Глава 41. Восстановление

Гермиона стояла в своей личной лаборатории — знакомое помещение преобразилось благодаря рядам котлов и множеству ингредиентов, которые она тщательно перенесла из лаборатории Северуса за последние два дня, пока он был занят вечерними обходами. Когда-то безупречно чистый стол теперь был заставлен банками, стойками и аккуратно отмеренными склянками. Четыре начищенных котла выстроились в ряд, и их отполированные стенки отражали дрожащий свет факелов на стенах. Гермиона медленно выдохнула, откинув со лба непослушную прядь, и окинула взглядом проделанную работу. Переносить зельеварение сюда было для неё осознанным шагом — не лёгким, но необходимым. Лаборатория Северуса, некогда святилище точности и контроля, стала местом, переполненным слишком многими эмоциями — гневом, сожалением, ранимостью их последней встречи. Она не осмеливалась спрашивать, часто ли он теперь там бывает, но подозревала, что ответ будет: «совсем нет». Эта мысль тяжело давила на неё, и она решила сама создать им другое пространство. Её покои были не столь просторны, как его лаборатория, но в них ощущалось тепло: лёгкий аромат розмарина в воздухе, идеально организованные полки — всё носило её отпечаток и смягчало холодную стерильность, свойственную его пространству. Здесь она надеялась, что ему будет легче, что именно здесь они смогут восстанавливать не только работу над зельем, но и нечто большее. Когда она в третий раз поправляла котёл, раздался стук в дверь кабинета. Живоглот устроившийся на табурете, издал низкий звук и навострил уши. Гермиона вытерла руки полотенцем и прошла к двери. На пороге стоял Северус. Его тёмные глаза через оба открытых проёма — кабинета и лаборатории — окинули взглядом изменившееся пространство. Мантия, словно продолжение теней коридора, обрамляла его фигуру, но в осанке была заметна лёгкая нерешительность, резкие черты лица смягчала едва уловимая усталость. — Северус, — приветливо произнесла Гермиона, отступив в сторону. — Спасибо, что пришёл. Я кое-что изменила. Он вошёл, взгляд скользнул по рядам ингредиентов, по котлам и, наконец, остановился на ней. Брови чуть сошлись. — Ты всё перенесла, — сказал он сухо, но без упрёка. — Я подумала, так будет лучше, — осторожно ответила она, указывая на рабочий стол. — В твоей лаборатории слишком много… воспоминаний. Смена обстановки поможет сосредоточиться на работе, без отвлекающих мыслей. Мгновение он молчал. Гермиона задержала дыхание, готовясь к колкой реплике или возражению. Но вместо этого он едва заметно кивнул и сделал шаг вглубь комнаты. В глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение — настолько тонкое, что уловить его могла лишь она. Но этого хватило, чтобы её плечи расслабились. Он подошёл к ближайшему котлу, легко провёл пальцами по краю. — Ты потратила на это немало сил, — тихо сказал он, почти нехотя. — Оно того стоит, — ответила Гермиона, подходя ближе. — Этот проект важен для нас обоих. Я хотела создать для нас лучшее место для работы. Надеюсь… тебе здесь будет легче. Он повернулся к ней, взгляд его был по-прежнему непроницаем, но под поверхностью таилось что-то мягкое. — Этого достаточно, — произнёс он наконец. Голос сухой, но лишённый обычной ядовитости. Гермиона слабо улыбнулась, услышав в этих словах то, что можно было принять за благодарность. Она обернулась к столу и указала на аккуратно разложенные ингредиенты: — У нас есть всё для четырёх полноценных котлов. Начнём? Первый котёл они подготовили легко — движения были слаженными, отточенными, как у опытных мастеров. Гермиона отмеряла порошок корня валерианы, Северус тем временем подстраивал огонь под котлом — точный, уверенный, безошибочный. Между