телефон в сумочку.              Надюшка пришла на кафедру. Села на свое место, хотела положить телефон возле монитора, но потом передумала и, решив не привлекать к себе внимания, просто положила сумочку на стол. Софка встала неподалеку.       — За средний стол садитесь, поговорим, — сказал Молохин.       Надюшка пересела.       — Сдаем по билетам, — произнес Молохин, выложив их кучкой на стол.       — Так завтра же… — удивилась Надюшка.       — Сегодня сдадите — сегодня поставлю, — сказал Молохин.       Надюшка взяла билет. Увидела совершенно незнакомые вопросы, которые после внимательного прочтения показались перефразированными вопросами из рабочей программы дисциплины.       — Двадцать минут на подготовку и слушаю, — произнес Молохин.       Надюшка минут десять поготовилась. Потом начала отвечать.       На первом уточняющем вопросе Надюшка поплыла, на второй, который был задан как уточняющий на предыдущий, не смогла ответить.       — Надежда Сергеевна, и это я еще валить не начинал, — сказал Молохин. — Это мы еще по общекриминологическим вопросам топчемся, я даже не начинал уходить в сферу противодействия терроризму. Хотите по этому вопросу до конца дойти или пройдемся по следующему?       — Без разницы, — догадываясь, что все равно она сейчас не сдаст, ответила Надюшка.       — Тогда второй вопрос, — произнес Молохин.       Второй вопрос Надюшка знала чуть хуже. После пары минут ответа Молохин задал один уточняющий вопрос, потом второй, а потом сказал:       — Ну здесь даже добивать на противодействии терроризму нет смысла, вы уже сами себя добили. Что, теперь третий сходу? Потому что были бы здесь другие члены комиссии, они начали бы говорить, что на оба вопроса вы умудрились начать отвечать, надо дать шанс и так далее. Давайте, наверное, тот, который бы стоило задать вашей коллеге, но я же ее знаю, она еще отвечать откажется… Надежда, а расскажите мне о криминологических аспектах предупреждения негативных социальных явлений, допустим, на примере проституции. А для начала расскажите, вообще что это такое — криминологические аспекты предупреждения и далее по тексту.       Надюшка растерялась.       — Ну посмотрите налево — у вас живой пример сидит перед глазами, — сказал Молохин. — Как можно относиться к здоровью, к общественной нравственности, снижать свою планку в своих глазах.       Надюшка ничего не ответила.       — Я уже подсказываю: есть разные фразы, — продолжил Молохин. — Слышали, может быть? «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст».       — Сегодня он танцует тверк, а завтра Путина отверг, — понимая, что она сегодня не будет сдавать — зачем сдавать, чтобы точно не сдать, сказала Софка. — Сходил сегодня на канкан, а завтра выйдешь на майдан.       — Сегодня покрутиться на шесте в одежде — это нормально, завтра покрутиться на шесте с раздеванием- это нормально, послезавтра оказать приватные услуги после выступления — это нормально, а потом речь пойдет о том, что до 1917 года бордели были официально разрешены, поэтому исключительно Путин виноват в том, что сейчас приходится трудиться подпольно, — ответил Молохин. — Стишки знаете? Кошка бросила котят — это Путин виноват, от меня ушла жена — это Путина вина, зайку бросила хозяйка — кто виновен, угадай-ка? Надежда, на мой третий вопрос отвечать будете или нет?       — Как я могу ответить, если на третий вопрос мне не дали и слова сказать, — ответила Надюшка.       — Хорошо, Надежда, — произнес Молохин. — Быстро, сходу и не задумываясь: криминологическая характеристика женской преступности и ее видоизменение в последние несколько лет.       Надюшка ответила пару слов.       — Видоизменение женского терроризма по отношению к девяностым, нулевым и, допустим, две тысячи пятнадцатому году, — сказал Молохин.       Надюшка начала что-то говорить про девяностые и нулевые.       — Вы смешиваете девяностые и нулевые, — ответил Молохин. — А что было в две тысячи, допустим, пятнадцатом году?       Надюшка растерялась.       — Да ничего не было, — произнес Молохин. — Сидели дома женщины и рожали себе. Или на работу ходили, если мы об условных жительницах Москвы. Так, Надежда, теперь переходим ко второй части нашего диалога, я же правильно понимаю, что Софья сдавать не планирует?       Надюшка промолчала.       — Завтра повторим? — спросил Молохин. — При Алтуфьевой и Порошиной. Алтуфьева с Порошиной во время обсуждения вас будут усиленно на тройку вытягивать, я за такой ответ буду настаивать на двойке. Большинством голосов получите тройку. Наверное. Не могу утверждать. Так что, вам так нужна эта тройка? Досрочно.       — Можно подумать, есть варианты, — вступила в разговор Софка.       — Софья, я пока что разговариваю с вашей одногруппницей, — произнес Молохин. — Завтра, значит, будете доказывать Алтуфьевой и Порошиной, что достойны тройки?       — Я завтра буду сдавать по билету, — ответила Надюшка.       — Предлагаю другой вариант, — сказал Молохин. — Я завтра разговариваю с Екатериной Васильевной, комиссии не будет. Вы ходите на пары, сдаете в срок. Я отношусь к вам полностью безразлично, сами руку на семинаре не поднимете — первый спрашивать не буду. Хотя пойдете на контакт, может быть, и об автомате будет не поздно говорить. У вас остается вероятность получить на экзамене не тройку, которую вам завтра, возможно, поставят Порошина с Алтуфьевой.       — Да, хорошо, — выдохнула Надюшка.       — Софья на тех же условиях будет сдавать летом? — спросил Молохин.       — Да, будет, — ответила Софка.       Молохин взял телефон, лежавший на столе, остановил запись и сказал:       — Надеюсь, аудио не пригодится, вы от своих слов не откажетесь.       — Ну что, Надежда, пойдем сегодня в клуб и нажремся там до поросячьего визга? — спросила Софка уже на улице.       — Повод? — спросила Надюшка.       — У тебя — избавление от непременной тройки, у меня — от двойки, — ответила Софка. — Я же еще учить не начинала. Так бы всю ночь и еще завтра днем пришлось бы готовиться, да еще и по всем закоулкам законодательства. Тебя бы Вера Марковна пожалела, а меня — не факт.       — Пойдем, — согласилась Надюшка.       Чтобы не ехать в клуб, из которого бы пришлось возвращаться обратно на такси, все же решили идти в бар неподалеку.       — Какие у них занятные названия, — произнесла Софка. — Оранжевый кот, белый попугай!       — Потому что заведение называется «Занзиbarrr», — ответила Надюшка. — О, так у них здесь вообще прямо настоящие названия животных есть. Смотри: карликовая антилопа дукер, занзибарский галаго. А коты и попугаи, значит, это бизнес-ланч.       — Так, мне, пожалуйста, сразу, чтобы вам двадцать пять раз не бегать, — сказала Софка официанту, — «Генету», «колобуса», «дамана», большого «зимородка», маленького «тетеревятника». «Рубинового краба» и, на закуску, «мангровый лес».       — Мне «гигантский папоротник», «марлина» и «кокосового краба», — произнесла Надюшка.       Вдруг девушка увидела какую-то знакомую реакцию официанта и сказала:       — И рассчитайте нас сразу.       — Зачем? — не поняла Софка, глядя на уходящего официанта.       — Чтобы молодой человек не переживал, что столик уйдет, — ответила Надюшка. — Ну я в таких случаях обычно парилась и гадала, все ли пройдет по плану. А то одни забывают, вторые засыпают и не понимают, что от них хотят.       — Это не твой головняк, он же на работе, — сказала Софка.       — Надо будет — дозакажем, — произнесла Надюшка.       Катерина пришла на кафедру, дернула дверь — закрыто. Развернулась, чтобы пойти за ключом, увидела Молохина.       — Лаборанта сегодня нет, — произнесла Катерина.       — Если сильно интересно, можете позвонить в вытрезвитель и спецприемник, чтобы узнать, там ли лаборант, — ответил Молохин.       — С чего бы ради? — спросила Катерина. — По поводу предстоящей комиссии?       — А вот по этому поводу я бы хотел вам рассказать пару новостей, — сказал Молохин.       Катерина внимательно выслушала Молохина.       — Антон Викторович, ну сдали бы они, как вы говорите, комиссии на тройки — и дело с концом, — произнесла Катерина. — Нет, надо было отправить дело на еще один виток.       — Ну, может, они будут ходить на пары и все выучат, — ответил Молохин. — А так конфликт погашен, ситуация разрулена.       — И лаборант не пойми где, — сказала Катерина.       Надюшки не было весь день. На следующее утро девушка пришла на работу.       — О, а это кто у нас пришел? — спросила Катерина, придя на кафедру. — Где вчера были?       Надюшка достала из сумочки справку из приемного покоя больницы.       — Да, может, лучше бы соврали, что были в университете, но никому не попались на глаза на кафедре, — выругалась Катерина. — А Софья где? В токсикологии, в наркологии? В «обезьяннике»?       — Выспится и придет на пары, — ответила Надюшка.       — А вы в курсе, что я могу по этой справке сделать так, что вам вчерашний день не оплатят? — спросила Катерина. — Потому что это не больничный.       Надюшка промолчала.       — Ой, Надежда, — вздохнула Вера Марковна, придя на кафедру, — ну что же вы такое общение водите, за которое можно так огрести, что не обрадуешься…       — Я Софью из сугроба вытаскивала, а потом сама в него и упала, — сказала Надюшка. — Кто-то увидел и «скорую» вызвал.       — А не вызвали — и кто знает, чем дело бы закончилось, — ответила Вера Марковна. — Рассказали бы хоть, что позавчера было.       — Хорошо, — согласилась Надюшка.       — Вера Марковна, сегодня комиссии не будет, — днем ранее сказала пришедшая на кафедру Катерина.       — А что случилось? — спросила Вера Марковна.       — Молохин у них накануне принял экзамен, спросил по билетам и сказал, что за такой ответ, может быть, комиссия и будет из вытягивать на тройку, а он будет стоять на двойке, — ответила Катерина. — А потом предложил примириться и просто ходить на пары и потом сдавать экзамен вместе со всеми.       — Да кому нужны эти оценки? — удивилась Вера Марковна. — Получили бы по своей тройке и забыли бы уже об этой проблеме.       — Ну давайте, расскажите девочкам, что они могут сдать экзамен сейчас, как и просили, а потом, если будет сильно надо, ходить на пары, — съехидничала Катерина.       — Надежда, я ни на чем не настаиваю, конечно же, но как по мне — здесь лучше синица в руках, нежели журавль в небе, — произнесла Вера Марковна. — У вас обоих есть справки, вы не прогуляли. Так, может быть, не будете, как фраер из песни, сдавать назад?       — Вера Марковна, простите, до сих пор голова болит, думать тяжело, — ответила Надюшка. — Может, надо было на госпитализацию соглашаться, а не сидеть в приемнике, ну то есть в приемном отделении, пока полегче не станет, и домой возвращаться.       — Надежда, вы уж простите за прямоту, но не надо ерундой страдать и перепиваться вусмерть, — сказала Вера Марковна. — А что касается экзамена — думайте сами. Просто если настаивать на экзамене — это надо делать сегодня.       — Хорошо, спасибо, я подумаю, — вздохнула Надюшка и решила, что во время предстоящей лекции потихоньку поспит на кафедре.