Глава 3. Раунд Первый: Да начнутся игры (Часть 2)

Гермиона устроилась в следующем пузыре, поправляя стул и переворачивая блокнот на чистую страницу. Она уже начинала чувствовать усталость от этого вечера — пять минут казались слишком короткими, чтобы успеть по-настоящему с кем-то сблизиться, и одновременно достаточно длинными, чтобы утомиться от невыносимых собеседников, которых было слишком много. Она легко постукивала пером по краю стола, готовясь к очередному раунду. — Предлагаю сразу обойтись без формальностей, — раздался глубокий, ровный голос, слегка искажённый заклятием анонимности, но с едва уловимой резкостью, пронзающей слова. Гермиона на мгновение замерла — его прямота застала её врасплох. — С радостью, — ответила она, осторожно, но с интересом. — О чём ты хочешь поговорить? Наступила пауза, прежде чем он заговорил вновь: — О чём-нибудь содержательном. Разумеется, если только ты не хочешь обсудить любимые цвета или мифических существ. Или, может быть, погадать на мою судьбу? Гермиона невольно улыбнулась, немного наклонившись вперёд. Ей казалось, она знает, кто именно пытался предсказать его судьбу — она видела эту особу у винного столика в начале вечера. — Нет, спасибо. Этого мне уже хватило за один вечер. — Ах, — протянул он. — Значит, ты тоже скептически относишься к этому фарсу? — Скажем так, пришла сюда не совсем по собственной воле, — призналась Гермиона с лёгкой насмешкой. — Полагаю, у тебя было нечто подобное? — Именно. Меня убедила… одна особенно навязчивая личность, — в голосе прозвучала усталая ирония. — А тебя? Гермиона фыркнула: — Подруги, которые уверены, что знают, что для меня лучше. Им показалось, что мне нужно «расширить круг интересов». — Это раздражает, правда? — откликнулся он. — Будто мы не в состоянии распоряжаться собственной жизнью. — Вот именно, — сказала Гермиона, и улыбка на её лице стала шире. Его прямолинейность и сарказм были по-настоящему освежающими — резкий контраст к натянутой вежливости предыдущих собеседников. — И всё же вот мы здесь, — продолжил он, и в голосе его промелькнул сухой юмор. — Вынуждены выслушивать пятиминутные монологи ради благотворительности. Гермиона рассмеялась: — По крайней мере, цель благая. — Превосходный способ оправдать абсурд, — отозвался он. Она вновь рассмеялась, уловив в его язвительности живость и ум. Это подкупало. — Хорошо, — сказала она. — Поговорим о чём-то менее нелепом. Ты читаешь? — Обширно, — последовал ответ, без малейшего колебания. — Хотя подозреваю, вкусы у нас разные. Гермиона приподняла бровь, хотя он этого не мог видеть: — Почему ты так думаешь? — Интуиция, — ответил он с легкостью. — Позволь угадать — тебе по душе художественная литература? Истории о благородных героях и великих подвигах? — Не совсем, — ответила Гермиона, не поддавшись на поддразнивание. — Мне нравится и научная литература. История, арифмантика, алхимия… Всё, что расширяет мышление. Он на мгновение задумался, а затем сказал: — Расширять границы ума — достойная цель. Хотя настоящая сложность в том, чтобы отделять факты от мнений. — Верно, — согласилась она, машинально чертя что-то на полях блокнота. — Но разве не в этом и интерес? В поиске истины? Он тихо рассмеялся — низкий, насыщенный смех, который её удивил: — В этом есть смысл. Следующие несколько минут пролетели незаметно. Разговор свободно перемещался от философии к литературе, затронули даже теорию магии. Гермиона всё больше склонялась вперёд, забыв про перо на столе. Его ответы были чёткими, мысли — ясными, а в голосе звучала такая сосредоточенность, что ей хотелось задавать вопросы снова и снова. — Ты, надо сказать, на удивление терпим, — заметила она с лёгкой насмешкой, хотя в словах звучала неподдельная симпатия. — Редкое признание, — отозвался он, с ироничной, но доброжелательной интонацией. Когда прозвучал звон, Гермиона ощутила неожиданное разочарование. — Ну что ж, — сказала она, потянувшись к блокноту. — Это было… освежающе. — Несомненно, — подтвердил голос. — Редкая жемчужина в море посредственности. Гермиона тихо рассмеялась: — Удачи тебе в конце вечера. — И тебе, — ответил он. В его голосе на прощание прозвучало что-то тихое, почти личное. Выходя из пузыря, Гермиона сразу сделала пометку: Участник 126 — Умён, остроумен, неожиданно проницателен. Стоит продолжения. Она на мгновение замерла, постукивая пером по бумаге, прокручивая разговор в мыслях. В голосе участника было что-то… точное. Острое. И одновременно знакомое — будто она уже слышала его раньше, но не могла вспомнить где.

