Часть 53. В отделе аспирантуры

      Разговор в отделе аспирантуры был не слишком радостным.       — Да, Марина Исаевна, специализацию придется сдавать еще раз, — произнесла сотрудница. — И у вас в дипломе останутся оба предмета: и уголовный процесс, и история государства и права.       — А кому сдавать? — спросила Марина. — Антонине Петровне?       Сотрудница чуть задумалась — не помнила сходу, кто что ведет, потом сказала:       — Вообще сдают научному руководителю. И обычно же научный руководитель как раз ведет этот предмет?       — Историю государства и права России ведет Антонина Петровна, — произнесла Марина. — Историю государства и права зарубежных стран веду я. Историю политических и правовых учений ведет, по-моему, не наш сотрудник. Или, может, он у нас оформлен, да просто не появляется, живет на своей кафедре.       — Сдавайте заведующей, — подумав, озвучила сотрудница отдела аспирантуры. — Скорее всего, она сама принимать не станет, отпишет кому-нибудь. Кто ваш научный руководитель?       — Молохин, — ответила Марина. — Ведет противодействие терроризму.       — А как вы натянули тему диссертации на его предмет? — не поняла сотрудница.       — Рассматриваю исторический аспект, — произнесла Марина, все больше и больше понимая, что ее отправят к Молохину, чего совершенно не хотелось.       — Я напишу ведомость на вашу заведующую, а она пусть отписывает, куда пожелает, — сказала сотрудница.       С ведомостью, на которой было написано, на какой кафедре сдавать, Марина пришла к Катерине.       — В отделе аспирантуры сказали, что вы кому-нибудь сами отпишете, — произнесла девушка. Потом вспомнила, что Катерина так себе разбирается в истории и добавила. — Либо будете принимать сами.       — Молохину и сдавайте, — сказала Катерина, отписывая ведомость. — Если два раза не сможете — приходите ко мне, примем комиссионно.       — Была уверена, что Антонине Петровне, — ответила Марина.       — Антон Викторович тоже специалист по истории, — произнесла Катерина. — Да что вы, в самом деле, Марина Исаевна: диссертацию пишете, почти что написали, как-то сработались, а сдавать своему научному руководителю не хотите.       — Писать диссертацию и сдавать — слишком разные вещи, — вздохнула Марина.       На кафедре Марина подошла к Молохину, показала ведомость, сказала:       — Ведомость на ваше имя. Где я могу ознакомиться со списком вопросов или заданием?       — Сейчас, Марина Исаевна, вам скину, — ответил Молохин.       «Твою мать, вот сроду не думала, что теперь ему сдавать, — подумала Марина. — Ну хоть практики так поставит…»       — Марина Исаевна, заходите в почту, — минут десять спустя произнес Молохин.       Марина открыла интернет, скачала файл, бегло оглядела его и едва не упала от изумления: в списке были вопросы, в основном, из магистратуры, а некоторые были добавлены из самых труднодоступных, как выразилась девушка, уголков истории государства и права.       — Вы издеваетесь, Антон Викторович? — спросила Марина. — Квалифицировать государственную измену по Артикулу воинскому Петра I? Земская измена и тайный пересвет в двенадцатом веке? Преступления против государства по Соборному уложению 1649 года?       — Так аспирантура же, — ответил Молохин. — Мое предложение до сих пор в силе. Могу поставить тройку исключительно как коллеге.       — А причем здесь русско-византийские договоры? — чем больше Марина читала, тем больше впадала в прострацию.       — А вы, Марина Исаевна, хотели бы сдать по бакалаврской программе? — спросил Молохин.       — Я бы хотела сдавать по программе, не выходящей за рамки кандидатского минимума, — ответила Марина.       — Кандидатский минимум идет почти что по тем же вопросам, что и бакалавры, — уточнил Молохин. — Марина Исаевна, или готовьтесь, или соглашайтесь на тройку, пока вам ее в руки суют.       — Когда дата зачета? — спросила Марина.       — У вас что в ведомости написано? — произнес Молохин. — До тридцатого июня. Ну до тридцатого июня, конечно, я не буду здесь появляться, но до конца мая все время ваше. Выучите — скажете. Принимать буду обычно. Валить вас не вижу смысла, но тянуть — тем более. От своей тройки автоматом, как я понимаю, вы отказались, значит, она сгорела.       — А я от нее отказалась? — удивилась Марина.       — Ну хорошо, Марина Исаевна, дам вам маленько времени на подумать, как только начнете сдавать — тройка сразу же сгорит, — ответил Молохин. — У вас же все равно английский на тройку. Ну иностранный, то есть.       — У меня стипендия так сгорит, — сказала Марина. — А на стипендию можно что-нибудь себе организовать.       — Да не смешите вы меня — стипендия у нее! — воскликнул Молохин. — Не те деньги, чтобы о них переживать.       — Да дело принципа, не хочу вот так брать и соглашаться на тройку, — ответила Марина.       — В целом, дело ваше, — сказал Молохин.       Так как в отделе аспирантуры ей посоветовали сдать все предметы побыстрее, потому что, по сути, итоговую аттестацию она уже сдала, Марина решила решить проблему хотя бы с теми двумя предметами, которые она должна будет сдать в этом полугодии.       — Варвара Игнатьевна, — произнесла Марина. — А вот основы научного исследования, оказывается, мне сдать надо. Как я могу это сделать?       — Что вам проще? — неожиданно спросила Варвара. — Переделать диссертацию под все те требования, которые существуют, или сдавать по билетам?       — А на билеты посмотреть можно? — озвучила Марина.       Варвара достала с полки папку, достала билеты, протянула Марине:       — Один вопрос в стиле «что такое гипотеза», или объект, или предмет, второй вопрос в стиле «какая гипотеза», или объект, или предмет, в вашем исследовании.       — И когда можно сдать? — спросила Марина.       — Да сразу, как выучите, — ответила Варвара.       — По билетам могу без подготовки, — произнесла Марина.       Ответ Марины, в целом, понравился Варваре.       — Ну хоть в чем-то вы понимаете, раз по нулям в уголовном праве, — произнесла она. — Что там: с оценкой зачет, без оценки?       — Без оценки, — ответила Марина.       — И к лучшему: не надо думать, что именно вам ставить, — сказала Варвара. — Вроде, и четверки недостаточно, и до пятерки не совсем дотягиваете.       Донельзя обрадованная этим фактом, Марина пошла на кафедру психологии, чтобы сдать там второй предмет. Увидела на стене список кейсов, из которых будет состоять зачет, на всякий случай сфотографировала, пошла искать преподавателя — все интуитивно понятно же.       — Вы точно готовы? — спросила Марину преподаватель.       — Точно, — ответила Марина.       — Тогда тяните билет, — произнесла преподаватель.       Марина взяла первый попавшийся билет, начала читать:       — В группе студентов учащаяся приходит в вуз и на занятия в хиджабе. Причем обучение в этой группе длится уже второй семестр, а студентка появилась в традиционной исламской одежде впервые. Это вызвало повышенный интерес к ней одногруппников, вопросы, недоброжелательную реакцию. Это, во-первых, мешает проведению занятия. Во-вторых, ставит перед преподавателем задачу восстановления благоприятного микроклимата в группе.       Подумала, произнесла:       — Знаете, когда я училась в педе, то некоторые преподаватели — это были, в основном, совместители — так вот, они говорили, что задачи решаются двумя основными способами: для методиста и для реальной жизни. Я каким именно способом должна решить?       — Тем, которым желаете, — ответила преподаватель.       — Да пусть хоть в трусах она придет, — сказала Марина. — Если это не нарушает вопросы общественной нравственности, то меня это не касается. Как не касается и то, что на нее пялятся одногруппники — она должна была понимать, что это будет, как не колышет то, что в коллективе, возможно, испортился микроклимат. Не в школе же мы. Ей по условию задачи сколько лет? Минимум семнадцать, а то и восемнадцать. Ну так все, должна понимать, что вопросы неизбежны. Если она хотела выпендриться, то ей это удалось. Если она вдруг резко поверила, то, как говорится, ей всю жизнь отвечать на такие вопросы.       