5| Гнев и признание

Он вошёл беззвучно, как материализовавшаяся тень. Его длинная чёрная мантия не издавала ни шелеста, лишь тяжело струилась за ним, поглощая отблески тусклого света гостиной. Холодный, методичный взгляд скользнул по полумраку комнаты, выхватывая детали, и безошибочно остановился на Авроре, замершей в кресле. Прежде чем она успела сделать вдох, чтобы что-то сказать, он сделал несколько бесшумных шагов в её направлении, сократив дистанцию до минимума. — Со мной, мисс Кроу, — его голос был тихим, почти интимным шёпотом, но каждый слог звучал как неоспоримый приказ, отчеканенный из льда. — Здесь нам мешают. — Он коротко, с убийственным презрением, бросил взгляд на пару старшекурсников, которые делали вид, что увлечены игрой в шахматы, но их позы выдали неестественную скованность и натянутую отстранённость. Сгорая изнутри от жгучей смеси стыда и леденящей тревоги, Аврора покорно поднялась и последовала за его удаляющейся спиной. Выйдя из относительной безопасности гостиной, они погрузились в звенящую тишину ночных коридоров. Её шаги глухо отдавались в такт его беззвучным шагам, и этот диссонанс лишь усиливал ощущение надвигающейся катастрофы. Она шла, не отрывая взгляда от чёрной мантии, колышущейся впереди, чувствуя, как каждый шаг по холодному камню неумолимо приближает её к неминуемой расплате, к тому моменту, когда ей придётся держать ответ за свою дерзость. Войдя в знакомый кабинет, пропитанный запахом консервированных странностей и горьких трав, Снейп коротким жестом велел ей закрыть дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он не сел за свой массивный письменный стол, заваленный свитками и склянками, а остановился перед камином, в котором тлели угли, отбрасывающие прыгающие тени на его аскетичное лицо. Сложив длинные, бледные руки за спиной, он стал похож на судью, готового вынести вердикт. — Объяснитесь, — произнес он без каких-либо предисловий, без намёка на эмоции. Его голос был ровным, как поверхность отравленного озера, но под этой гладью чувствовалась стальная, смертоносная напряженность. — Пятьдесят очков с Слизерина висят на волоске. Ваша репутация в Хогвартсе — тоже. И, что куда важнее, моё драгоценное время, которое вы бессовестно растратили. Аврора молчала, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Мысль о том, чтобы рассказать о встрече с Блэком, пронзила её паническим страхом. Нет. Это было слишком опасно, слишком невероятно. Он никогда не поверит, а её сочтут сумасшедшей или, что хуже, соучастницей. — Я нашла то, что вы хотели, — выдохнула она, решая пойти ва-банк, поставить всё на одну карту. Она достала из складок мантии шелковый сверток и с почтительным трепетом, который противоречил буре внутри, положила его на ближайшую столешницу, покрытную пятнами от едких зелий. — Корень мандрагоры лунного сбора. Как в книге. В полнолуние, у подножия скалы. Снейп медленно, с театральной неспешностью, повернулся. Его тёмные глаза, казалось, не отражали свет, а поглощали его, упали на сверток, но он даже не пошевелился, чтобы его взять. Казалось, сама мысль о прикосновении к этому предмету, добытому с такой наглой самонадеянностью, была ему отвратительна. — Вашу наглость можно было бы считать достоинством, если бы она не граничила с идиотизмом, — произнес он ледяным тоном, и каждое слово било с невероятной силой, оставляя невидимые синяки на её самолюбии. — Вы осознаете, что один неверный шаг в том лесу мог стать для вас последним? Что ваше тело, изуродованное когтями или ядом, могли бы не найти вообще? Или нашли бы в таком состоянии, что я был бы вынужден объяснять директору, почему ученица пятого курса, находящаяся под моим попечительством, решила покончить с собой столь… экстравагантным способом? Он резко повернулся в её сторону и сделал шаг вперед, и хотя он не повышал голос, его фигура, казалось, заполнила собой всю комнату, затмила даже свет от камина. — Вы думаете, это игра? Что ваша жизнь — это разменная монета в ваших жалких попытках произвести впечатление? Вы не ребенок, мисс Кроу. Вам шестнадцать. Вы должны понимать последствия. Вы должны отдавать себе отчёт. Ваша смерть или увечье легли бы тяжким грузом на мою совесть и на репутацию факультета, который я возглавляю. И