***

Снейп откинулся на спинку стула, когда женщина покинула пузырь. Он не ждал от этого вечера многого — уж точно не разговора, который действительно смог бы его заинтересовать. Но её голос — пусть даже и искажённый чарами — нёс в себе нечто иное: остроту мысли, живой ум, ту самую внутреннюю искру, что прорезала однообразие вечера, как лезвие ножа. Он взял перо и чётким, выверенным почерком записал в буклете: Участница 151 — Увлекательна. Умна. Глоток свежего воздуха. Впервые за весь вечер в нём вспыхнуло лёгкое чувство — нечто похожее на любопытство. Он не ожидал, что вообще доживёт до второго раунда, тем более с подобным настроением, но теперь подумал, что, быть может, в этом фарсе всё же найдётся пара моментов, заслуживающие продолжения.

***

Снейп вошёл в очередной пузырь с тяжёлым вздохом — остатки терпения уже висели на волоске. Прозвучал звон, и сразу же его встретил высокий, излишне восторженный голос. Даже сквозь заклятие искажения он тут же вызвал раздражение. — Приветик! Ну разве это не так захватывающе? Снейп на секунду закрыл глаза, будто призывая последние остатки самообладания. — Я бы не сказал, что это захватывающие, — холодно отозвался он. — Ну не будь таким! — воскликнула она, нисколько не смутившись. — Это же такая весёлая идея! Столько тайны, столько романтики — прямо как в романе! Романтика. Мерлин, помоги мне. — Несомненно, — сказал он ровно, надеясь, что равнодушие охладит её пыл. Но собеседница, казалось, была глуха к намёкам. — Ну давай, расскажи! Что тебе больше всего понравилось сегодня? Он уставился в чёрную стену перед собой, челюсть напряжена до предела. — Интервалы тишины между раундами, — отрезал он. Наступила короткая пауза, а затем последовал взрыв смеха — пронзительно, действующий ему на нервы. Снейп сжал губы. — О, ты такой смешной! Мне это нравится! Я всегда говорю: чувство юмора — основа хороших отношений! — Какая удача, — пробормотал он с ядовитой иронией. — Я просто обожаю знакомиться с новыми людьми! А ты? Это так расширяет горизонты! Он зажал переносицу пальцами — терпение окончательно испарилось. — Я предпочитаю ограничивать горизонты. Особенно когда разговор лишён хоть какой-то глубины. Собеседница ахнула, и Снейп на миг подумал, что добился желанного молчания. Но тут же снова — смех. Пронзительный, непрошеный. — Ну надо же! Такой ворчун, а внутри наверняка скрывается душка! Снейп скривился, глянув в блокнот, и быстро написал: Участница 099 — Ни в коем случае. Звонок, оповестивший об окончании раунда, прозвучал, как спасение. Снейп встал резко, с точной, выверенной резкостью. — Добрый вечер, — бросил он коротко, выходя из пузыря, не дожидаясь ответа. Вернувшись в главный зал, он шумно выдохнул. Бросив взгляд на блокнот, отметил, как резко выделяются редкие записи на фоне пустых строк.       1. 151 — Умна. Глоток свежего воздуха.       2. 134 — Благородна. Вдумчивая.       3. 042 — Терпимо. Он постучал пером по краю блокнота, лицо его потемнело. Он слишком долго терпел бессмысленные беседы и отказывался заполнять пятёрку номеров ради формальности. Трёх — более чем достаточно. Продолжать этот фарс он не собирался. С решительным движением он захлопнул буклет и направился к столу организаторов, молча протянув его сотруднице. — Уже уходите, профессор… — начала она, но тут же осеклась, столкнувшись с его ледяным взглядом. — Ах… благодарим за участие. Если кто-то из выбранных вами участников ответит взаимностью, мы пришлём совиную почту. Снейп кивнул коротко, и его мантия взметнулась за спиной, когда он развернулся на каблуках и вышел. Смех и разговоры остальных участников затихли за его спиной, когда он шагнул в прохладный ночной воздух. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь тишиной после какофонии вечера. Раздражение ещё кипело внутри, но он позволил себе каплю облегчения — всё закончилось. Пока что.

