Глава 44. Останься

Гермиона подошла к знакомому входу лавки «Волшебная брюква», и тихий звон колокольчика возвестил о её появлении. Магазин был столь же гостеприимным, как она его помнила: воздух наполнял аромат сушёных трав и отполированного дерева. Высокие полки до самого потолка были заставлены аккуратно подписанными склянками и банками, мерцающими в тёплом свете. Юная продавщица с приветливой улыбкой встретила её у прилавка. — Мисс Грейнджер? Госпожа Беллворт ждёт вас. Если пойдёте за мной… Гермиона кивнула и вежливо улыбнулась, поправив ремень сумки. Девушка быстро перевернула табличку «Закрыто» на двери и провела Гермиону через занавес вглубь лавки. Запах трав стал насыщеннее, в воздухе чувствовалось тепло и едва уловимое жужжание магических охранных чар. В глубине комнаты стоял большой стол, почти пустой, кроме нескольких чайных чашек и дымящегося чайника. Госпожа Беллворт сидела напротив двери, её серебристая коса спускалась на плечо. От неё исходила та же лёгкая властность, которую Гермиона всегда уважала. Вокруг стола расположились ещё три ведьмы, их взгляды встретили Гермиону с любопытным весельем. — Ах, Гермиона! — приветствовала Беллворт тепло, указав на пустой стул. — Как всегда вовремя. Присаживайся. Гермиона заняла предложенное место, аккуратно поставив сумку у ног. Девушка-продавщица тоже присоединилась, устроившись на табурете. Гермиона окинула взглядом лица собравшихся и заметила обмен многозначительными взглядами. В груди кольнуло лёгкое беспокойство, но она отодвинула его и сосредоточилась на хозяйке. — Испытания прошли успешно? — спросила она, наливая себе чаю. Улыбка Беллворт приобрела хитринку. — Более чем успешно. Твоё зелье — настоящий триумф. Оно безопасно, эффективно и стабильно на всех наших испытуемых. У Гермионы отлегло от сердца. — Замечательно. Я очень рада. Беллворт кивнула, но в её взгляде мелькнул странный блеск. — Сны ведь… очень приятные, не так ли? Я бы даже сказала… оргазмические. Гермиона застыла, чашка замерла на полпути ко рту. Она перевела взгляд на Беллворт, затем на остальных ведьм, и поняла по их сдержанным смешкам. Лицо её вспыхнуло, она поставила чашку с лязгом и сглотнула. — Вы хотите сказать… — Гермиона запнулась, щеки залились краской. — Все вы испытывали… особые сны? Каждый раз? Ведьмы переглянулись с лёгким недоумением. — Ну, — заговорила одна, полная ведьма с добродушным лицом, — не каждый раз. Но примерно в восьмидесяти процентах случаев. Разве не в этом был смысл? — Нет! — поспешно воскликнула Гермиона, кудри её встрепенулись. — Совсем нет! Приятный сон может быть любым. Это вовсе не должно… — она запнулась, — не должно сводиться только к этому. Я должна немедленно сообщить Северусу об этом побочном эффекте. Он наверняка захочет изменить формулу… — Даже не смейте, — голос Беллворт прозвучал как хлыст. — Я не спала так спокойно с тех пор, как умер мой муж. И если для этого нужно пережить один-другой оргазм, то я сочту это очень выгодной ценой. Ведьмы одобрительно зашумели, кивая и выражая согласие. Одна даже подняла чашку в шуточном тосте. — Я… понимаю, — пробормотала Гермиона, краснея ещё сильнее. — Но всё же мы обсудим это с Северусом. Я буду держать вас в курсе. — Вот и прекрасно, — сказала Беллворт, её строгий тон смягчился лёгким озорством во взгляде. Она откинулась в кресле и снова налила себе чаю. Гермиона сделала глоток, пытаясь прийти в себя. Но мысли её бежали быстрее: пусть Беллворт и отнеслась к эффекту с восторгом, Гермиона не могла игнорировать последствия. А если у кого-то за плечами был опыт травмы? Смогут ли такие сны принести им покой или только усугубят боль? Она сжала руки под столом, решив обязательно поднять этот вопрос перед Северусом. Словно уловив её сомнения, Беллворт снова заговорила, теперь более задумчиво: — Конечно, если вы с Северусом решите внести изменения, можно рассмотреть вариант: выпускать два вида зелья — с нынешним эффектом и без. Пусть люди сами выбирают. Гермиона кивнула, часть напряжения спала. — Это отличная мысль, — сказала она, хотя голос её всё ещё звучал неуверенно. — Я всё обсужу с ним и дам знать. — Вот и хорошо, — Беллворт снова улыбнулась. — А теперь на сегодня хватит разговоров о делах. Жду новостей, как только они появятся. Гермиона поднялась, разгладила мантию и подняла сумку. — Благодарю за время. Я свяжусь с вами в ближайшее время. Ведьмы проводили её напутственными словами, и голос Беллворт звучал дольше всех, пока Гермиона выходила из лавки. Холодный мартовский воздух приятно остудил её пылающие щёки, когда она шагнула на улицу. мысли её уже вертелись вокруг того, как она преподнесёт это Северусу.