я не намерен терпеть подобную безответственность. Никакие ваши амбиции не стоят того хаоса, который вы могли бы устроить своим безрассудством. Аврора стояла, опустив голову, чувствуя, как жгучий стыд поднимается от шеи к щекам. Его гнев был страшен именно своей холодной, неоспоримой обоснованностью. Он злился не на то, что она нарушила правила, не на саму дерзость, а на её слепое, глупое безрассудство, на то, что она так легко рискнула тем, что не имела права ставить на кон. — Я понимаю, профессор, — тихо сказала она, и её голос прозвучал жалко и слабо в гробовой тишине кабинета. — Это было… необдуманно. — «Необдуманно» — это слишком мягкое, слишком снисходительное слово для того, что вы совершили, — парировал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на ярость, сдержанную и оттого ещё более пугающую. — Это было глупо, самонадеянно и опасно до неприличия. За это вы лишаетесь тридцати очков Слизерина и получите две недели отработок — будете перебирать и каталогизировать запасы корней мандрагоры в кладовой. Надеюсь, их душераздирающие крики, которые вы будете слушать часами, напомнят вам о благоразумии, которого вам так очевидно не хватает. Он наконец подошел к столу, и его длинные пальцы, быстрые и точные, развернули шелк. Корень, пульсирующий мягким, призрачным светом, лежал на его ладони, словно живое, пойманное сердце леса. Снейп изучал его несколько мгновений, его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине глаз, казалось, промелькнула искра чего-то — не одобрения, но… признания. — Однако, — его голос потерял часть ледяной остроты, став почти что задумчивым, — качество образца… безупречно. Вы смогли не только найти редчайший ингредиент в кромешной тьме Запретного леса, но и правильно, с хирургической точностью извлечь его и сохранить, не повредив ни одной волосовидной корешка. Это требует не только удачи, но и изрядной доли хладнокровия. За выполнение задачи… пусть и с идиотским, непростительным риском… вам возвращается пятнадцать очков. Он положил корень обратно на стол с таким видом, будто это была не драгоценная редкость, а очередной образец для опытов, и отвернулся, глядя на потухающие угли в камине, демонстрируя, что аудиенция окончена. — Теперь можете идти. И да поможет вам Мерлин, если вы решитесь на подобный трюк снова. Ясно? — Ясно, профессор, — прошептала Аврора, чувствуя странное, почти болезненное облегчение, смешанное с горечью унижения. Она не была отчислена. Она была жива. И он… признал её умение. — Вон. Она почти выбежала из кабинета, не оглядываясь, оставив его одного с добычей и своими невысказанными мыслями, чувствуя, как тяжёлый, насыщенный запахами воздух сменяется прохладной свежестью коридора. Снейп остался стоять на том же месте, глядя на закрытую дверь, за которой затихали её торопливые шаги. Гнев, белый и холодный, постепенно отступал, сменяясь холодной, трезвой, аналитической оценкой. Она солгала. Или, по крайней мере, умолчала о самом главном. Ни один ученик, даже самый одарённый, не мог бы пройти через Запретный лес в полнолуние и вернуться невредимым, не столкнувшись ни с чем. И её глаза, когда она говорила, выдавали не просто страх перед наказанием, а нечто более глубокое — знание. Он снова взял корень мандрагоры, перекатывая его в ладони. Идеальный. Безупречный. Она проявила невероятную для её лет компетентность, почти инстинктивное понимание процесса. И это было… интересно. Слишком интересно. Опасно интересно. В его памяти, как призрак из давно запечатанного склепа, всплыл другой образ: юная, отчаянно амбициозная ученица, слишком умная для своего блага, слишком жаждущая доказать свою значимость в мире, который её недооценивал. Он видел, к чему ведёт этот путь, этот огонь в глазах. Он прошёл им до конца и обжёгся так, что шрамы остались навсегда. И теперь он видел те же самые искры в Авроре Кроу. Аврора почти бежала по пустынным ночным коридорам, не чувствуя под ногами холодного камня. В ушах звенело от адреналина и сдавленных эмоций, а в груди бушевал настоящий ураган из противоречивых чувств. Его гнев был пугающим, унизительным, он заставил её почувствовать себя ничтожной, безответственной девчонкой… но в нём, в самой его ярости, была какая-то