***

Гермиона вошла в следующий пузырь, перевернув блокнот на чистую страницу. После предыдущего разговора она чувствовала усталость — перо было наготове, но ожиданий почти не осталось. Прозвучал звон, и, несмотря на искажение голоса, с противоположной стороны донёсся глубокий, ровный голос, который сразу привлёк её внимание: — Добрый вечер, — прозвучало спокойно, с такой уверенностью, что она непроизвольно выпрямилась. — Добрый вечер, — ответила Гермиона, вежливо, но с любопытством. В его голосе была знакомая ритмика, хоть заклинание и скрывало тембр. — Признаюсь, — продолжил он, — не думал, что окажусь здесь сегодня вечером. Губы Гермионы дрогнули в лёгкой улыбке: — В этом мы с вами похожи. Что убедило вас прийти? — Обещание поддержать хорошее дело, — просто сказал он. — И, возможно, лёгкий… нажим со стороны чересчур убедительного коллеги. Гермиона тихо хмыкнула: — Похоже, это здесь общая тема. Вам тоже обещали, что будет весело? — Что-то в этом духе, — с намёком на иронию ответил он. — Судя по всему, вам это обещали не раз. — Уж слишком часто, — призналась Гермиона. — Пока что впечатления… не оправдали ожиданий. — Правда? — спросил он с неподдельным интересом. — Что удалось найти? Гермиона на секунду задумалась, перо зависло над страницей: — Смешанные чувства. Некоторые беседы были приятными. Другие — не очень. — Дипломатичный ответ, — усмехнулся он. — Вы, должно быть, человек терпеливый. — Или упрямый, — поправила Гермиона с лёгким юмором. — Быть может, и то, и другое, — задумчиво сказал он. — А что вас привело сюда, помимо уговоров друзей? Гермиона слегка нахмурилась: — Наверное… любопытство. Это не совсем в моём духе, но, может быть, именно поэтому я согласилась. Попробовать что-то новое. — Разумный подход, — отозвался он. — Хотя признаюсь, я не питал особых надежд на этот вечер. Искал, скорее, дружбы, чем чего-то большего. — Дружбы? — повторила она, немного удивлённая. — Да. Связи без притворства и ожиданий. Сейчас такое редкость, не так ли? — Да, — мягко согласилась Гермиона. — Но приятно услышать, что кто-то это озвучивает вслух. — Жизнь слишком коротка для другого, — сказал он, и в голосе прозвучала тихая тяжесть. — Особенно после всего, что мы пережили. Слова его отозвались в ней неожиданно остро — было в них нечто узнаваемое, что-то слишком близкое. Она не стала уточнять, просто сделала пометку в блокноте: Участник 248 — Честен. Вдумчив. Устойчив. Стоит внимания. Когда прозвучал сигнал к окончанию раунда, ей не хотелось уходить. — Спасибо, — сказала она, поднимаясь и убирая перо в блокнот. — Это было… приятно. — Взаимно, — ответил он, и голос стал чуть теплее. — Удачи. Гермиона вышла из пузыря, но мысли её ещё держались в разговоре. Это был не самый яркий диалог, но он оставил ощущение внутреннего равновесия — чего-то, что она, как оказалось, искала больше, чем думала. Она неспешно вернулась в основную часть зала — в этот момент прозвучал финальный сигнал, означающий завершение мероприятия. Гермиона тихо вздохнула, вспоминая прожитый вечер. Он был… разным. Несколько встреч выделялись — одни благодаря уму и остроумию, другие — из-за чудовищной раздражающей глупости. Она открыла блокнот и пролистала свои записи. С лёгким нахмуриванием обвела номера, которые, по её мнению, стоило рассмотреть дальше:       1. 022 — Добрый, искренний, немного застенчивый. Приятное удивление.       2. 057 — Приятный, легко говорить. Без особой искры, но достойный.       3. 039 — Остроумен, увлекателен, интригует. Стоит продолжить.       4. 126 — Интеллектуален, точен, неожиданно остёр. Продолжить.       5. 248 — Честный, вдумчивый, уравновешенный. Заслуживает внимания. Она постучала пером по краю страницы, окинув взглядом оставшиеся номера. Там было слишком много пометок вроде "высокомерен", "тоскливый", или просто "нет". С лёгким пожатием плеч она перевернула последнюю страницу и аккуратно внесла свои выборы. Передав заполненный буклет ассистентке у выхода, Гермиона пригладила мантию и приготовилась уходить. — Спасибо за участие! — радостно пропела ассистентка, аккуратно положив буклет в растущую стопку. — Если кто-то из выбранных вами участников тоже выберет вас — мы пришлём сову! Гермиона кивнула вежливо: — А если не выберут? — Тогда вы сможете с гордостью сказать, что поддержали прекрасную благотворительную инициативу! — весело ответила та. Гермиона сдержала желание закатить глаза. Вместо этого она вежливо улыбнулась, поблагодарила и прошла мимо стойки в прохладу вечернего воздуха. Косой переулок уже заметно опустел, прежний шум стих, оставив лишь мягкий свет фонарей и слабое мерцание магии в воздухе. Гермиона плотнее запахнула мантию, направляясь к ближайшей точке трансгресии. Мысли её возвращались к тем, с кем ей довелось поговорить. 022 был мил, хотя из-за его робости она не могла понять, стоит ли продолжать. 039 — сдержанный юмор и колкость — разговор с ним до сих пор вспоминался. 126 — острый, умный, и явно узнаваемый. В нём было нечто, что никак не выходило у неё из головы. 248 — спокойный, честный, почти… знакомый. Он помог ей вернуться в себя, в нужный ритм. 057 — пусть и не произвёл сильного впечатления, оказался достаточно приятным, чтобы попасть в финальный список. Гермиона выдохнула, на губах появилась едва заметная улыбка. Возможно, вечер был не такой уж и бессмысленный. Окинув взглядом тихую улицу, она повернулась на каблуках и с лёгким хлопком исчезла.