***

Тишину уединённого кабинета Снейпа нарушил отчётливый стук в дверь. Он поднял голову от проверяемых сочинений — среди которых попадались и откровенно провальные, и лишь одна-две достойные работы — и нахмурился. В этот час он ждал только Гермиону, и столь уверенный, резкий стук не походил на её обычный. Отложив перо с привычной тщательностью, он сложил пальцы «домиком» и позволил тишине протянуться ещё миг, прежде чем произнёс: — Войдите. Дверь открылась, и на пороге показалась Гермиона. Щёки её были слишком красными — не столько от прохлады коридоров подземелья и весеннего воздуха, сколько от волнения. На плече висела привычная сумка через плечо, а кудри обрамляли лицо в беспорядке, словно по дороге она не раз запускала в них руку. Снейп отметил и лёгкую складку между её бровей: она явно была чем-то обеспокоена. — Северус, — сказала она, переступая порог и закрывая за собой дверь. Звук её отозвался в тишине кабинета, пока она бросала взгляд на стопку проверяемых работ. — Я не мешаю? — Мешаешь, — сухо отозвался Снейп, но уголки его губ едва заметно дрогнули. — Но тебе прощается. Садись. — Он указал на кресло напротив. Гермиона замялась на секунду, потом пересекла комнату. Поставив сумку у кресла, она опустилась в него, машинально разглаживая ткань мантии на коленях. Снейп слегка откинулся назад, его тёмные глаза не отрывались от неё, ожидая объяснений. — Я только что вернулась с встречи с госпожой Беллворт, — начала Гермиона деловым тоном, хотя пальцы её нервно теребили край рукава. — Зелье показало себя исключительно хорошо во время испытаний. Беллворт была очень лестна в отзывах. Снейп кивнул: иного он и не ожидал. — Но, — продолжила Гермиона, её щёки окрасились лёгким румянцем, — появился… непредвиденный побочный эффект. Снейп приподнял бровь, интерес его усилился. — Продолжай. Гермиона запнулась, подбирая слова. — Похоже, — начала она осторожно, — зелье вызывает сны… интимного характера примерно в восьмидесяти процентах случаев. Некоторое время Снейп просто смотрел на неё, лицо оставалось непроницаемым. Затем брови сошлись в мрачной складке. — Интимного? — повторил он тихо и ровно. — Ты хочешь сказать… — Да, — поспешно перебила Гермиона, лицо её горело. — Именно это. — Подобные тем, что мы… — Я не могу утверждать наверняка насчёт второго раза, — пробормотала она, отводя взгляд. — Но когда проснулась, ощущения были… схожие. — У меня первый опыт был совершенно нейтрален, — произнёс Снейп, раздумчиво глядя перед собой. — Всего лишь мы вдвоём в лаборатории, никакого… лишнего. Но если эффект проявляется не в двадцати процентах случаев, это совпадает. Мне просто повезло в первый раз. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Снейп откинулся глубже в кресло, пальцы его легко постукивали по подлокотнику. Он глубоко вздохнул. — Любопытно, — пробормотал он. — Это проявилось и у всех остальных испытуемых? Гермиона кивнула, не поднимая глаз. — Большинство были… в восторге, если честно, — призналась она. — Сама Беллворт настаивала, чтобы мы оставили формулу без изменений. Она даже сказала, что это повышает привлекательность зелья. Губы Снейпа чуть тронула презрительная усмешка, тёмные глаза прищурились. — Как… удобно для неё, — произнёс он сухо. — А каково твое мнение? Глаза Гермионы вспыхнули, когда она встретила его взгляд. — Думаю, это проблема, — твёрдо произнесла она. — Люди принимают зелье, чтобы избавиться от кошмаров, а не для того, чтобы переживать… такое. Если кто-то пережил травму… интимного характера, это может оказаться для него тяжёлым испытанием. У людей должен быть выбор. Снейп изучал её молча, лицо оставалось непроницаемым. Её страстность и смущение были очевидны. Видеть её настолько взволнованной было для него и трогательно, и немного тревожно. — Полагаю, этот довод ты не озвучила Беллворт? — наконец спросил он. Гермиона покачала головой, её кудри слегка подпрыгнули. — Нет, — призналась она. — Мне показалось, что время и место неподходящие. Я сказала, что сначала всё обсудим с тобой. Снейп едва заметно кивнул. — Мудрое решение, — сказал он. — И