Глава 30. Мука, искушение и перемирие

Гермиона не ожидала, что замок будет казаться таким пустым, но с началом зимних каникул коридоры стали странно безмолвными. За окном, в обрамлении инея на стёклах, лежал лёгкий снежный покров, и тишина давила почти осязаемо. Большинство учеников разъехалось по домам, остались лишь единицы, да и многие преподаватели уехали к своим семьям. Ей надоело ждать. Несколько дней подряд она искала Снейпа в привычных местах — в учительской, в Большом зале, даже в библиотеке, — но его не было. Пару раз она тихо стучала в дверь его кабинета, но в ответ стояла тишина. Его исчезновение раздражало и тревожило, особенно на фоне той хрупкой связи, что успела между ними возникнуть за время работы над зельем. Она не собиралась позволить этому продолжаться. Распахнув полы мантии и выпрямившись, Гермиона решительно направилась к его кабинету. Хотел избегать — пожалуйста. Но от ответа он не уйдёт. У массивной дубовой двери она замерла на секунду, потом подняла руку и постучала. Звук глухо разнёсся по пустому коридору. Она уже почти приготовилась к привычной тишине или резкому отказу сквозь дверь. Вместо этого дверь открылась. На пороге стоял Снейп — безупречно одетый в чёрное, с непроницаемым лицом. Тёмные глаза впились в неё, но он молчал. Пауза затянулась, и Гермиона на миг почувствовала неуверенность. — Я… — начала она, сглотнув, — могу войти? Снейп молча отступил, пропуская её. Движения его были точны, почти механичны. Он закрыл дверь, а она прошла к креслу напротив стола и села, сжав руки на коленях, чтобы не выдать волнение. Он сел за стол, и его присутствие, как всегда, заполнило всё пространство. — Чем могу помочь? — спросил он холодно, отстранённо. Гермиона вздрогнула от резкости тона. Это был не тот человек, с которым она работала бок о бок, кто ценил её решения и относился как к равной. Перед ней снова сидел прежний Снейп — ледяной, замкнутый, непреклонный. — Я… — запнулась она, пытаясь подобрать слова. — Хотела узнать, как у вас дела. Мы не виделись почти две недели, и я… — она осторожно продолжила, — хотела спросить о патенте. Есть ли новости? Взгляд Снейпа был колючим, губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Со мной всё в порядке, — резко ответил он. — Не утруждайте себя лишними заботами. Патент всё ещё в процессе. Если появится что-то значимое — я сообщу. Слова задели, но тон задел сильнее. Гермиона выпрямилась, голос стал мягче, но упрямее: — Что на самом деле происходит? — спросила она. — Я думала… — она сжала руки, сердце билось глухо и тяжело, — я думала, мы продвигаемся вперёд. — Вы ошибались, — сухо сказал он. — Я говорил с самого начала: это исключительно профессиональные отношения. Не более. Тишина, что повисла после этих слов, была гулкой и давящей. У Гермионы сжалось горло, и ни одно подходящее слово не пришло в голову. Медленно, почти скованно, она поднялась, собираясь уйти. Но прежде чем она успела сделать шаг, в дверь постучали — звук прозвучал, как раскат грома. Глаза Снейпа метнулись к двери, челюсть напряглась. Он только собрался подняться, как дверь открылась, и на пороге появилась Минерва Макгонагалл. Лицо — строгое, но тёплое; движения — уверенные, мантия струилась за спиной. — Отлично, — сказала она, оглядев их обоих. — Вы оба здесь. Гермиона, садитесь. Гермиона замялась, взглянув на Снейпа. Тот всё ещё стоял за столом, глядя на Минерву с плохо скрываемым раздражением, но промолчал. Неохотно Гермиона вернулась на своё место, а Минерва заняла свободный стул. Снейп снова сел, и в кабинете стало тесно от напряжения. Не тратя времени на вступления, Минерва вынула из-под мантии запечатанный конверт и скользнула им по столу к Снейпу. — Это для вас. Снейп поднял конверт, пальцы сомкнулись на плотном пергаменте. Он не спешил вскрывать, а только сузил тёмные глаза на Минерву. — И что это, если точнее? — Ваше приглашение, — просто ответила она. — На церемонию вручения Ордена Мерлина 31 декабря. Голова Снейпа чуть дёрнулась назад, в выправке на мгновение появилась трещина — удивление прорвалось наружу. — Что? Минерва едва заметно улыбнулась, в глазах мелькнул острый блеск. — Кингсли был весьма впечатлён образцом, что я ему отправила. В полном восторге, если быть точной. — Вы отправили образец? — голос Снейпа понизился и зазвенел опасно, но