Глава 33. Путевая точка

Мягкий гул разговоров с вечера всё ещё звенел в ушах Гермионы, пока они с Северусом готовились уходить. Они стояли у большого камина в зале, коротко кивая оставшимся гостям. Гермиона дарила вежливые улыбки, но взгляд её вновь и вновь возвращался к Северусу. В нём было что-то… не так. Осунувшаяся осанка стала ещё более выпрямленной, чем обычно, а сжатая челюсть выдавалась признаком едва сдерживаемого напряжения. — Всё в порядке? — тихо спросила она, нахмурившись от его резких движений. — В полном, — коротко ответил Северус, тон его оказался резче, чем она ожидала. — Не будем это затягивать. Гермиона нахмурилась, но не стала расспрашивать дальше, чувствуя, что он не захочет делиться. Она отошла в сторону, пока он, с отточенной сдержанностью, брал щепоть летучего пороха. Северус шагнул в очаг, его чёрная мантия едва заметно взметнулась, когда изумрудное пламя охватило его и поглотило. Гермиона последовала за ним без колебаний, бросив собственную горсть пороха и шагнув в тёплое, зеленое свечение. Её тело охватило привычное чувство вращения, мимо проносились смазанные картины чужих комнат. Но внезапно скорость резко упала, свет погас до вялого мерцания, и прежде чем она успела понять, что происходит, её грубо выкинуло на грубый деревянный пол тёмного, затхлого помещения. Гермиона тихо простонала, поднимаясь и отряхивая мантии от копоти. Холод пробрал её до костей. — Да что же это, Мерлин возьми… — Превосходно, — мрачно произнёс Северус, отряхивая мантии с излишней резкостью. — Похоже, узел выпал из Сети Летучего Пороха. — Что? — моргнула она, переводя взгляд с убогой комнаты на него. Северус обернулся, с оттенком раздражения жестом обведя их окружение: — Узел. Никогда не слышали? Вы ведь замечали проблески чужих комнат, когда путешествуете через камин? Гермиона смущённо отвела взгляд: — Пожалуй, да… Но я не знала, что… — Каждый камин, подключённый к Сети, может служить узлом, — перебил он, уже перешёл в тон лектора. — Если только его не исключили заклинаниями, как это сделано в частных домах или, к примеру, в Гринготтсе и Хогвартсе. Некоторые камины используются исключительно как узлы — они никогда не служат конечной точкой. Они стабилизируют сеть, не позволяя магии перенапрягаться на дальних маршрутах. Обычно они стоят в глуши, с мощными антимагловскими чарами. Огонь в них горит всегда, и порошок для прохождения через них не нужен. Он кивнул в сторону пустого, остывшего очага: — Этот, похоже, отключился от сети в самый неподходящий момент, как раз когда мы проходили. Любой, кто попробует пройти тем же маршрутом, будет просто отклонён в точке отправления. — Понятно… — медленно произнесла Гермиона, окидывая взглядом убогую хижину. — Никогда об этом не задумывалась. Тёмные глаза Северуса задержались на ней и на миг смягчились: — Вам не обязательно всегда знать ответы на всё, — тихо сказал он без тени укора. Губы Гермионы чуть приоткрылись от неожиданности, но момент быстро улетучился: Северус уже отвернулся, вновь напрягшись, и подошёл к камину. Присев, он заглянул внутрь закопчённого очага. — И что теперь? — спросила она, скрестив руки на груди, чтобы удержать тепло, наблюдая, как он касается края решётки остриём палочки. Северус не ответил сразу, нахмурившись и проверяя что-то в глубине очага. Наконец он поднял взгляд: — Теперь ждём, — произнёс он ровно. — Теоретически я мог бы подключить узел вручную, но это долгая, утомительная процедура, заняла бы больше времени, чем ожидание, пока в Министерстве заметят сбой. Как только начнутся отказы в маршрутах, они быстро всё исправят. В большинстве случаев это можно сделать дистанционно Он говорил с тем видом, будто раздражён мелкой неприятностью, но уже смирился с ней. Гермиона нахмурилась, переминаясь с ноги на ногу. — Мы ведь могли бы просто выйти и трансгрессировать? — предложила она. Северус замер на секунду, держа палочку в воздухе, затем повернулся к ней полностью. Выражение лица было столь же сухим, как и тон: — Разумеется, можно попробовать. Однако, скорее всего, мы находимся где-то в английской