есть ли у тебя готовое предложение? — Пока нет, — раздражённо призналась Гермиона. — Беллворт предположила, что можно выпускать две версии зелья — с этим эффектом и без. Но это сильно увеличит затраты. Снейп медленно кивнул, уже обдумывая логику процесса. — Верно. Потребуется отдельная линия, дополнительные ресурсы и люди. Это не непреодолимо, но потребует тщательной организации. Между ними повисла пауза. Взгляд Снейпа скользнул к гербарию на полке у двери — напоминанию о внимательности и силе ума Гермионы. Он поднялся, взял книгу и положил её на стол между ними. — Это, — тихо произнёс он, проводя пальцами по корешку, — доказательство того, чего ты способна достичь, если за что-то возьмёшся. Какие бы трудности ни возникли с этим зельем, я не сомневаюсь, что мы найдём решение. Выражение Гермионы смягчилось, напряжение немного спало. — Спасибо, Северус, — тепло сказала она. — Для меня это много значит. Снейп снова кивнул и отложил гербарий, уже подхватывая чистый лист пергамента и перо. — Первый вопрос: изменяем ли мы формулу полностью или попробуем идею Беллворт о двух версиях? Гермиона придвинулась ближе. — Две версии решат проблему сразу, — сказала она задумчиво. — Но это создаёт логистические трудности: время варки, объём ингредиентов, место для хранения… И команде Беллворт придётся строго различать партии. — И расходы, — добавил Снейп, обмакивая перо в чернила. — К тому же потребуется контроль, чтобы не допустить перекрёстного загрязнения. Гермиона наклонилась вперёд, её взгляд упал на гербарий. — А если мы дадим возможность выбирать самому пользователю? — пробормотала она и раскрыла тяжёлый том, перелистывая страницы. — Что-то, что позволит направлять сон в нужную сторону — или избегать определённых образов. Перо Снейпа замерло. Его тёмные глаза прищурились. — Это потребует изменения самой основы зелья, — сказал он раздумчиво. — И «Сон без сновидений», и «Приятные сны» работают за счёт подавления или коррекции естественного цикла сна. Нам придётся сохранить лечебный эффект, но разрешить избирательность. Гермиона энергично кивнула, локоны подпрыгнули. Она развернула гербарий к нему, указав на конусообразный цветок с рядами крошечных колокольчиков вдоль стебля. — Именно. Думаю, мы сможем это сделать, если добавим Асфоделус — сон-трава, используемая в медитациях. Она не редкая, но очень чувствительная и требует точного момента введения в зелье. В дистиллированной форме она чрезвычайно сильна, и хватит пары капель на котёл — значит, расходы почти не возрастут. Снейп постукивал пером по пергаменту, его взгляд заострился. — Производное снотворного… Свойства соответствуют задаче. Но её нестабильность при высокой температуре может стать проблемой. Варка требует длительного нагрева. — Нужно будет ненадолго охладить перед добавлением, — предложила Гермиона, глаза её загорелись азартом. — И изменить схему помешивания для устойчивости. Губы Снейпа едва заметно дрогнули. — Танец на грани, но выполнимо. Гермиона улыбнулась и вытащила из сумки небольшой блокнот. Перелистав страницы, она нашла нужное место. — Я читала об экспериментальном заклинании для стабилизации летучих ингредиентов при варке. Если применить его перед добавлением деривата, можно снизить риски. Снейп приподнял бровь, заинтересованный. — Ход нестандартный, но стоит проверить. — Он быстро сделал пометку на пергаменте. — Нужно будет поэкспериментировать с последовательностью введения, чтобы определить оптимальный момент. Гермиона энергично кивнула, её волнение было почти осязаемым. — Начать стоит завтра с утра, в моей лаборатории. Базу мы приготовим быстро, а потом сосредоточимся на корректировках. И я поговорю с Филиусом — возможно, он подскажет что-то насчёт заклинания. — Как всегда, предельно организованно, — сухо заметил Снейп, но лёгкий отблеск одобрения в его взгляде смягчил слова. Они ещё некоторое время оттачивали план, их голоса переплетались, пока обсуждение уходило всё глубже в тонкости зельеварения. Идеи Гермионы рождались стремительно, вихрем возможностей, а Снейп отвечал им точными, методичными