ними царила не натянутая, а спокойная тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем зелья. В какой-то момент, когда Гермиона потянулась за мешалкой, её пальцы скользнули по его руке. Прикосновение было мимолётным, но вызвало лёгкий ток. Она отдёрнула руку, бросив на него осторожный взгляд. Он не отстранился; напротив, задержал ладонь на миг, а затем вернулся к работе, никак не выдав себя. — Температура идеальна, — тихо произнёс он, глядя на котёл. — Отлично, — улыбнулась Гермиона. — Постараемся сохранить её такой. После этого они вошли в ритм: движения синхронизировались, словно они всегда работали вместе. Добавление ингредиентов, регулировка температуры, контроль за процессом — всё шло гладко. Привычный порядок работы успокаивал Гермиону, снимая напряжение, которое ещё тянулось после инцидента в его лаборатории. Она чувствовала перемены и в нём — плечи стали менее зажатыми, взгляд потерял былую настороженность. Когда котлы равномерно булькали, Гермиона отступила на шаг, любуясь их работой. Бросила взгляд на Северуса: он, сосредоточенный, не отрывал глаз от зелья, его профиль в тусклом свете выглядел особенно резким. — Тебе не нужно было этого делать, — вдруг сказал он, нарушив тишину. В её сторону не смотрел. — Что именно? — мягко спросила она, скрестив руки. — Переносить всё. Полностью перестраивать лабораторию. Подстраиваться под мои… — он запнулся, челюсть напряглась. — Недостатки. Гермиона повернулась к нему полностью, её взгляд был твёрдым. — Речь не о недостатках, Северус. Речь о том, чтобы создать пространство, где мы оба сможем работать как лучше всего. В твоей жизни и без того хватало тяжестей. Зачем добавлять к ним новые? Он наконец посмотрел на неё, и его тёмные глаза внимательно искали её лицо. Казалось, он хотел сказать ещё что-то, но лишь слегка кивнул — жест был едва заметен, но значим. Они вернулись к работе молча, и Гермиона ощутила крошечный сдвиг — крохотный шаг вперёд на пути, который ещё только начинался. Через неделю все четыре котла были доведены до конца. Зелье разлито по флаконам, аккуратно расставленным в стойках, а затем упаковано в деревянный ящик, выстланный смягчающими чарами. Оставалось только дождаться совы мадам Беллворт, которая известит о своём прибытии в Хогсмид. В последующие пару недель Гермиона и Северус постепенно возвращались к ритму, что у них начал складываться прежде. Гермиона замечала ту тихую решимость, что словно подталкивала Северуса вперёд. Он стал гораздо свободнее в проявлении чувств, чем когда-либо раньше: позволял себе лёгкие прикосновения, взгляды, наполненные подтекстом, гораздо чаще, чем прежде. Первый поцелуй после разрыва случился внезапно. Он был похож на отчаянный вдох утопающего. Это произошло в конце третьего вечера подряд, проведённого за варкой зелья. Гермиона проводила его из лаборатории в кабинет, задержавшись у двери в коридор. Он, казалось, не хотел уходить, взгляд его задерживался дольше, чем в предыдущие два вечера. Она решила не торопить его, позволив самому сделать шаг. И он сделал. Поцелуй был более сдержанным, чем тот, в лаборатории, но куда менее ограниченным, чем любой из прежних. Он прижал её к двери, вплетая пальцы в её волосы, и целовал без удержу. Когда её губы разомкнулись, приглашая его, он ответил, исследуя её губы с такой уверенностью, что Гермиона вспыхнула румянцем, словно школьница. Именно тогда она впервые поняла: часть его привычной ментальной брони исчезла намеренно. В Северусе произошло что-то необратимое. Да, в его взгляде всё ещё жила тень страха и сомнения, но она видела — он изо всех сил старался не вернуться к старым привычкам и не запереться вновь за стеной.

