2

Джо возвращается из вынужденного отпуска через пять рабочих дней и к огромному своему удивлению обнаруживает, что дом по-прежнему стоит. Впрочем, очень скоро его подозрения оправдываются: это каркас стоит, потому что намертво вкопан в землю, а всё остальное по большей части разворочено. Пустоты одноблоковых глазниц-окошек переделаны под выемки для пушек — это сомнительное архитектурное решение в одиночку рассказывает Джо всё, что ему нужно знать о происходившем в его отсутствии веселье. Нуб держал оборону, Нуб предсказуемо получил пизды и всё равно выкрутился. Теперь вместо дома у них не тир, а целый симулятор танка. Пиздец. Джо неторопливо проходится по гостиной. Внутреннее убранство напоминает ему трюм корабля: такой же заблёванный и засранный. Тут и там по дыркам в полу, перекрытиях и крыше угадываются следы пребывания залётных пиратов — конечно же кто-то свистнул пиратов во время штурма. Джо сдержанно чертыхается под нос и подхватывает валяющуюся не на своём месте метлу. Он совсем не удивлён наступившей разрухе, которую ему предстоит денно и нощно ликвидировать — его, скорее, поражает, как ледяная досада, стоит ему оказаться здесь, посреди развороченного интерьера, который он сам когда-то кропотливо налаживал, накатывает тремором и стиснутыми челюстями, пробирает до костей, точно обещая вернуться, и вдруг развеивается, словно ничего не было. Джо пару раз сжимает-разжимает пальцы на рукояти метлы и требовательно прикрикивает: — Дверь где? — О, Джо, ты вернулся! — Нуб как ни в чём ни бывало свешивается с перил второго этажа. Кажется, до сих пор он сидел в засаде, потому что в руках у него обнаруживается арбалет с хлипко установленным задом-наперёд болтом; а в стене над одним из окон, рядом с которыми успел пройтись Джо — россыпь подозрительно мелких, точечных углублений, как будто кто-то упражнялся играть в дартс. — Представляешь, её пришлось снести. Ну, когда тут начался потоп, потому что от взрыва нам прорвало трубы и… Он так увлечённо болтает, что вдруг задевает пальцем спусковой рычаг, ойкает и едва успевает направить арбалет в сторону. Стрела со свистом вылетает в распахнутое окно. Джо сосредоточенно трёт переносицу. Какой, блять, взрыв, какие трубы? Клумбы, которые он старательно высаживал по периметру дома, тоже водой размыло? Нет, он не должен спрашивать, иначе Нуб точно подсядет ему на уши, и плакал его план держаться принципа невмешательства. Главное, что сейчас от большей части дефектов не осталось и следа. Неужели его друг в кои-то веки озаботился прибрать за собой. — А диван? Нуб вешает на плечо колчан стрел и вприпрыжку направляется мимо него к выходу: — Модератор сказал, что на таком стыдно даже девчонку разложить, и выкинул. — И ты его не остановил? — уточняет Джо. Конечно, диван стоял здесь совсем не для того, чтобы соблазнять особо впечатлительных девиц. Он был простенький, сколоченный из ступенек, обитый цветной шерстью, нужный в первую очередь для того, чтобы заполнить пустое пространство — словом, вовсе не из разряда той шикарной мебели, над которой заморачиваются серьёзные строители. Но самое главное: это был его диван. В бездумной привычке распоряжаться чужим добром Модератор и Нуб были до смешного похожи. Обоим не хватало пиздюлей. — Я? Почему я? — преувеличенно удивляется его друг. — Ты сам говорил, что я не эксперт по девочкам, Джо. Ладно, потом поболтаем, мне пора. Увидимся! Он хлопает Джо по плечу, вылетая наружу. Его извечно бойкий настрой и протяжный писк скребёт по ушам наждачкой. Наверное, Джо всё-таки стоило вмешаться. Чем бы Нуб ни занимался во время своего крестового похода, следующим же вечером их