Вдруг Марина поняла, что, возможно, здесь суть в другом, поэтому добавила:       — Если же говорить о современных веяниях, то тут, кстати, надо вспомнить, что хиджаб не является традиционной исламской одеждой, это традиционная арабская одежда. Поэтому, как вариант, нужно мягко проверить эту студентку на экстремизм. Осторожно поспрашивать, в чем причина столь неожиданного поступка. Возможно, посоветоваться с коллегой, который в этом вопросе разбирается куда лучше. Да, это самый верный ответ. А вообще, ну тут я даже не знаю, может, сообщить в правоохранительные органы. Хотя, как вариант, они же могут сказать, что-то, вроде: «Убьют — тогда и звоните». Ну хотя в этом контексте так, возможно, не скажут.       — А как бы вы поступили в этой ситуации? — спросила преподаватель.       — Как будто случайно, будто хочу посплетничать, сообщила бы информацию своему коллеге, который является то ли бывшим сотрудником, то ли не бывшим, — ответила Марина. — И он бы или пробил ее по базе, если это обоснованно, или сказал бы мне что-нибудь, типа: «Да обстебай ее, вот и все, в следующий раз так не придет».       — Обстебали бы? — казалось, преподавателю было любопытно, что скажет Марина.       — Считаю это ненужным, — произнесла девушка. — Там у вас на стенде была задача, вроде: «Вася пришел на пару бухим. Преподаватель не смог его выгнать, т.к. побоялся за жизнь и здоровье Васи, но Вася выбешивает всех и мешает вести пару. Что делать преподавателю». Так вот, у нас на кафедре есть чудесный кейс на эту тему. Другая моя коллега в подобной ситуации пошла к декану и ситуацию этого условного Васи потом разбирали на дисциплинарной комиссии. Впаяли ему выговор. А так, вроде, она просто тупо выгнала его с пары.       — А как бы вы поступили? — полюбопытствовала преподаватель.       — Я бы просто тупо выгнала Васю с пары, да и все, — ответила Марина. — Вася совершеннолетний, поэтому должен сам отвечать за себя, даже если накурился. Хотя у меня в колледже была подобная ситуация. Студент пришел на пару бухим-пребухим и сказал, что он просит меня его не выгонять, т.к. это заочка и если он не будет ходить на пары, ему командировку не оплатят. Я не стала выяснять, правда это или преувеличение, он просто вошел в кабинет и молча спал за последней партой. Если бы начал мешать — выгнала бы, да и все. Поэтому тому самому преподавателю из задачи предлагаю не страдать ерундой и выгонять этого самого Васю к чертовой матери. Ну можно докладную в деканат состряпать, чтобы себя обезопасить, если сильно страшно.       — Мне всегда так интересно, как представители разных специальностей по-разному отвечают на одни и те же вопросы, — произнесла преподаватель.       — И что, есть те, кто на первую задачу ответил бы что-то, вроде: «предложить группе сосредоточиться на теме занятия», потом поговорить со студенткой наедине и выяснить ее мотивы, морально поддержать, потом озвучить при группе, что многокультурность — это прекрасно, а хихикать над внешним видом — это очень плохо? — спросила Марина. — Так, вроде, не о пятом классе речь, как бы.       — Да, я слышала и такие ответы, — подтвердила преподаватель.       — Меня от них тошнило еще в педе, — сказала Марина. — Как же было хорошо, когда преподавателям-практикам решали задачи, как это реально разумно. А то некоторым надо было вот такую же хрень сочинять.       — Кстати, а как бы вы ответили для преподавателя-практика? — раздалось в ответ.       — Ну для того, кто вел у нас, было бы оптимально ответить: «У нас здесь не мечеть, а светское заведение, поэтому нехрен выпендриваться, ходи на уроки нормально». Но наедине, так, чтобы это не слышали одноклассники. Другому, наверное, подошел бы ответ: «Ребята, каждый ходит так, как его душеньке угодно, что вы хихикаете? Не выпендривайтесь и давайте вернемся к теме занятия». Наверное, это самый оптимальный вариант для школы. Да и для вуза тоже.       — У вас оригинальное мышление, — произнесла преподаватель. — Ладно, хватит, обсудили — и прекрасно, давайте зачетку.       «Чудесно, — подумала Марина. — В этот раз даже без долгов закрылась».