***

Извещение от мадам Беллворт наконец пришло, и Гермиона с лёгкой улыбкой отметила, что встреча назначена на тот же день, когда она собиралась встретиться со старыми друзьями в «Трёх мётлах» — отпраздновать двадцать девятый день рождения Рона. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда Северус и Гермиона вошли в лавку «Волшебная брюква». Внутри было тепло и уютно, воздух был пропитан ароматом сушёных трав и полированного дерева. Стены занимали полки с аккуратно промаркированными склянками и банками, а у прилавка сияла витрина с редкими ингредиентами и мастерски приготовленными зельями. Из подсобки вышла высокая стройная женщина с тёмными волосами, прорезанными серебряными прядями, заплетёнными в свободную косу. Она двигалась легко и грациозно, её мантии были одновременно элегантными и практичными. Острый зелёный взгляд тут же нашёл Гермиону. — Ах, Гермиона, — тепло произнесла она, протягивая руку. — Как же давно мы не виделись. Гермиона улыбнулась, крепко пожав руку. — Мадам Беллворт. Спасибо, что согласились встретиться с нами. Та отмахнулась с мягкой улыбкой: — Зови меня Калиопа. Теперь мы коллеги, а не наставница и ученица. Её взгляд переместился на Северуса. Лицо оставалось спокойным, но любопытным. — А вы, должно быть, Северус Снейп, — сказала она с лёгкой ирландской интонацией в голосе. — Для меня честь наконец встретиться с вами. Ваш труд над Волчебойным зельем не раз становился темой обсуждений в тех кругах, где я бываю. Северус слегка склонил голову; лицо его было непроницаемо, но вежливо. — Мадам Беллворт, — произнёс он формально. — Я читал ваши статьи в The Brewer’s Quarterly. Ваши идеи по стабилизации летучих ингредиентов при долгом хранении оказались весьма полезными. На губах Беллворт появилась лёгкая улыбка, в глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. — Высокая похвала из уст человека вашей известности, — ответила она. — Должна признаться, я всегда надеялась, что наши пути пересекутся. Ваши заслуги в зельеварении по праву можно назвать легендарными. При слове «легендарные» осанка Северуса чуть напряглась, но он промолчал, тёмные глаза внимательно изучали собеседницу. Чувствуя зарождающееся напряжение, Гермиона мягко вмешалась: — Мадам Беллворт — Калиопа — всегда поддерживала мою работу, ещё до того, как я закончила курс на Магистра зелий, — сказала она с теплотой. — Она заслужила репутацию человека, придерживающегося этических принципов и поддерживающего безупречное качество. Именно поэтому я подумала, что она может стать идеальным партнёром для нашего зелья. Беллворт кивнула, выражение её лица стало серьёзным: — Я заинтересовалась вашим письмом, как только его прочитала, Гермиона. — Она указала на дверь в подсобку. — Почему бы нам не обсудить всё дальше там? Северус обменялся взглядом с Гермионой, любопытство в нём заметно оживилось. Несмотря на осторожность, его ум уже работал — обдумывал перспективы и возможные риски доверия их работы человеку, который, по крайней мере на первый взгляд, разделял их принципы. Они прошли за Калиопой в уютную комнату за лавкой. Стены там занимали полки с тщательно подписанными склянками и банками, воздух был насыщен крепким ароматом ингредиентов, ещё более явственным в замкнутом пространстве. В центре стоял круглый стол, очищенный от всего лишнего, кроме сложенного листа пергамента с первыми условиями предложенного партнёрства. Северус поставил ящик с образцами на высокий табурет рядом — немой знак их совместного труда. Мадам Беллворт села за стол, острый взгляд её скользнул по документу. Несмотря на хрупкое телосложение, держалась она с той тихой уверенностью, что принадлежит только тем, кто заслужил своё имя годами тяжёлой работы и непреклонных принципов. Гермиона и Северус сели напротив мадам Беллворт — позы их резко различались, но в обеих ощущалось целеустремлённость. Гермиона слегка подалась вперёд, сложив руки на столе; лицо её было открытым, внимательным. Северус же откинулся на спинку стула, скрестив руки, и пристально следил за Беллворт — взгляд резкий, сосредоточенный, хотя внешне он казался спокоен. — Ваше зелье, — начала Беллворт ровным, но любопытным голосом, — поистине чудо. Я видела немало попыток усовершенствовать «Сон без сновидений», но ни одна не достигала такого уровня. Уже одно отсутствие