хренов дом опять громят. Срач предстаёт таким полномасштабным и капитальным, что у Джо, застывшего в дверях, не возникает никаких сомнений: это было сделано в отместку за какую-то особенно лютую выходку. Он в сердцах бросает рыбьи тушки в раковину, плюхается на уцелевшую трёхногую табуретку и долго смотрит в стену. Вот тебе и прошвырнулся до рынка. Те пять дней, что он искал просветление в горах, не только лишили его всякой бдительности, но и истощили продовольственные запасы. Был бы Джо чуть большим актёром, обязательно побеспокоился бы о том, чем питался его полоумный друг. Хорошо, что Нуб может с одинаковым аппетитом поглощать как шоколадные торты, так и куличики из грязи. Пройтись до рынка Джо подтолкнула совсем не забота о ближнем, а тоскливое зрелище опустошённого холодильника. Ни зелени, ни банок из-под соусов, ни даже замороженного мяса. В его доме, где он отвечал за хозяйство, такой хуеты отродясь не бывало. С этим нужно было срочно что-то делать. Ну он и сделал. Рынок, в отличие от Цитадели, располагался на самом отшибе города — в такой жопе, откуда ещё нужно постараться выбраться по ухабистым дорожкам, не соскользнув при этом в канаву и не попавшись под копыта замученным лошадям. Нет ничего удивительного в том, что о налёте Джо узнал слишком поздно. Ни одному добропорядочному гражданину сервера, в число которых он, кажется, ещё не так давно входил, не пристало беспокоиться о реваншистских набегах. Ни одному, блять, гражданину сервера. И где он оказался со своей добропорядочностью? Стена перед его носом хлёстко размалёвана красителями и битыми яйцами, точно полотно авангардиста. От того солнцепёка, что стоит снаружи, местами желтки успели благополучно присохнуть и затечь под плинтус. А ведь Джо только вчера озаботился уборкой: подклеил на первое время окна, вымел сор и разобрал затопленный погреб, который не то что Модератор — даже Нуб не потрудился проведать. Внутри снова начинает клубиться какое-то тяжёлое разочарование, досада, — плотный ком не в силах протолкнуться вверх, ударить в голову вместе с озверевшим пульсом. Он оседает в пустом желудке омерзительным жжением. Всё на этом ебаном сервере устроено в духе первобытных общин, по архаичному правилу «око за око». Повезло же Джо оказаться среди цивилизованных уродов, которые решают свои разногласия в стиле неандертальцев. Он с силой проводит ладонями по лицу и пугается того, с какой лёгкостью перемахивает точку активного кипения, сразу оказавшись в зоне прохладного, ясного бешенства. Ещё одна такая выходка, думает Джо, и я тут всё к хуям взорву. Надоело прибираться за бытовыми инвалидами. Ага, так и решил: взорву, сука. Нет, блять, это надо придумать, сокрушается Джо позже; ничего ты взрывать не будешь, шахид доморощенный; даже к инвентарю не притронешься. Во-первых, это совершенно не в твоём стиле. Во-вторых, Нуб на стаю чешуйниц не тянет. Нуб вообще ни на кого и ни на йоту, — с хуя ли ты завёлся? Этот кусок говна, обложенный кирпичом и досками, называемый домом — хотя Нуб тоже тот ещё кусок говна, — дался тебе упорной работой в несколько недель. Окончательно разъебать его в приступе минутной слабости значит посодействовать тем ублюдкам, которые его разворошили, и заодно харкнуть самому себе под ноги. Давай, мужик, соберись. Пора лечить нервы. В-третьих: где шатается Модератор, когда на сервере творится самый настоящий произвол? Или хвалёное правосудие работает с перерывами на обед? Да к чёрту их всех. Самому бы без обеда не остаться. Джо сглатывает мерзотную злобу и поднимается, чтобы отыскать в развороченной кухне кастрюлю. Он хотел сварить суп, значит, ебаный суп он и сварит.