странная, искривлённая, невысказанная забота. Не о ней лично, нет, никогда, но о порядке, о последствиях, о той тягостной ответственности, которую он нёс. А его похвала — скупые, вымученные пятнадцать очков, выданные сквозь стиснутые зубы, — почему-то значила для неё в тот момент больше, чем все одобрительные кивки и высшие баллы от других профессоров, вместе взятые. Она была жива. Она не была отчислена. И он получил то, что хотел. В этой мысли была горькая, но победа. Добравшись до гостиной Слизерина, она рухнула в ближайшее свободное кресло, спрятав разгорячённое лицо в прохладных ладонях. Она сделала это. Она прошла через это пекло и вышла с другой стороны, пусть и обожжённая, но не сломленная. — Ну и рожа у тебя, Кроу, — раздался знакомый, слегка насмешливый голос. Пэнси, закутанная в плед из тонкой шерсти цвета слизеринского зелёного, смотрела на неё с другого кресла, с нескрываемым любопытством разглядывая её бледное, осунувшееся лицо. — Северус из тебя все соки выжил ? Ходили слухи, что он вызвал тебя на личную, приватную беседу после отбоя. Это уже серьёзно. — Минус тридцать очков и две недели отработки с мандрагорами, — выдохнула Аврора, не в силах и не видя смысла врать. Правда всё равно стала бы известна. Пэнси присвистнула, её глаза блеснули азартом от такой пикантной информации. — Жестко. По-королевски. Но, знаешь, могло быть и хуже. Ничего, отработаешь, привыкнешь к их воплям. Главное — правило первое, не показывай и вида, что тебя это хоть сколько-нибудь задело. Никогда не давай им понять, что попали в цель. Аврора кивнула, пытаясь вдохнуть в себя частичку её беззаботной циничности, этой слизеринской брони, которая так легко давалась Пэнси. Правило первое. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не показывать слабость. Никогда. На следующее утро ей пришлось прилагать титанические усилия, чтобы выглядеть обычно, чтобы её лицо не выдавало бурю, бушевавшую внутри. На урок Защиты от Тёмных Искусств она пришла одной из первых и заняла место в задних рядах, надеясь остаться незамеченной, раствориться среди других учеников. Профессор Люпин, как всегда, выглядел доброжелательно уставшим, но его уроки были невероятно практичными и живыми. Сегодня они отрабатывали технику щитов «Протего» против простых наступательных заклинаний. Аврора погрузилась в монотонную рутину произнесения заклинаний и отточенных взмахов палочкой, стараясь вытеснить из головы вчерашние события, леденящий взгляд Снейпа, тяжесть его слов. Но стоило ей на секунду потерять концентрацию, позволить мыслям ускользнуть, как полупрозрачный щит перед ней дрогнул, затрепетал, и фиолетовая искра от палочки соседа по парте, прорвавшись, едва не задела её плечо. — Эй, осторожнее! — резко, почти взвинченно, обернулась она, её нервы были натянуты как струны. Парень, сидевший слева от неё, извиняюще улыбнулся. Она видела его раньше мельком — он тоже был из Слизерина, пятый курс, но учился в другой группе, и его редко можно было увидеть в их компании. Высокий, худощавый, но с широкими плечами, с тёмными, чуть вьющимися волосами, которые он постоянно откидывал со лба, и пронзительными зелёными глазами, в которых читалась смесь любопытства и ленивой уверенности. — Виноват, без злого умысла, — сказал он. Его голос был спокойным, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Не рассчитал силу. Кажется, твои мысли были где-то далеко от щитов, Кроу. Витали в облаках или в подземельях? Она нахмурилась, чувствуя, как раздражение поднимается комом в горле. —А ты откуда знаешь мою фамилию? Мы не знакомы. — Ты шутишь? — он усмехнулся, и в его улыбке было что-то вызывающее. — После вчерашнего о тебе говорит, без преувеличения, весь факультет. «Та самая Кроу, которую Снейп вызывал на личную беседу после отбоя». В наших кругах это почти что знак отличия. Пропуск в клуб избранных. Аврора сдержала резкий ответ, чувствуя, как краска заливает её щёки. Ей не нужна была такая двуславная слава, эти перешёптывания за спиной. —Ничего особенного. Обычное недоразумение, раздутое из мухи в слона. — Недоразумение стоимостью в тридцать очков? — он поднял изумлённо бровь, и эта ухмылка не сходила с его лица. — Звучит как довольно весомое, фундаментальное недоразумение. Я, кстати, Эван. Эван