Минерва лишь отмахнулась. — Это было необходимо, — твёрдо сказала она. — И, похоже, моё чутьё меня не подвело. Министерство одобрило патент, и вы оба получите Орден Мерлина второй степени за своё открытие. Гермиона замерла с приоткрытым ртом. — Что — я? — выдохнула она, качая головой. — Но я же… — Тсс, Гермиона, — пресекла Минерва тоном, не терпящим возражений. Она достала из мантии второй конверт и протянула его Гермионе. — Вы заслужили это не меньше Северуса. Гермиона уставилась на конверт в руках, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Я даже не знаю, что сказать… — Скажите, что придёте, — с улыбкой произнесла Минерва. Она поднялась, обвела их взглядом. — В лучших парадных мантиях, разумеется. Я жду, что вы представите Хогвартс достойно. Губы Снейпа сжались в тонкую линию, но он не возразил. Улыбка Минервы чуть расширилась, когда она двинулась к двери. Уже на пороге она обернулась, голос её потеплел: — Поздравляю вас обоих. И, не дав им времени опомниться, она вышла, оставив Гермиону и Снейпа в ошеломлённой тишине. Гермиона сжимала конверт на коленях, бросив быстрый взгляд на Снейпа — лицо его было безупречно непроницаемым. Некоторое время они молчали, пока слова Минервы не осели на них тяжёлым, ощутимым грузом.

***

Снейп откинулся на спинку кресла, тёмный взгляд впился в Гермиону, и она невольно дёрнулась под тяжестью его молчаливых слов. Плечи её напряглись, на лице смешались растерянность и обида, но она не произнесла ни звука. Она не могла понять — не могла и предположить — почему он избегал её. Не могла постичь глубину того, что заставило его так резко отдалиться. Как он мог это объяснить? Как признаться, что каждый раз, входя в лабораторию, он видел не котлы и полки с ингредиентами, а её — раскинувшуюся на рабочем столе, с растрёпанными волосами, раскрасневшимися щеками, телом, выгибающимся под его прикосновениями? Что её голос неотступно звенел в его голове — тихие вздохи, шёпот мольбы, прерывистые крики его имени — и никакая работа, никакие отвлечения не могли заглушить это эхо? Она преследовала его, вторгаясь даже в те уголки сознания, что он считал неприступными для соблазна. А он… он был совершенно недостоин такой муки. Или это было искушение? Возможно, и то, и другое. Но он знал наверняка: Гермиона Грейнджер заслуживает лучшего, чем он. Лучшего, чем его язвительный язык, дурной характер и несносная раздражительность. Ей стоит искать кого-то иного, куда бы ни уносили её мысли, когда она смотрит на него с этим вопросом в глазах. Какие бы сны она ни видела о нём — их следует погасить сейчас же. Он её погубит. Молчание натянулось, как струна. Снейп заставил себя на мгновение встретиться с её взглядом. Карие глаза поблёскивали невысказанным вопросом, но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, в дверь раздался резкий стук. Минерва. Она влетела в кабинет с напором штормового ветра. Её взгляд быстро скользнул между ними, не выдавая ни капли удивления от того, что застала их вместе. Подойдя к столу, она извлекла из мантии запечатанный конверт и, не мешкая, протянула его через стол Снейпу. — Отлично, — деловито произнесла она, жестом указав Гермионе вернуться на место. — Вы оба здесь. Садитесь, Гермиона. Снейп уставился на конверт в руке, нахмурившись. — Что это, если точнее? — спросил он, голос был всё так же остёр. — Ваше приглашение, — спокойно ответила Минерва, усаживаясь напротив. — На церемонию вручения Ордена Мерлина 31 декабря. Снейп замер, слова повисли в воздухе, словно раскат грома. — Что? Минерва чуть заметно улыбнулась, абсолютно не смутившись его реакции. — Кингсли был весьма впечатлён образцом, что я ему отправила. В полном восторге, если быть точной. — Вы отправили образец? — резко переспросил Снейп, внутренне закипая от дерзости этой вечно вмешивающейся женщины. — Это было необходимо, — легко отмахнулась она. — И, похоже, моё чутьё меня не подвело. Министерство одобрило патент, и вы оба получите Орден Мерлина второй степени за своё открытие. Резкий вдох Гермионы привлёк его внимание, и он взглянул на неё. Она выглядела так же ошеломлённой, как и он сам, — губы чуть приоткрылись, словно она не могла поверить услышанному. — Что… я? — выдохнула она. — Но я же… — Тсс, Гермиона, — твёрдо пресекла Минерва, вынимая из мантии второй конверт и протягивая ей. — Вы