привыкания выделяет его на фоне остальных. — Она отложила пергамент и указала на ящик с образцами. — Вы принесли достаточно для полного тестирования? — Да, — спокойно ответила Гермиона. — Все флаконы идентичны по составу и дозировке. Вы убедитесь, что консистенция полностью соответствует вашим стандартам. Беллворт кивнула и перевела взгляд на Северуса. — А вы, Северус? Должна признаться, меня удивило, что вы работаете над этим проектом не в одиночку. Говорят, вы довольно… избирательны в вопросах сотрудничества. На губах Северуса мелькнула едва заметная тень усмешки. — Вклад Гермионы оказался незаменим, — произнёс он размеренно, но в голосе звучала скрытая нота уважения. — Было бы глупо пренебречь её опытом. Щёки Гермионы слегка порозовели, но она сохранила сосредоточенность. Беллворт с интересом посмотрела на них обоих, затем вновь обратилась к документу. — Я понимаю, вы хотите продавать его по себестоимости, — произнесла она спустя паузу, голос её был осторожно нейтрален. — Это благородное намерение, и я его уважаю. В нашей области доступность почти всегда оказывается забыта. — Мы считаем это единственно правильным решением, — искренне сказала Гермиона. — Это зелье может помочь множеству людей, и цена не должна стать препятствием. Беллворт слегка откинулась на спинку стула, пальцы ритмично постукивали по столу. — Я согласна с принципом. Однако позвольте предложить небольшую оговорку. — Она встретилась взглядом сначала с Гермионой, затем с Северусом. — Дополнительный кнат за каждый проданный флакон, который будет откладываться в резерв. Это позволит мне покрывать возможные колебания цен на ингредиенты, не перекладывая расходы на покупателей. Гермиона взглянула на Северуса, брови её слегка нахмурились. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза встретились с её глазами, и между ними промелькнуло немое согласие. Через мгновение он едва заметно кивнул. — Это приемлемое условие, — спокойно, но твёрдо сказал он. — Вашу предусмотрительность стоит оценить. Беллворт одобрительно улыбнулась. — Отлично. Я прослежу, чтобы эти средства распределялись должным образом. — Она сделала пометку на полях пергамента. — Перейдём к деталям: распределение и сроки производства. Гермиона кивнула, почувствовав, как напряжение в плечах спадает. Остаток встречи они посвятили обсуждению логистики — размеров партий, мер контроля качества, примерных сроков первых испытаний. Профессионализм Беллворт проявлялся в каждой детали; её ум и внимание к мелочам не оставляли места промахам. Когда разговор подошёл к концу, мадам Беллворт поднялась, протянув руку сперва Северусу, затем Гермионе. — Я с нетерпением жду нашей совместной работы, — сказала она с теплом, но и с твёрдостью. — Это важный шаг вперёд не только для нашей области, но и для тех, кому это зелье принесёт пользу. — Взаимно, — ответила Гермиона, крепко пожав руку. Северус лишь слегка склонил голову, лицо его оставалось спокойным, но во взгляде мелькнуло удовлетворение. Когда они вышли на улицу, в воздухе уже чувствовался поздний полдень. Гермиона посмотрела на Северуса, её лицо светилось облегчением и гордостью. — По-моему, всё прошло замечательно, правда? — Да, — согласился он, голос звучал тише, задумчивее. Он взглянул на неё, и в его выражении мелькнула едва заметная мягкость. — Ты оказалась права. Беллворт станет ценным союзником. Улыбка Гермионы стала шире, и на миг тяжесть последних недель словно спала с её плеч. Они пошли по главной улице, наслаждаясь уютной тишиной. Уже у «Трёх мётел» Гермиона остановилась. — Сегодня вечером я встречаюсь с друзьями — праздновать день рождения Рона. Может, потом ещё увидимся? Тёмные глаза Северуса задержались на ней дольше обычного. И вдруг, неожиданно и естественно, он легко коснулся её пальцев. Прикосновение было мимолётным, но электрическим, пробежавшим по её коже волной тепла. Прежде чем она успела осознать, он склонился и мягко коснулся её губ своими. Это был не первый их поцелуй, но место — прямо на улице — придавало ему особое значение. Лёгкий, почти невесомый, но полный такой близости, что Гермиона на миг растерялась. Когда он отстранился, лицо его вновь было спокойным, лишь уголок губ чуть дрогнул. — Приятного вечера, — тихо сказал он, голос был ровным, но теплее обычного. Сердце Гермионы