глуши, в сотнях миль от Хогвартса и далеко от любых знакомых точек. Не зная точного местоположения, трансгрессировать куда-либо… неразумно. Он выпрямился, отряхивая ладони о мантии, не отводя взгляда от неё: — Ошибёмся с расстоянием — и рискуем расщепиться, — добавил он жёстко. Гермиона поморщилась, губы её сжались, когда в памяти всплыло неприятное воспоминание. Она отвернулась, обхватив себя руками: — Пожалуй, ты прав, — тихо произнесла она. В голове ярко возник тот день, когда она случайно расщепила Рона во время побега из Министерства: его окровавленное плечо, искажённое болью лицо… Гермиона невольно передёрнулась. Взгляд Северуса задержался на ней, черты лица едва смягчились, уловив перемену в её настроении. Он откашлялся, нарушив тишину: — Мудрое решение — уступить, — сказал он уже мягче, но с привычной язвительной нотой. Гермиона плотно сжала губы, раздражение вспыхнуло, но промолчала. Она лишь обвела взглядом комнату, зацепившись за детали, чтобы вернуться в реальность. Помещение было не более чем забытым временем остовом — остатком того, чем оно могло быть сто лет назад. Стены, кое-как залатанные гниловатым деревом, заметно прогнулись под тяжестью лет. Единственное окно с треснувшими и запотевшими стёклами, измазанными грязью, пропускало бледный свет луны, освещая перекошенный стол и несуразно подобранные стулья. В воздухе стоял слабый запах сырого дерева и земли. Гермиона поёжилась, холод пробирал всё сильнее. Северус вновь осматривал камин, в котором теперь горел небольшой, мерцающий огонь. Его движения были по-прежнему выверенными, но в них ощущалась непривычная резкость — словно он злился не только на ситуацию, но и на сам факт, что оказался заперт в этой ветхой хижине. Отблески пламени скользили по серебряным застёжкам его мантии, резко контрастируя с тенями, прилипшими к его фигуре. Она замялась, не зная, заговорить ли. Напряжение, исходившее от него, можно было почти ощутить физически, и хотя скрытность для него была обычна, сейчас это казалось иным — более личным. Набрав воздуха, она решилась: — Северус, — произнесла тихо, но твёрдо, — что с тобой? Он не остановился, даже не взглянул на неё: — Ничего, — отрезал он, голос был сух и отстранён. Гермиона нахмурилась ещё сильнее: — Весь вечер ты был спокойным. А сейчас… — она неопределённо махнула рукой, пытаясь выразить то, чему не находила слов. — Что тебя тревожит? Северус замер, палочка зависла над углями. Плечи его напряглись, и на мгновение он словно окаменел. Затем медленно повернулся, и в его тёмных глазах мелькнула такая напрежённость, что у неё перехватило дыхание. — Ты бы так быстро от меня отказалась? — спросил он внезапно, низким голосом, наполненным странной, непонятной ей эмоцией. Гермиона моргнула, растерянно нахмурившись: — О чём ты? Челюсть Северуса сжалась, губы стиснулись, словно он пожалел, что заговорил. Напряжение в комнате стало почти невыносимым. Он резко выдохнул, выпрямился, опустив руку с палочкой: — Я видел вас, — произнёс он сдавленно. — С Драко. Сегодня вечером. Она удивлённо замерла: — Драко? Причём тут он?.. — Ты жалеешь, что выбрала не его? — перебил Северус, голос его чуть повысился, а вопрос разрезал холодный воздух. Взгляд был жёстким, но под этой жёсткостью чувствовалась обнажённая уязвимость. Сначала Гермиона просто не поверила в то, что услышала. Но, уловив подтекст, ощутила, как злость вспыхнула мгновенно: — Но я же не выбрала его, — резко сказала она, голос дрогнул, но только от возмущения. — Я выбрала тебя, Северус. Он чуть дёрнулся, но остался внешне собранным. Гермиона шагнула ближе, голос её окреп: — И пусть тебе кажется, что ты ошибся, я бы сделала этот выбор снова. На его лице промелькнула тень — удивление, вина, что-то ещё, от чего сердце у неё забилось быстрее. Когда он заговорил, голос был тихим, почти неуверенным: — Я не жалею, что выбрал вас. Гермиона резко выдохнула, злость всё ещё кипела под поверхностью: — Ну, у тебя странный способ это показывать, — отчеканила она. Тишина после этих слов стала вязкой, давящей. Снаружи глухо завывал ветер, сливаясь с тихими