Часть 43. Разные бывают ситуации

      В этот раз с магистрантами ей повезло. То ли наслышанные, как предыдущая группа сперва дождалась визита Катерины за прогулы, а потом и вовсе не смогли сдать с первого раза, то ли просто предпочитающие молча ходить на пары, они обеспечили Марине практически стопроцентную посещаемость. Со своей стороны, чувствуя отдачу, Марина с удовольствием читала лекции, провела достаточно продуктивный семинар.       Менеджеры в этом году были куда сильнее, чем в прошлом. В чем дело, Марина понять не могла. Да, кто-то из студентов сказал, что он и еще парочка человек перевелись в эту группу с экономического направления, кто-то восстановился из академотпуска, причем, вроде, с социологии — там тоже учили несколько видов математики, но остальные изначально же поступали на менеджмент…       «Видать, набор год от года отличается», — подумала девушка.       Группа психологов постаралась отвлечь ее на семинаре от темы занятия тестиками.       — На сайте их и дурак пройдет, — ответила Марина. — А вот собрать их в бумажном варианте, обработать результаты и проверить результаты матстатистикой — слабо?       — А до этого еще нужно доучиться, — ответил кто-то из студентов, даже не догадываясь, что все это про то, как «раньше все обрабатывали вручную, а теперь есть машинные варианты» и про матстатистику в целом Марине как раз рассказали их коллеги на год старше в прошлом году.       Зато эти студенты практически сразу ей сказали, что хотели бы поглубже вникнуть в вопросы опеки и попечительства, потому что несколько человек прямо мечтали работать именно в этой сфере. Примерный план был уже составлен, Марина сократила несколько не самых важных тем в пользу тех, о чем ее просили студенты, и понадеялась, что все пойдет по плану, ее знаний хватит и никто не полезет в сильно запутанные дебри законодательства.       — Марина Исаевна, — обратился к ней Молохин, когда она пришла на кафедру. — Я прочитал черновой вариант и вашей первой главы, и части второй. Пойдемте, обсудим.       — А почему это нельзя сделать здесь? — растерялась Марина. — Мы же вряд ли будем кому-то мешать.       — Хотите обсуждать вашу работу прилюдно, при свидетелях? — удивился Молохин. — Ну мое дело — предложить, я-то не против.       — Неужели все настолько плохо? — спросила Марина. — Ну пойдемте.       Молохин пришел в ближайшую аудиторию, открыл файл на компьютере, произнес:       — Садитесь, Марина Исаевна, рядом, тут очень долго говорить.       Последующие полчаса прошли в критике каждого абзаца, в некоторых случаях — каждого предложения или оборота.       — Работаем дальше, — под конец произнес Молохин. — Вы сроки не срывали, идете в графике, так что все вполне нормально. Вопросы?       — Вопрос один, — ответила Марина, вытирая слезы. — Зачем я на все это согласилась?       — Это эмоции, — сказал Молохин. — И даже голос не дергается. Какие вопросы, если они вообще есть?       — Не имею, — произнесла Марина.       — Значит, через две недели я читаю отредактированную версию, — ответил Молохин.       Марина вышла из аудитории, зашла в туалет. Немного постояла, умылась.       «И зачем мне в свой тридцатник плакать из-за учебы?» — подумала девушка.       Однако вероятность стать кандидатом наук все же манила. Немного постояв, Марина пошла на кафедру.       — А вы хотели обсуждать свою диссертацию на кафедре, — прокомментировала Анна, когда Марина вернулась. — А глазки-то красные.       — Накурилась, — зло бросила Марина.       — О, я звоню Екатерине Васильевне, — ответила Анна, даже не заметив, как явно опешила от таких фраз про «накурилась» Надюшка. — Что, кандидатская диссертация идет вообще не так, как магистерская?       — Ну так и уровни же разные, — прокомментировал Молохин.       — Вы, Антон Викторович, любитель глумиться над сирыми и убогими? — спросила Анна. — Так грешно же.       — Анна Геннадьевна, у меня больше вопросов к вашим репликам, — произнесла Вера Марковна.       — Давно матом не посылали? — практически одновременно с Верой Марковной отреагировала Марина.       — Ни разу за базар не спрашивали? — ответила Анна.       — Не обитаю в тех местах, где за базар спрашивают, предпочитаю культурные заведения, — сказала Марина.       — Ой, не зарекайтесь-то с вашей попыткой взяточничества, — сразу же отреагировала Анна.       — И чего же вы мне желаете-то? — спросила Марина. — А, вроде, в приличном заведении находимся. Даже не в ПТУ, моем родном и любимом. И что же вы мне можете предъявить за «пошла нахуй»? Будете оспаривать свою гетеросексуальность?       — Спрошу за предъяву о распутном уровне жизни, — ответила Анна.       — Да сколько можно уже! — воскликнула Вера Марковна. — Анна Геннадьевна! Да я сколько лет отработала — такого сроду не слышала! А на пенсии, значит, должна слушать вот это все!       — Вы, Вера Марковна, работали там, где самое отъявленное быдло будет выражаться как можно культурнее, чтобы не настроить против себя судью, — произнесла Анна. — А мои подзащитные были очень разнообразными.       — Так мы сейчас находимся в приличном заведении, в одном из лучших университетов города, а не черт знает где! — продолжила Вера Марковна. — Анна Геннадьевна, совесть-то имейте! КоАП для кого писан, не говоря уже о том, что это просто некультурно!       — КоАП не писан для Марины Исаевны, — ответила Анна. — Она же даже сейчас пытается выматериться.       — А вы, Анна Геннадьевна, ее провоцируете, — сказала Вера Марковна.       — Да кто кого провоцирует? — удивилась Анна. — Ни грамотности, ни культуры речи — да ничего, кроме истории, человек не знает! А претендует стать кандидатом наук. А целится работать в приличном заведении, а не в богадельне.       — Анна Геннадьевна, предупреждаю вас: будете нарушать общественный порядок — удалю из зала судебного заседания, — по-видимому, поймав какой-то момент из прошлого, произнесла Вера Марковна, а потом поняла, что озвучила.       — Да, уважаемый суд, — с явной издевкой сказала Анна, взяла сумку и бумаги и пошла куда-то.       — Да хоть кого ведь доведет… — минутой спустя выдохнула Вера Марковна.       Небольшая пауза.       — А ведь разорвала диалог именно Анна Геннадьевна, — уточнил Молохин. — А могли бы и вы это сделать, Марина Исаевна.       — Все успокоились? — минуты через три пришла Анна, уже с пустыми руками — видать, оставила вещи в классе.       — Анна Геннадьевна, извините — заговорилась, — сказала Вера Марковна. — Это ж как вы меня в недавнее прошлое вернули!       — А вам за что извиняться? — спросила Анна. — Уж вы точно ничего лишнего не сказали.       «В отличие от тебя», — подумала Марина.       — Уважаемые коллеги, предлагаю закончить на этом обсуждения и начать настраиваться на работу, — сказала Анна.       Марина, у которой пары на сегодня закончились, осталась на своем месте — хотелось сперва дождаться, чтобы остальные ушли. Через некоторое время, когда все пошли на пары, девушка начала одеваться.       — Марина Исаевна, — вдруг начала Надюшка. — А кому с кафедры вам было сложнее всего сдавать?       — Мне — Молохину, — ответила Марина, удивившись неожиданному вопросу. — А один одногруппник бы Варвару Игнатьевну вспомнил.       — То есть, у Анны Геннадьевны будет легче? — уточнила Надюшка.       — Я особенно не учила, но все равно было легче, — сказала Марина. — Хотя я, так-то, и у нее немало пропустила. Как пары проходили, даже не подскажу. Она же как выгнала меня однажды за разговоры, так я больше к ней и не ходила. Ну потом к Катерине на ковер сходила, но это ладно, ничего страшного.       — Марина Исаевна, а что было самым страшным за все это время? — решила спросить Надюшка, видя, что Марина разговорилась.       — Банально было бы сказать, как я ждала комиссионную пересдачу у Молохина, — произнесла Марина. — Но нет. Это была либо борьба с Антиплагиатом, как я его пыталась пройти перед дипломом, либо когда уже перед самой-самой защитой моя научная руководительница прооралась на меня, похоже, от безысходности. Когда я ее довела. Потому что когда тебе говорят что-то, вроде: «Да доучись ты, в конце концов, и иди на все четыре стороны» — это уже страшно. А я всего лишь листы рецензий и прочей ерунды в диплом не вложила. Ну что поделать, нервы у человека сдали…       — То есть, ситуация с Антоном Викторовичем неприятная, но это не самое худшее, что может быть за время учебы? — удивилась Надюшка.       — А давайте будем надеяться, что именно у вас все самое плохое уже позади, — ответила Марина. — Хотя, как говорится, разные бывают ситуации.