колотилось, когда она кивнула, невольно коснувшись губ, а он уже уходил прочь, в тени замковых дорожек. Она смотрела ему вслед, осознавая, как далеко они зашли. Для него проявления чувств на людях были немыслимы… и всё же — вот они. Собравшись с духом, Гермиона повернулась и толкнула тяжелую деревянную дверь «Трёх метёл». Тепло и шум таверны окутали её мгновенно: запах сливочного пива и жареного мяса смешивался с гулом голосов и редкими вспышками смеха. Беглым взглядом она обвела зал и заметила друзей за столиком в глубине. Прежде чем она успела подойти, раздался голос Рона, привлекая внимание всей компании: — Эй, Миона, это что, был Снейп и мы только что видели, как ты с ним целовалась? Гермиона застыла на полпути, щеки её запылали, когда несколько голов повернулось в её сторону. На лице Рона отразилась смесь недоверия и отвращения, веснушчатые черты исказились гримасой нарочитого ужаса. Через стол напротив Джинни смотрела пристально, в её глазах сверкнуло лукавое понимание, хотя губы оставались сжатыми в тонкую линию. — Да, это был он, — ответила Гермиона тихо, но ровным голосом, подходя к столу. Она опустилась на свободное место рядом с Джинни, вымученно улыбнувшись. Рон уставился на неё, рот его открывался и закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег. — Снейп? — переспросил он в полном изумлении. — В смысле профессор Снейп? Этот жирный ублюдок, который… — Довольно, Рон, — спокойно, но твёрдо перебил Гарри. Он откинулся на спинку стула, его зелёные глаза блеснули раздражением. — Это её дело. — Да ты что, Гарри! — вскинулся Рон. — Неужели ты тоже с этим согласен? Гарри пожал плечами, сохраняя безразличное выражение лица: — Снейп уже не тот, что прежде. Он заслужил право на доверие. Рон простонал и вскинул руки к небу: — Клянусь бородой Мерлина, вы все спятили! — А по-моему, это даже романтично, — внезапно вмешалась Джинни. Она потянулась к своей кружке с масляным элем, её голос прозвучал легко, но взгляд был серьёзен. — Ты ведь всегда говорила, что хочешь рядом с собой того, кто станет для тебя вызовом. Разве нет? Щёки Гермионы полыхнули ещё ярче; она склонила голову и сделала глоток, лишь бы не встречаться с Роном глазами. — Всё… сложно, — пробормотала она почти неслышно. Рон фыркнул, скрестив руки и откинувшись назад: — «Сложно», — передразнил он. — Тоже мне объяснение. Плечи Гермионы напряглись, но, прежде чем ответить, она заметила пустующее место за столом. — А где Луна? — спросила она, надеясь перевести разговор. Атмосфера мгновенно сгустилась, веселье будто угасло. Рука Джинни застыла на кружке, взгляд Гарри опустился вниз, даже выражение Рона смягчилось, сменившись чем-то более тихим и печальным. Осознав, что задела больную тему, Гермиона торопливо сказала: — Простите, я не хотела… — Всё в порядке, — мягко ответила Джинни. — Она просто… решила побыть одна. Гермиона кивнула, и невысказанный груз их молчания лёг на неё тяжёлым покрывалом. Она сделала ещё глоток, погружаясь в собственные мысли, пока беседа за столом постепенно возобновилась. Весь вечер Гермиона ощущала на себе осуждающий взгляд Рона. Как бы она ни старалась увести разговор к лёгким темам — квиддичу, новым проделкам в лавке Джорджа, — было очевидно, что Рон всё ещё зациклен на её связи со Снейпом. Его тяжёлые взгляды, язвительные реплики, брошенные вполголоса, — всё это терзало её, как бы она ни пыталась не замечать. Когда она наконец поднялась, чтобы уйти, напряжение в плечах достигло предела. Она крепко обняла Джинни, шепнув: — Я скоро всё тебе расскажу, обещаю. Джинни чуть отстранилась, глядя мягко и понимающе: — Я буду ждать, — сказала она с лёгкой улыбкой, но тёплым, серьёзным взглядом. Гермиона ответила бледной улыбкой и кивнула, затем направилась к выходу. Она явственно ощущала Ронов взгляд в спину — острый, неотступный, но не позволила себе оглянуться. Не дала ему увидеть, что его осуждение всё же нашло отклик в её мыслях. На улице её встретил холодный воздух, и это было облегчением. Свежий ветер прояснил голову. Гермиона плотнее закуталась в плащ, наблюдая, как дыхание клубится белым паром в ночи. Она твёрдо сказала себе: недовольство Рона — это его проблема, а не её. Она сделала свой выбор. И как бы трудно ни было идти этой дорогой, она не позволит никому — даже старому другу — сбить её с пути.