заслужили это не меньше Северуса. Гермиона уставилась на конверт на коленях, её пальцы едва заметно дрожали, когда она провела ими по сургучной печати. — Я даже не знаю, что сказать, — тихо произнесла она. — Скажите, что придёте, — с едва уловимой улыбкой ответила Минерва. — В лучших парадных мантиях. Ожидаю, что вы представите Хогвартс достойно. Снейп крепче сжал свой конверт, мысли вихрем носились в голове. Орден Мерлина? Им обоим? Разумеется, Гермиона заслуживала признания — куда больше, чем сама понимала. Она не осознавала, что без неё зелье осталось бы всего лишь незаконченным черновиком, пылящимся в его лаборатории. Она вмешалась без колебаний, предложила свои идеи и так буднично указала на решение, которое ускользало от него месяцами. Да, она это заслужила. В этом он не сомневался ни на миг. Но мысль о том, что придётся стоять рядом с ней на церемонии, говорить о совместной работе, демонстрировать полное взаимопонимание… вызвала у него лёгкую волну паники. От них будут ожидать безупречной слаженности, слов о партнёрстве без малейшего намёка на напряжение. А он… он вовсе не питал к ней ненависти, как пытался внушить ей. Наоборот. И именно в этом заключалась проблема. Что принесёт ему это новое сближение? Он уже видел её во сне, фантазировал о ней так, что никакие меры не помогали. Он пробовал всё — закапывался в работу, избегал её всеми способами, даже прибегал к самым примитивным методам, чтобы снять нарастающее напряжение. Но всё было тщетно. Притяжение её присутствия лишь усиливалось, её голос и прикосновения оставались с ним, как бы он ни пытался изгнать их из памяти. Минерва поднялась, разглаживая тёмно-зелёную мантию, и перевела взгляд с одного на другого: — Поздравляю вас обоих. С этими словами она вышла, оставив за собой почти удушающую тишину. Снейп откинулся в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники, стараясь выровнять дыхание. Гермиона сидела напротив, всё так же сжимая конверт на коленях, с выражением полного изумления на лице. Мысли вихрем проносились в его голове. Может, стоит достать запас обычного зелья без сновидений? Всё, лишь бы избежать той череды ярких снов, что наверняка принесёт это вынужденное сотрудничество. Лишь бы притупить острый укол желания, готового разрушить его до конца. Но тихий, упорный голос в глубине сознания уже шептал, что этого будет недостаточно. Не в этот раз. Не когда её образ по-прежнему был так же ярок и неотвратим, как прежде. Выхода не было. Ничто не помогало. Пришло время проглотить гордость, выйти из тени и встретить всё, что это может принести.

***

Гермиона вышла из кабинета Снейпа, и холодный сквозняк коридора обжёг щёки, когда за её спиной закрылась тяжёлая деревянная дверь. В голове царил хаос — мысли путались, сталкивались и клубились в водовороте обиды, растерянности и сомнений. Она была так уверена, что прямой разговор поможет развеять напряжение, копившееся неделями. Вместо этого его холодное отстранение и резкие слова выбили почву из-под ног. Отзвук его голоса — сухого, безразличного — не отпускал, пока она шла к своим покоям. Он почти не смотрел на неё, лишь скользнул мрачным взглядом, будто она была всего лишь нежеланной помехой. Это ранило сильнее, чем ей хотелось признать. Достигнув комнаты, она сразу подошла к гардеробу и вытащила оттуда бархатный плащ с меховой подкладкой. Тяжёлая, мягкая ткань богато ложилась на плечи, а пальцы дрожали, пока она застёгивала застёжку. Ей нужно было на свежий воздух — очистить голову, пока мысли не начали пожирать её изнутри. Регулируя застёжку на горле, она невольно вспомнила приглашение на вручение Ордена Мерлина. Эта честь лежала тяжёлым грузом. Снейп трудился над зельем месяцами, вкладывая в него свои знания, опыт и мастерство. Её собственный вклад казался ничтожным — несколько предложений, пара наблюдений, несколько пробных варок. Она была помощницей, соавтором в лучшем случае, но никак не равной в заслугах. Она была уверена: он бы дошёл до решения и без неё. Она — лишь сноска в его истории, а не полноправный участник. Возможно, стоит поговорить с Кингсли, попросить снизить её награду до Ордена третьей степени, а то и вовсе отказаться. Эта мысль уже укоренилась в сознании, но укол от его холодности всё ещё сидел глубоко, не отпуская. Решив проветриться, она вышла на