возражениями, удерживая каждую мысль в рамках практичности. Это было то сотрудничество, которое всегда давалось им естественно: требовательное, захватывающее и удивительно гармоничное. Когда вечер незаметно перешёл в ночь, Гермиона потянулась в кресле, подавив мягкий зевок. — Мы неплохо продвинулись, — сказала она усталым голосом. — Но мне пора спать, раз завтра начнём рано. Взгляд Снейпа задержался на ней. Перо всё ещё зависало над пергаментом, но его поза выдавала сомнение — он тщательно подбирал слова. Наконец он отложил перо и прочистил горло. — Гермиона, — начал он тише обычного, — ты бы… осталась здесь на ночь? Гермиона замерла на полпути, глаза её расширились, когда она повернулась к нему. — Остаться здесь? — едва слышно повторила она. Снейп неловко повёл плечом, на мгновение опустив взгляд на записи, затем снова встретился с её глазами. — Ничего предосудительного, — быстро уточнил он, голос его звучал ровно, но мягче, чем обычно. — Просто… поспи здесь. Гермиона молчала несколько секунд, выражение её лица было неразгаданным. Потом лёгкий румянец поднялся к шее, и робкая улыбка тронула её губы. — Если это то, чего ты хочешь, — сказала она тихо. — Хочу, — спокойно ответил он, тёмные глаза не отрывались от её взгляда. — Но только если ты сама этого хочешь. Она ненадолго задумалась, затем кивнула, улыбка её стала чуть шире. — Тогда я останусь. Снейп чуть склонил голову в сторону закрытой двери сбоку кабинета — жест был едва заметным, но совершенно понятным. Они поднялись почти одновременно, и тихая близость момента обвила их, когда они шагнули в его личные покои.

***

Комната оказалась именно такой, какой Гермиона её запомнила с того короткого момента, когда вернула ему плед. Приглушённые тона серого и белого создавали сдержанную элегантность, резко контрастировавшую с его привычными тёмными одеяниями. Стены были обрамлены полками, каждая вещь на них занимала строго отведённое место, а в камине тлел огонь, разливая по комнате мягкое, тёплое свечение. Взгляд Гермионы скользнул по кровати — достаточно просторной, чтобы обеспечить удобство, но без малейшей вычурности, — затем задержался на комоде и письменном столе из тёмного дерева, гармонировавших с общей эстетикой. В комнате не было и намёка на излишества, но её простота красноречиво говорила о характере хозяина. Северус направился к шкафу, двигаясь размеренно, и достал домашний халат. Он скинул верхнее преподавательское одеяние, оставаясь в чёрной, высоко застёгнутой мантии, и бросил на неё взгляд. Гермиона чуть замялась, но улыбнулась и жестом указала на дверь в ванную, вопросительно приподняв бровь. Северус едва заметно кивнул, и она юркнула внутрь, мягкий щелчок закрывающейся двери заглушил шум комнаты. Ванная оказалась столь же сдержанной, как и его покои: безупречно белая плитка, сверкающие серебром краны. Над простой раковиной висело зеркало, а на небольшой полке стояли аккуратно расставленные предметы: мыло, принадлежности для бритья и один-единственный запылённый пузырёк с зельем, которое она сразу узнала — оригинальное «Сон без сновидений». Гермиона задержала на нём взгляд, вновь задавшись вопросом, не стали ли его собственные послевоенные кошмары причиной для создания нового варианта. Она глубоко вдохнула, проводя рукой по кудрям, стараясь взять себя в руки. Соберись, Гермиона, — строго приказала она себе. Быстро завершив вечерний туалет, она пробормотала заклинание для чистки зубов и умылась простым куском мыла. Мужской, древесный аромат осел на коже, и её щёки запылали от осознания, что это тот самый запах, который всегда витал вокруг него — последний неизвестный аккорд в амортенции. Немного поколебавшись, она сняла преподавательскую мантию, аккуратно сложила её в сторону. Оставшись в лёгкой сорочке и белье, нервно пригладила ткань и вернулась в спальню. Северуса у шкафа уже не было. Он стоял у камина, его силуэт чётко вырисовывался на фоне огня. Теперь он был облачён в простой чёрный халат, элегантно ниспадавший по фигуре. Услышав её шаги, он повернулся: тёмные глаза на мгновение задержались на ней, тут же