Розье. — Он протянул руку через проход между партами. Аврора, после секундного колебания, пожала её. Его рукопожатие было твёрдым, уверенным, но не сильным. —Аврора, — коротко представилась она, надеясь на этом закончить разговор. — Знаю, — ухмыльнулся он снова, убирая руку. — Так что же ты такого натворила, чтобы удостоиться такой чести? — Ничего, о чём хотелось бы говорить на уроке, — отрезала она, поворачиваясь назад к своему щиту и делая вид, что сосредоточена на отработке заклинания. Эван, похоже, не обиделся. Напротив, он, казалось, лишь развлекался её нежеланием общаться, её попытками отгородиться. —Как скажешь. Но если захочешь излить душу, пожаловаться на несправедливость судьбы и тиранию профессоров, знай — я всегда к твоим услугам. Слушатель из меня неплохой. Он отвернулся к своей практике, и Аврора с облегчением вздохнула. Последнее, что ей было нужно в её нынешнем положении, — это назойливые, любопытные слизеринцы, пытающиеся копаться в её делах, чтобы потом разменять её секреты на внутрифакультетские дивиденды. После уроков, с тяжелым, как свинец, сердцем, настало время её первой отработки. Ступая по знакомым уже ступеням в подземелье, она спустилась в кладовую профессора Снейпа, расположенную в самом сыром углу, рядом с его кабинетом. Воздух здесь был густым, пыльным и неподвижным, пах влажной землёй, грибами и чем-то горьковатым, щекочущим ноздри. Снейп уже ждал её, указывая на огромный, грубо сколоченный ящик, до краёв набинный корнями мандрагоры разного размера и степени зрелости. Некоторые тихо поскуливали, другие лежали в оцепенении. — Ваша задача — рассортировать их по размеру и степени зрелости, тщательно очистить от земли и упаковать в отдельные контейнеры с увлажнённым мхом, — произнес он без предисловий, его голос был ровным, безразличным и утомлённым. — Беруши на столе. Не советую пренебрегать ими, если вы не хотите провести остаток вечера в лазарете мадам Помфри. Приступайте. Он развернулся и вышел, захлопнув дверь без единого звука, оставив её одну в полумраке кладовой, в компании тихо постанывающих, извивающихся корней, которые казались живыми, пойманными существами. Работа была монотонной, грязной и откровенно нервной. Даже в плотных берушах она чувствовала низкочастотную вибрацию их жалобных всхлипов, которая отдавалась в костях. Каждый крупный, зрелый корень приходилось осторожно укачивать, прежде чем пересаживать в новый контейнер, иначе его пронзительный, смертоносный крик мог оглушить и вызвать панику. Она работала молча, сосредоточившись на каждом движении, пытаясь заглушить внутренний дискомфорт и остатки страха чисто физическим, практическим действием. Прошло около часа, когда дверь кладовой скрипнула. Аврора вздрогнула, сердце ёкнуло, ожидая увидеть суровую фигуру Снейпа, но на пороге, озарённый тусклым светом из коридора, стоял Эван Розье. Он держал в руках два стакана с тёмной, почти чёрной жидкостью, на которых выступали капли влаги. — Думал, тебе может понадобиться подкрепление в этом аду, — сказал он, его улыбка казалась неестественно белой в полумраке. — Это не тот противный «Тыквенный сок», не волнуйся. Домашний лимонад, старый семейный рецепт. Говорят, отлично снимает стресс и прочищает голову. Аврора сняла беруши, и оглушительная тишина мгновенно сменилась настойчивым хором скуления мандрагор. —Что ты здесь делаешь? — спросила она, её голос прозвучал хрипло от напряжения. — И как ты вообще прошёл? — У меня тоже отработка, — солгал он так гладко и непринуждённо, что она на секунду почти поверила. — У Филча, мыл эти дурацкие чучела в коридоре на третьем этаже. Закончил пораньше, решил проведать страждущую сестру по несчастью. А дверь была приоткрыта. — Он подошел и поставил один стакан на край стола, заваленного землёй и мхом, рядом с ней. — Ну как, сильно орут эти твои зелёные друзья? Аврора с подозрением посмотрела на стакан, затем на него, пытаясь прочитать его истинные намерения. —Справляюсь, — коротко бросила она, возвращаясь к сортировке. — Вижу, — он облокотился на соседнюю полку, заставленными банками с причудливыми ингредиентами, и наблюдал, как она ловко и без лишних движений укачивает особенно крупный и капризный корень. — Знаешь, должен признать, не многие, даже