заснеженные просторы замка. Морозный воздух был острым, проясняющим. Позднее декабрьское солнце висело низко, отбрасывая длинные тени на безупречно белый снег. Сапоги тихо хрустели в морозной крошке, пока она шла без определённой цели, пока вдруг не всплыло воспоминание. То самое место. Сердце чуть ускорило ритм. Он упоминал его во время одной из их анонимных встреч — тихий уголок на территории, куда он уходил, когда хотел побыть один. Мысль пойти туда казалась и дерзкой, и правильной. Возможно, оказавшись в его пространстве, она сможет понять его чуть лучше… или хотя бы распутать собственные чувства. Дорога оказалась длиннее, чем она ожидала, дыхание вырывалось в мороз белыми облачками. Но, когда место оказалось перед ней, сомнений не осталось. Роща древних деревьев вырисовывалась на горизонте, их чёрные, как перо, ветви резко выделялись на бледном небе. Здесь воздух стоял неподвижно, почти торжественно, и лишь редкий порыв ветра шелестел в голых кронах. Это было место тихой, строгой красоты, в котором витала своя, особая магия. Гермиона шагнула на поляну, взгляд скользнул по окружающему её виду. Она глубоко вдохнула, позволяя морозному воздуху наполнить лёгкие, и почувствовала, как часть тяжести в груди отступает. На губах появилась едва заметная улыбка — она представила Снейпа здесь, возможно, прислонившегося к одному из деревьев, находящего утешение в этой тишине. Вдруг за спиной хрустнул снег. Она резко обернулась, сердце подпрыгнуло к горлу. Он стоял там, высокий силуэт на фоне яркого зимнего неба, и в его взгляде мелькнуло краткое удивление, когда их глаза встретились. — Я… помню, ты рассказывал мне об этом месте, — поспешно проговорила Гермиона, вцепившись пальцами в края плаща. — Мне просто нужно было подышать свежим воздухом и подумать. Прости, что вторглась. Она уже опустила голову и сделала шаг, чтобы уйти, но его голос остановил её: — Гермиона, подожди. Она замерла и медленно повернулась обратно, широко распахнутыми глазами вглядываясь в его лицо. Гермиона. Он никогда не называл её по имени — по крайней мере, не наяву. Звучание его голоса — низкого, ровного — вызвало в ней неожиданную дрожь, сильнее, чем любые слова из её снов. Он стоял молча несколько секунд, лицо оставалось непроницаемым, прежде чем он произнёс, медленно и с паузами: — Я… должен извиниться. Моё поведение ранее было неоправданным. Она моргнула, удивлённая самим фактом признания. — Тебе не нужно извиняться… — Нужно, — тихо перебил он, встретившись с ней взглядом. — Ты не сделала ничего, чтобы заслужить мою… резкость. Гермиона замерла, внимательно разглядывая его. В его осанке было что-то уязвимое, едва уловимое напряжение. — Почему тогда? — мягко спросила она. — Почему ты избегал меня? Он отвёл взгляд, челюсть чуть напряглась. — Не уверен, что готов говорить о причинах. Но… я не хочу разочаровать Минерву, — наконец сказал он тихо. — Она ожидает, что мы будем единым фронтом на церемонии. И… я знаю, ты, вероятно, думаешь, что не заслуживаешь этой награды, но уверяю — заслуживаешь. Я не смог бы завершить работу над зельем без тебя. Её дыхание перехватило от этих слов. Не разочаровать Минерву… На секунду в памяти всплыл его боггарт — как хрупко он тогда выглядел перед лицом её осуждения. Но она быстро отогнала это воспоминание, сосредоточившись на человеке, который стоял сейчас перед ней. — Я лишь внесла пару предложений, — возразила она тихо, покачав головой. — Ты бы всё равно нашел решение. — Ты себя недооцениваешь, — сказал он, и в голосе прозвучала едва заметная досада. — Твои наблюдения были неоценимы. И я надеюсь… надеюсь, ты составишь мне компанию на церемонии. Последние слова прозвучали мягче, и Гермиона почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Он не признавался ей в чувствах, не открывался так, как ей, возможно, хотелось бы втайне. Но в его тоне было нечто осторожное, что говорило о перемирии, о готовности, пусть и робкой, восстановить их хрупкую связь. Она замерла, встретив его взгляд. Потом медленно, едва заметно улыбнулась. — Перемирие, значит, — тихо произнесла она. Он едва кивнул, и в его глазах на миг мелькнуло облегчение. — Перемирие. И некоторое время они стояли в тихой, заснеженной поляне, пока снежинки мягко падали вокруг, а дистанция между ними уже не казалась такой непреодолимой, как прежде.