отведя взгляд, словно он не знал, куда его устремить. Гермиона подарила ему робкую улыбку и шагнула к кровати. — Здесь… уютно, — тихо сказала она, обведя комнату жестом. — Не то, чего я ожидала. Бровь Северуса чуть приподнялась, уголок губ дрогнул в намёке на усмешку. — И что же именно ты ожидала? — спросил он, лёгким тоном, но с оттенком любопытства. Гермиона покраснела и опустила голову. — Возможно, чего-то более мрачного, — призналась она. — Более… слизеринского. Северус негромко фыркнул, но без язвительности. — Зелёного и серебра мне и так хватило на всю жизнь, — произнёс он спокойно. Гермиона медленно кивнула, вновь окинув взглядом комнату. — Она тебе идёт, — сказала она тихо, искренне. Он слегка склонил голову в знак признательности и указал на кровать: — Выбирай любую сторону. После короткой паузы Гермиона села слева, аккуратно разглаживая покрывало под пальцами. Северус неторопливо обошёл кровать и лёг на другую сторону, двигаясь с привычной размеренностью. Некоторое время они сидели молча; лишь треск поленьев в камине заполнял тишину. Затем Северус взмахнул рукой — свет в канделябрах погас, оставив лишь отсветы огня, отбрасывающие дрожащие тени по стенам. Гермиона чуть повернулась к нему, кудри соскользнули на плечо, когда она склонила голову, внимательно вглядываясь в его лицо в полумраке. — Спасибо, — прошептала она едва слышно. Северус встретил её взгляд, его тёмные глаза оставались непроницаемыми. Потом он медленно, почти неуверенно протянул руку, убрал выбившийся локон за её ухо, позволив пальцам задержаться на миг дольше, чем следовало. — Тебе не нужно благодарить, — произнёс он глухо, низким голосом. — Не за это. Губы Гермионы приоткрылись, сердце забилось сильнее. Она наклонилась к его прикосновению, ощущая тепло ладони на щеке, и проследила взглядом за его рукой, когда он убрал её. Собравшись с духом, она сама протянула руку и кончиками пальцев коснулась линии его челюсти. Его дыхание сбилось, и лёгкая тень удовлетворения мелькнула у неё в груди. Пальцы двинулись выше — по скуле, к уху, и замерли у основания челюсти. На его шее, едва различимый в отблесках огня, виднелся серебристый след — шрам от укуса Нагайны. Она никогда прежде его не видела: он всегда был скрыт воротом или волосами. Её рука застыла, а взгляд поднялся к его глазам, словно ища разрешения. Веки Северуса на мгновение сомкнулись, и он едва заметно кивнул. Её пальцы вновь двинулись, осторожно обводя неровный рельеф шрама. В груди болезненно сжалось: тяжесть его выживания ощущалась почти физически. — Прости, — прошептала она дрожащим голосом. — За то, что оставила тебя там. Его ладонь легла поверх её руки, крепко, но не жёстко. — Ты не могла знать, — сказал он спокойно. — Я должна была вернуться, — её голос сорвался. — Мне не следовало уходить… — Гермиона, — мягко перебил он, его взгляд поймал её. — Ты сделала то, что должна была. И я всё ещё здесь. Я жив. Её дыхание перехватило, глаза наполнились слезами. Она медленно кивнула, опуская руку; пальцы скользнули по его груди и вернулись на простыню. Мгновение висело между ними, хрупкое и невыраженное словами. А затем, словно под действием невидимой силы, они потянулись друг к другу. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось, зависнув на грани неизведанного. И вот тогда, тихо и нерешительно, их губы встретились. Поцелуй был сначала осторожным, пробующим, но быстро углубился, наполненный накопленной жаждой близости. Рука Северуса скользнула к её талии, притягивая ближе, пока они вместе не опустились на подушки. Пальцы Гермионы вплелись в его волосы, удерживая его рядом. Жар нарастал, дыхание становилось прерывистым, и они терялись друг в друге. Когда их губы разомкнулись, у Гермионы кружилась голова, а щёки пылали. Она уронила лоб ему на грудь, едва слышно прошептав: — Северус… Он не ответил, лишь крепче обнял её. Она устроилась удобнее, прижавшись щекой к его груди, и ощутила, как его подбородок легонько коснулся её волос. Ровный ритм его сердца убаюкивал, и вскоре она погрузилась в сон. Впервые за много лет он сделал то же самое.