среди старшекурсников, могут так хладнокровно и эффективно возиться с этими… созданьями. Обычно или трясутся от страха, или делают всё спустя рукава. Это заслуживает уважения. Она промолчала, сосредоточенно заворачивая успокоенный корень в мягкий, влажный мох и укладывая его в деревянный ящик. — Слушай, Кроу, — Эван понизил голос до доверительного, конспиративного шёпота, хотя вокруг, кроме мандрагор, никого не было. — Отбросим формальности. Я могу быть тебе полезен. — Чем? — недоверчиво спросила она, не отрываясь от работы. — Информацией. Связями. Ты же не просто так, из любви к искусству, полезла в самое пекло Запретного леса в полнолуние, верно? Ищешь что-то. Или… кого-то. Ищешь знания. Те самые, которых нет в учебниках. Аврора замерла, чувствуя, как сердце делает болезненный кувырок и проваливается куда-то в пятки. Она медленно, очень медленно повернулась к нему, пытаясь скрыть охватившую её панику. —Я не знаю, о чём ты. И не хочу знать. — Не притворяйся, — его улыбка стала хитрой, знающей, почти кошачьей. — Я вижу таких, как ты. У меня нюх на настоящие амбиции. И на тех, кто знает и умеет куда больше, чем показывает. Я могу помочь. У меня есть… доступ к определённым ресурсам. Книги. Редкие, старые ингредиенты. Слухи из тех кругов, куда обычные ученики не допущены. Всё, что может пригодиться человеку с твоими… специфическими интересами. Она смотрела на него, вглядываясь в его зелёные, насмешливые глаза, пытаясь понять, что же на самом деле им движет. Простое любопытство и желание развлечься? Желание нажиться на её положении? Или что-то более сложное и опасное? — И что ты хочешь взамен? — спросила она прямо, без обиняков. В Слизерине никогда не бывает бесплатных обедов. — Пока? Ничего конкретного. Просто считай это… стратегической инвестицией в перспективного партнёра, — он оттолкнулся от полки, его тень скользнула по стене. — Подумай над моим предложением. Если захочешь поговорить более предметно, я всегда где-то рядом. В библиотеке, в гостиной, здесь, в подземельях. — Он подмигнул ей с преувеличенной театральностью и так же бесшумно, как и появился, вышел из кладовой, оставив дверь приоткрытой. Аврора осталась стоять со стаканом холодного лимонада в руке, в голове у неё всё кружилось и гудело. Этот Эван Розье был опасен. Он был слишком наблюдательным, слишком настойчивым и слишком хорошо осведомлённым. Но его слова о «ресурсах», о «книгах» и «ингредиентах» задели ту самую, сокровенную струну, что звучала в ней с момента находки той злополучной, таинственной книги, с того самого мига, когда она ощутила вкус настоящей, опасной магии. Отработка закончилась поздно вечером. Руки у Авроры ныли и дрожали от напряжения, одежда и волосы пропахли землёй и соком мандрагор, но, странным образом, она чувствовала не только измождение, но и некое глубинное удовлетворение от выполненной тяжёлой, но точной работы. Снейп зашел ровно на пять минут, бегло, но пристально проверил результат, пробежавшись взглядом по аккуратно рассортированным и упакованным контейнерам, кивнул без каких-либо комментариев, ни одобрительных, ни порицающих, и так же молча удалился, растворившись в тени коридора. Она побрела в гостиную, чувствуя каждую мышцу в своём теле, мечтая только о том, чтобы принять долгий, почти ошпаривающий душ и рухнуть в кровать, провалившись в бездну забвения. Войдя в свою спальню, Аврора с глубочайшим облегчением обнаружила, что Пэнси уже спит, её ровное дыхание было единственным звуком, нарушающим тишину. Тишина и уединение были ей сейчас как нельзя кстати. Стоя под струями почти кипятка, она чувствовала, как вода смывает с кожи не только грязь и запахи, но и часть того напряжения, что сковало её с прошлой ночи. Облачившись в чистую, мягкую ночную рубашку, она опустилась на кровать, но сон, вопреки ожиданиям, не шёл. Мысли, как назойливые мухи, возвращались к событиям дня: к леденящему гневу Снейпа, к его скупой, выстраданной похвале, к странной, навязчивой встрече с Эваном Розье. Его слова о «ресурсах» и «инвестиции в перспективного партнёра» не давали ей покоя, настойчиво стучась в виски. Она подошла к своему сундуку и достала оттуда потрёпанный учебник по зельеварению, с которого всё и началось. Та самая книга, что привела