скрипами старого дерева. Северус чуть приоткрыл рот, будто собираясь сказать ещё что-то, но запнулся. Его взгляд метнулся к огню, и она увидела в нём борьбу — желание отступить сталкивалось с чем-то, что он так и не решался произнести. Гермиона медленно выдохнула, ощущая, как тяжесть его нерешительности опускается на неё камнем. На этот раз она решила не отступать. — Северус, — сказала она тихо, голос её был ровным, но мягким. — Зачем ты это делаешь? Не дождавшись ответа, продолжила уже твёрже: — Ты отверг меня, Северус. И снова, и снова после той ночи. Ты притягиваешь меня, одновременно отталкивая. И хотя я готова в какой-то мере принять твою нерешительность, я не притворюсь, будто между нами ничего нет. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Слова повисли в воздухе, и ей показалось, что в его лице что-то дрогнуло — проблеск неуверенности, может, страха. Но в следующее мгновение всё исчезло, сменившись привычной каменной маской. Когда он заговорил, голос его был тихим, но в нём слышалось что-то обнажённое: — Ты не понимаешь. Открыть тебе доступ… испортить… то, что это могло бы быть. Испортить тебя… Сердце Гермионы сжалось. Она сделала шаг ближе, внутренне укрепляя решимость: — Ты говорил, что боишься быть увиденным — по-настоящему увиденным — и признанным… недостаточным. Я вижу тебя, Северус… и не нахожу в тебе недостатков. Голос её стал мягче, раздражение уступило место теплу: — Упрямый, закостенелый в своих привычках, порой до безумия раздражающий… но никогда — недостаточный. Его взгляд резко поднялся к её лицу, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Она ощущала тяжесть его сомнений и страха, но под ними — отблеск чего-то большего, отражавшего её собственные чувства. — Я больше не собираюсь бороться, — прошептала она. — Что бы это ни было… я устала ждать. Она шагнула к нему, сердце колотилось, встречая его тёмный, неподвижный взгляд. В его лице было колебание, что-то уязвимое и обнажённое, но он не отстранился. Она нерешительно наклонилась вперёд, её дыхание смешалось с его, когда она наклонила голову. Мгновение висело в воздухе, наполненное электричеством, а затем их губы встретились. Поцелуй был мягким вначале — осторожным, ищущим, но под ним таился ток невысказанной жажды. Казалось, всё напряжение, все невысказанные слова нашли выход в этом хрупком соприкосновении. Дыхание Северуса сбилось, и на краткий миг он уступил ей. Его губы двигались с неожиданной нежностью, а руки едва касались её талии, дрожа от сдержанного желания. Поцелуй углубился, его сомнение чуть отступило, и Гермиона на мгновение увидела мужчину за высокими стенами. Но когда она потянулась ближе, он резко отстранился. Движения были резкими, почти паническими, и её накрыло холодом потери. Его глаза были широко раскрыты, в них вихрем смешались страх, сожаление и нечто беззащитное. — Мне… — он осёкся, голос его дрогнул, — мне нужна… минута. Слова упали между ними, хрупкие, как стекло. Прежде чем она успела ответить, он резко повернулся к двери. Петли жалобно скрипнули, впуская в хижину порыв ночного воздуха, и дверь закрылась за ним. Гермиона осталась на месте, дыхание сбилось, а тепло его поцелуя уже растворялось в тишине. Она коснулась пальцами губ, словно желая удержать ощущение, которое ещё жило в памяти. Сердце колотилось, и внутри смешались восторг и неуверенность. Это было мимолётно, несовершенно, незавершённо. Но — неоспоримо. Поцелуй только подтвердил то, что она и так подозревала: между ними есть нечто. Настоящее. Она глубоко вдохнула, стараясь не погружаться в лишние мысли. Что бы это ни было, это ещё не конец. Она не позволит, чтобы всё закончилось так. Скрестив руки, Гермиона повернулась к камину. Мерцание огня играло на её лице мягкими тенями, пока в голове роились вопросы и тихая надежда. Несмотря на его уход, на губах появилась едва заметная, но уверенная улыбка. Какими бы ни были стены Северуса Снейпа, она готова выдержать их. Потому что если этот поцелуй что-то и значил, то это то, что где-то под всем его страхом и сомнениями он действительно хочет этого.