***

Всю следующую неделю Джо вновь латает дом, читает о старческом маразме и благоразумно воздерживается от дегустации одуванчикового вина, которое заготавливает между делом в подвале. Заначка с предыдущей партией оказывается выпотрошенной, как и многие другие тайники, но Джо терпеливо рассуждает: всё что ни делается, всё к лучшему. Самогон для его расшатанных нервов был бы совсем не в тему. К счастью, вспышки гнева (аномальные) Джо больше не посещают. Ему хочется верить, что благодаря походам в горы и измывательствам Нуба он наконец-то достиг дзена и никогда в жизни больше не будет ни о чем париться. Следующим же понедельником этот уёбок в кожаной броне поверх голого тела объявляет, что идёт искать алмазы, а Джо может продолжать киснуть в четырёх стенах, если ему так приспичило сторожить свою ненаглядную халупу. Джо ещё успевает посмотреть вслед этому гандону и подумать: мне определённо следует кого-то предупредить. А затем разворачивается и идёт делать себе завтрак. Менее чем через час в шахте происходит обвал. Вибрации сотрясают весь город, и со стен их дома начинают сыпаться безвкусные картины. Джо, мирно допивая идущий рябью кофе на дребезжащей и ходящей ходуном кухне, приходит к выводу, что всё в его жизни ебучей циклично — в том числе мир, мнимый покой и наполненность холодильника. Примечательно, что обычно исходящий на говно за каждый косой взгляд Модератор так и не появляется. Вернее, Нуб то и дело приползает с многочисленными переломами (если не возникает сразу в своей кровати, отреспавнившись после получения летального увечья) и ноет, что его заебали воспитательные беседы. Это значит, что карательная система сервера в одном лице исправно работает — и у Джо происходит настоящий когнитивный диссонанс: Модератор есть, но Модератора нет. Тот самый Модератор, которого хлебом не корми, дай лишь повод устроить Джо выволочку за малейший проёб Нуба. Он их обоих с самого начала в хуй не ставил; Нуба, скорее всего, даже за человека не считал — так, за непривитую зверушку с отрицательным айкью. А за неразумных зверушек ответственность несут сердобольные хозяева, верно? Джо такому распределению бдсм-ролей не слишком обрадовался — хотя бы потому, что патологическая ответственность была у него в крови и пользовались этим все без исключения, — но с поддержанием минимальной дисциплины он до сих пор справлялся. Худо-бедно. По логике вещей Модератор должен был побрезговать выяснять отношения с Нубом напрямую и вместо этого направиться к заведующей инстанции, то есть к Джо. Явился бы из случайной дыры под излюбленный аккомпанемент взрывов и звёздно-полосатого гимна, схватил бы его за горло, встряхнул хорошенько да потребовал бы взять Нуба обратно на поводок под страхом трибунала. Но Модератор не явился. Даже гневного послания на табличке не оставил. Словно бы Джо сделался для него вконец бесполезным — таким, на какого даже время тратить не стоит. Ну да, конечно. Как Джо мог забыть. Именно в это всё и упирается: Модератор не тратит своё время впустую. На скучных придурков, которые растеряли хватку и оскотинились, превратившись в домохозяек, особенно. Похоже, бескрайняя и непознанная вселенная, к которой Джо тщетно пытался прикоснуться в горах, теперь намекает всеми доступными способами: ты не справляешься. В этом есть доля правды. Раньше за любой ебливый номер Джо мог бы распетушиться и заставить Нуба отрабатывать где-нибудь с мотыгой в огороде. Теперь? Помимо очевидного отсутствия огорода, куда можно было бы ссылать виновных, ему разонравилось играть в старшего по песочнице. Вместо требований он стал всё чаще идти на компромиссы, вместо азартной тирании применять что-то вроде воспитательных методик, вычитанных во всё тех же книгах Кулдуда об уважительном и экологичном общении; блять, да он в самом деле превратился в курицу-наседку. Растерял твёрдость характера, а Нуб тем временем неплохо прижился на сервере — со времен мотыжных отработок прошла добрая пара лет — и, вопреки распространённому мнению, хуйню вытворять продолжил вполне осознанно. Если он такой большой мазохист, пускай сам отвечает за свои девиации. Джо за навязанные полномочия сиделки сражаться не намерен. Странно, конечно, что его списали со счетов так резко и без предупреждения, но ведь никто и не обещал ему золотую медаль по итогам службы. Мысль, которая должна была принести ему освобождение, делается вдруг неприятной и незаслуженной, точно плевок в лицо. Не нужен? Ну и ладно. Так даже лучше. Лучше ведь? Джо кожей ощущает