Часть 52. После предзащиты

      Марина подошла к окну, открыла его…       — Курить-то будете? — съехидничала Анна, доставая пачку сигарет.       — Если угостите, — ответила Марина.       Анна протянула ей пачку. Марина взяла сигарету, взяла зажигалку из рук Анны. Поблагодарила, отдала зажигалку.       — Ой, надо же, и вправду по-зэчьи держит, — сказала Анна, видя, что Марина держит сигарету большим и указательным пальцем.       Товарищ полковник тоже подошел к окну, достал свою сигарету.       — Уважаемые коллеги, имейте совесть — втроем уже курите, — сказала Катерина. — Марине Исаевне, так уж и быть, простить могу — после предзащиты же, но остальным…       Марина молча докурила сигарету, затушила о подоконник, достала из сумочки салфетку, завернула окурок, хотела положить в сумочку, когда Анна достала пакет из-под хлеба — достаточно плотный — и сказала:       — Да так уж и быть, бросайте сюда, все равно хотела свою банку из-под Нескафе сегодня выбрасывать. Ефим Геннадьевич, вы тоже, как докурите, бросайте сюда.       Марина вернулась на свое место. Молча смотрела, как Анна вытряхивает окурки из банки из-под кофе в этот самый пакет, потом завязывает его.       — Сейчас проветрим — и нормально будет, — произнесла Анна.       — Марина Исаевна, а вы давно курите? — осторожно спросила Воронкова.       — Да раз десять за всю жизнь, — тихо ответила Марина. — В основном, все разы были в педе.       — Не начинали бы, — сказала Воронкова.       Марина молча кивнула.       Пока готовился протокол, Вера Марковна что-то сосредоточенно писала. Потом позвала к себе Марину, сказала:       — Вот, Марина Исаевна, то, на что я вам очень советую обратить внимание. Это не доковырки уровня «а где здесь новизна», хотя, как я понимаю, это не доковырки, а вполне логичные вопросы, а прямо ваши ошибки в понимании уголовного процесса. Разумеется, я не знаю, это вы на словах так сказали, допустим, от волнения, или это все есть в тексте, но, скажем так, если бы я принимала экзамен и услышала такое в ответе, то при идеальном в остальном ответе поставила бы тройку, а иначе — на пересдачу бы послала.       — Спасибо большое, — достаточно искренне сказала Марина.       Оглядела четыре листа, чуть удивилась, но была рада — человек из самых добрых побуждений не поленился записать свои впечатления.       По-видимому, Анна тоже была впечатлена подобным обзором, спросила:       — Вера Марковна, а на комиссию вы бы отправили за такое незнание на пересдаче?       — Бакалавра — да, — ответила Вера Марковна. — В магистратуре — не знаю. У меня магистрантов ведь нет.       — А вы сходите на соседнюю кафедру и предложите свою кандидатуру, — произнесла Анна. — Их заведующая очень ценит преподавателей-практиков.       — Так я же уже третий год как в отставке, — удивилась Вера Марковна.       — И что с того? — не поняла Анна. — Сходите, Вера Марковна. Зарплата вас приятно удивит, вы будете ее достойны.       — Да у меня пенсия, слава богу, такая, что я работаю сугубо для удовольствия, — сказала Вера Марковна. — Как говорится, вышла на пенсию — особо ничего не потеряла, не почувствовала разницы в уровне жизни. Так что не в деньгах дело.       — Значит, возьмите магистрантов ради удовольствия, — ответила Анна. — Это куда более мотивированные люди, за редким исключением. Куда приятнее студентов.       — Спасибо, Анна Геннадьевна, я подумаю, — произнесла Вера Марковна.       Марина не могла понять, что это: добрый совет, желание позлить ее, Марину, или, может быть, даже подсидеть. Тем временем Надюшка позвала ее и сказала:       — Марина Исаевна, можете забрать.       Марина взяла протокол заседания кафедры, поблагодарила, убрала в свои документы.       — Марина Исаевна, ну что, — произнес Молохин. — Готовы поговорить о вашей работе, планах на будущее и разобрать ошибки?       — Готова, — вздохнула Марина.       — Все, что вам говорили по методологии, учтите, — произнес Молохин, отойдя к окну в коридоре. — Все ваши беды в праве и процессе были от неправильного понимания тематики. Так что здесь надо взять, сесть и выучить. На мои вопросы по истории надо по тексту дать пояснения из серии, как вы мне устно отвечали. Успеете до лета? Возможно, тогда защиту назначат на осень. Если успеете принести все документы. Вам же еще такую тучу всего сдавать…       — И что же мне еще надо сдать? — опешила Марина.       — В этом полугодии основы научного исследования Варваре Игнатьевне, психологию и педагогику на чужой кафедре, — сказал Молохин. — Педпрактику и научную практику я вам так подпишу, без зачета. А на третьем году обучения у вас информатика и научный семинар. Информатика на чужой кафедре, научный семинар я бы, конечно, вам подписал за три опубликованных научных статьи, но будет подписывать Екатерина Васильевна. Может, подпишет. Может, сдавать как-то заставит, там билеты есть. Как по мне, интуитивно понятные, даже учить не надо. И, так как вы переводились, вам еще специализацию сдавать, думаю, надо. Плюс один предмет, похоже, в дипломе будет, вы же тот сдали — его тоже должны оставить. В смысле, который Екатерине Васильевне сдавали. А этот мне будете сдавать. А вот это, Марина Исаевна, уже проблема. Потому что вам надо все сдать в очень сжатые сроки, а я же знаю, как вы в магистратуре предмет сдавали и, что самое главное, сколько времени… Мне раз пять сдадите, потом комиссия, скорее всего, вас пожалеет. Не в первый же раз.       Марина сама не заметила, как рука, лежащая на подоконнике, крепко взялась за его край, а пальцы, казалось, даже побелели.       — О, ну хорошо, вы даже лицом себя не выдали, — произнес Молохин. — А руки в этот момент можно чем-нибудь другим занимать, чтобы не так видно все было. Допустим, документами. Лишь бы только листы не тряслись. Да и, я со стороны посмотрел, вот так взять и перекурить было тоже очень уместным, чтобы втереться в доверие. Если это вас, конечно, актуально. Хотя предположу, что вам просто перекурить захотелось, вот вы и решили не препятствовать своим желаниям.       Молохин выждал паузу, продолжил:       — Но, в целом, вы мне сдавали предмет после того, как отсидели цикл у магистрантов, поэтому в качестве приятного бонуса я готов вам поставить тройку просто так, без сдачи по билетам.       — А, может быть, я хочу сдать и узнать, на какую оценку сдала, — ответила Марина. — Что, думаете, что не сдам?       — Если я захочу спросить у вас строго по критериям оценивания, то даю процентов девяносто гарантии, что сдадите на двойку, — произнес Молохин. — Если как бог на душу положит — ну посмотрим. Зависит от того, как подготовитесь.       — Для начала я пойду в отдел аспирантуры, спрошу, обязательно ли сдавать новую специализацию, и только потом смогу сказать, буду ли я сдавать предмет, — сказала Марина. — Да и в совет, может быть, я буду подавать без аспирантуры. Как соискатель, как вариант.       — Хороший ответ, — подтвердил Молохин. — Что же, Марина Исаевна, вот со временем вы хоть становитесь на человека похожи. На Homo sapiens в контексте кальки с латыни. На человека разумного, который думать умеет. А то был antistes productio educationem обыкновенный. Мастер производственного обучения. Как говорится, как вы вели, да и ведете, у неюристов… Именно как мастер проф.обучения.       Марина так и не поняла, оскорбили ее или отметили прогресс.       — Ну так что, будете все сдавать досрочно? — спросил Молохин. — Так можно.       — Я подумаю, — сказала Марина.       — Прекрасный ответ, — произнес Молохин. — Это не то дело, где необходимо спешить, можно и подумать.