её в Запретный лес, к Блэку, к этому разговору с Снейпом. Она присела на край кровати, запустив пальцы в ещё влажные волосы, и принялась листать знакомые, зачитанные до дыр страницы. Формулы, рецепты, сухие описания ингредиентов и процессов... Всё это было интересно, познавательно, но теперь, после всего пережитого, казалось удивительно плоским, поверхностным. Обыденным. Как детская раскраска после того, как ты увидел и почувствовал настоящую, живую картину, написанную кровью и лунным светом. Она вспомнила корень лунной мандрагоры, его пульсирующее, тревожное свечение в её ладони. Вспомнила те точные, выверенные движения, которыми она его извлекала, чувствуя каждую ворсинку, каждый изгиб. Это было нечто совершенно иное. Не слепое, механическое следование инструкциям из учебника, а настоящее, почти интуитивное понимание сути, слияние с процессом. И учебник, лежавший сейчас на её коленях, больше не мог дать ей этого ощущения, этой глубины. «У меня есть доступ к ресурсам. Книги, ингредиенты...» Слова Эвана, как эхо, отдавались в её сознании, находя отклик в самой её душе. Он был настойчив, самоуверен и, без сомнения, опасен. Но он предложил ей именно то, чего ей так отчаянно не хватало теперь. Не просто помощь или сочувствие, а доступ к чему-то большему. К знаниям, выходящим за рамки стандартной, скучной учебной программы. К тем самым тайнам, что скрывались за потрёпанными обложками запретных фолиантов. Аврора закрыла книгу и отложила её в сторону, на тумбочку. Решение созрело в ней быстро, почти мгновенно, с той же ясностью, с какой она когда-то решила идти в Запретный лес. Риск? Безусловно. Но разве её ночной поход в лес, навстречу неведомым чудовищам, не был куда большим, более смертельным риском? Она справилась тогда, проявив хладнокровие и смекалку. Она справится и сейчас. Она не собиралась слепо доверять Эвану Розье. Ни в коем случае. Доверие было роскошью, которую она не могла себе позволить. Но она была готова использовать его. Использовать его связи, его доступ к тем самым «ресурсам», о которых он так загадочно намекал. Ей нужны были не просто книги, а настоящие гримуары, хранящие забытые знания. Не просто рецепты, а глубокие исследования, смелые теории, возможно, даже те самые запретные, тёмные труды, которые могли бы объяснить ту дикую, первобытную магию, что она почувствовала в сердце Запретного леса. Завтра она найдёт его. Она не будет делать вид, что случайно столкнулась с ним в коридоре. Нет. Она подойдёт сама. Чётко, ясно и без лишних эмоций изложит свой интерес. Посмотрит, что он предложит взамен, какую цену назначит за свой «доступ». Если он действительно чем-то владеет, если за его напускной бравадой скрываются реальные возможности, то их вынужденное, осторожное «партнёрство» могло бы открыть перед ней двери в совершенно новый, невероятный мир магии. Мир, где зелья были не просто скучной смесью ингредиентов по рецепту, а настоящим искусством, сложной наукой и… возможно, чем-то большим, о чём она пока могла только догадываться. Мысль об этом заставила её сердце биться чаще, но на этот раз не от страха или унижения, а от смутного, щекочущего нервы предвкушения. Она легла в кровать и потушила свет у изголовья, но её сны в эту ночь будут не о гневе отца или леденящем душу взгляде Снейпа, а о бесконечных, уходящих в темноту полках с древними, запылёнными фолиантами, о тайных, скрытых от глаз лабораториях, наполненных диковинными приборами, и о зельях, способных на невозможное, меняющие саму ткань реальности. Аврора устроилась поудобнее, глядя в потолок, в котором угадывались блики от озёрной воды. Физическая усталость наконец начала брать своё, сковывая тело тяжёлой, приятной слабостью, но на её губах, в темноте, играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Завтра начиналось нечто новое. Не вызов, брошенный ей профессором, не навязанная борьба, а её собственный, добровольно выбранный, опасный путь в неизведанное. И на этом пути, как это ни парадоксально, у неё мог появиться… союзник. Пусть и сомнительный, непредсказуемый и потенциально опасный. Но её инстинкты, те самые, что позволили ей выжить в лесу, подсказывали, что игра, несмотря на все риски, стоит свеч. Стоит того, чтобы сделать следующий шаг.