нарастающее высоковольтное напряжение. За последние годы его скопилось столько, что можно половником черпать. Напрашивается очень ёмкое и точное сравнение: вся эта дрянь напоминает скисший суп. А ещё погоду накануне грозы: её тяжёлый, наэлектризованный воздух и духоту, преследующую и звенящую до отупения, куда бы ты ни шёл. Всё это копится до тех пор, пока в один прекрасный день Джо не возвращается домой, наспех раскидывает часть продуктов по полкам, часть бросает в сумку и, взвалив её на спину, снова не съёбывает в горы. Вот так просто. Чтобы сорваться с места и исчезнуть, ему требуется меньше пяти минут. Разумеется, никто не пытается догнать его у городских ворот. Следующие полторы недели пролетают, как во сне. Джо ест, пьёт, встречает рассветы-закаты и откисает в позе буддийского монаха, стараясь не думать, что происходит в его отсутствие дома. Это не его зона ответственности. Пусть ебутся как хотят. Даже чёртов Джейк в кои-то веки не донимает его. Чешуйницам, впрочем, понятие такта неизвестно. Они продолжают появляться то тут, то там — лезть из-за камней, негромко ероша траву, — и издевательски одёргивают его по имени всякий раз, как проползают мимо. Джо начинает догадываться: у них что-то вроде коллективного разума. Они все знают Джо, а Джо не знает ровным счётом ни-хре-на. От аскетичного образа жизни и извечного кислородного голодания у него начинает потихоньку съезжать крыша. Он даже спрашивает однажды: — Эй! Что вы тут вообще делаете? Чешуйница притормаживает и, не прекращая извиваться, оглядывается. — Имеем твою мамашу, — ехидно сплёвывает она, — педик. — Это понятно, — невозмутимо отвечает Джо, машинально приспустив ворот балаклавы. — Я думал, вы только в городе обитаете. Ну, рядом с нами и нашей едой, как крысы в средневековом городе. — В городе, — не меняясь в интонации, отбривает чешуйница, — сейчас устраивают тёмную твоему дружку-педику. Нам некого дрочить. Джо вдумчиво кивает. Чего-то такого он и ожидал услышать. Возможно, ему стоит задуматься о получении сертификата, подтверждающего его исключительные навыки коммуникации с самыми ебучими созданиями на сервере. — Ну ладно, — говорит он. — Ты это, сделай доброе дело: навернись где-нибудь. Чешуйница несдержанно прыскает, сощурив на него глазки-бусинки. Джо, в отличие от неё, не в смыкает глаза той ночью. Он лежит, уставившись бессонным взглядом в просевший потолок храма, и гадает, не обвалится ли эта многотонная конструкция на него во сне. И что более важно: будет ли до этого хоть кому-то дело в пылу охоты на Нуба? Глупый вопрос. Конечно нет, ведь Джо просто отреспавнится в своей кровати. У себя в комнате, в своём доме — при условии, что на месте его дома прямо сейчас не разбивают пепелище. Подсознание на эту тему рисует интересные картины: клетку ебанутого Джонни из Ада, пиратов, лавовый член в центре городской площади. М-да. Почему-то долгожданный покой, на созидание которого Джо без устали бросал все свои силы, окончательно покидает его в тот день. Правильно ли он поступил? Остаёшься — и из каждого утюга выслушиваешь о том, как всем только мешаешь; пытаешься приберечь нервы и уйти на второй план — и даже сраные чешуйницы расскажут тебе о том, какое ты ссыкло. И ведь им даже не нужен повод. Самообладание Джо окончательно и громко даёт трещину. Слетевшиеся на этот звук мысли вновь втискиваются сквозь прорехи в его обороне — копошатся и гудят внутри, как пчелиный рой. Они заполняют собой всё свободное пространство, вытесняют планы, чувство времени. Даже Вселенная, доселе бесформенная и деликатная, чует слабину и начинает вторгаться в границы покоя Джо. Сначала осторожно, затем смелее, играючи. Он и не знал, что она так может. Просто взять да обрести контуры. А Вселенная уловила направление его мысли и оглушительно расхохоталась: я много чего могу, Джо. Теперь её присутствие не просто сопровождает Джо за работой, а натурально преследует. Оно ощущается как давление внутри его черепушки — постоянное, как если бы он носил кого-то в своей голове и давал на всё глядеть своими глазами. Лёгкая мигрень скручивается тугими узелками прямо на обратной стороне глазных яблок, чем бы Джо ни занимался. Вселенная молча наблюдает, как он мается своей хуетой около полудня, а потом говорит: фигня это всё, Джо. Эскапизм. Мы в ответе за тех, кого приручили, помнишь? Возвращайся. И Джо возвращается. Не выдержав и ни разу не задавшись вопросом, как это Вселенная, необъятная и бесконечная, может зазывать его куда-то, словно старый знакомый.