Пульс Выживания

Ночь опустилась быстро. У ворот "Пляжа" стоял армейский внедорожник. Всех, кто получил жетон 🔥, погрузили внутрь. Двери захлопнулись с глухим звуком, и машина тронулась. За окнами мелькали чёрные силуэты города, неосвещённые улицы и обугленные останки зданий. Никто не говорил. Только гул мотора и внутреннее напряжение, ощущавшееся физически — словно воздух стал гуще. Нираги сидел чуть в стороне, поглаживая край автомата, словно игрушку. Его взгляд скользнул по лицу Акиры, остановился. Он что-то обдумывал. Потом — тихо: — Если кто-то из вас упадёт — не подбирайте. Слабых тут не ждут. Акира не ответила. Она и не собиралась быть слабой. — И особенно не подбирайте этого. — Он кивнул в сторону парня, сидевшего рядом с ней. Шун Амагая выглядел странно: слишком чистый, почти растерянный, с глазами, в которых что-то металось — страх или, наоборот, чрезмерная сосредоточенность. Он поднял глаза на Нираги, но ничего не сказал. — Ты его знаешь? — негромко спросила Акира. — Хватит одного взгляда, чтобы понять. Он не боец. От него только проблемы. Шун молча опустил взгляд. Акира сжала кулаки. Внутри зашевелилось что-то неприятное. Ей не нравилась эта категоричность. Но она ничего не сказала — ещё рано делать выводы. Машина остановилась на заброшенной территории завода. Надпись на стене гласила: «Игра начнётся через 5 минут. Команда 🔥 — вся на месте. Выживут только те, кто сможет убежать.» — Отлично, — усмехнулся Нираги. — И снова в роли дичи. На заброшенной фабрике запах ржавчины и пыли смешался с предчувствием кошмара. Всё здание было похоже на гигантский склеп: запутанные коридоры, металлические переходы, шахты, лестницы, залы с обвалившимися потолками. Не было ни одного места, где можно было бы по-настоящему чувствовать себя в безопасности. На их запястья прикрепили электронные браслеты. Появилось сообщение:

Игра: "ОХОТА"

Правила: через 5 минут проснутся три "Охотника". Они будут преследовать игроков по всей территории завода. Если браслет пойманного игрока будет деактивирован охотником — игрок выбывает.

Цель: выжить в течение 30 минут.

Акира вдохнула. Сердце стучало где-то в горле. Но она чувствовала в теле ту же лёгкость, что и на тренировках. Мышцы были готовы. Игра началась. Сирена. Рёв металла. Где-то вдалеке раздался топот — Они вышли. — Беги, если хочешь жить, — бросил Нираги, и первым рванул вперёд. Акира побежала следом, резко вильнув в сторону и заскочив на бетонный каркас. Легко, быстро, с точным расчётом. Её тело помнило, как двигаться. Гимнастика, паркур, тренировки до ночи — всё это было в ней, как инстинкт. Шун попытался идти за ней, но поскользнулся на металлическом настиле. Один из охотников уже приближался. Стальной шлем, вспышка света в руках — ловушка. — Вставай! — Акира резко повернулась, подала ему руку. Он схватился, запыхавшись. — Тебе же сказали оставить, — раздражённо бросил Нираги, подбежав сбоку. — Зря тратишь силы. — Тогда не мешай, — коротко бросила Акира, не глядя на него. Они втроём нырнули в узкий проход между трубами. Охотник почти догнал их, но завод был лабиринтом. Акира бежала первой, оглядываясь, подавая знаки. Нираги — чуть позади, с напряжённой спиной и злой ухмылкой. Амагая — на последнем дыхании, но держался. Акира сразу ушла вбок, в сторону верхнего яруса — её тело само знало, что делать. Она ухватилась за металлический поручень, подтянулась и заскочила на узкую балку. За ней шёл Амагая — неуклюже, но с огромной решимостью. Он цеплялся за каркас, цеплялся за воздух, и всё равно карабкался. А Нираги? Он не торопился — спокойно шёл следом, с ленивым выражением, но глаза бегали — он изучал маршрут, высчитывал выходы. И при этом не упускал ни Акиру, ни Амагаю. — Ты не думаешь, что слишком спешишь, гимнастка? — хмыкнул он, когда догнал её на одной из платформ. — Тут не Олимпиада. Тут убивают. — Может, поэтому ты идёшь последним? — бросила Акира, перепрыгивая с одной балки на другую. Без запинки. Ловко. Легко. В этот момент раздался жуткий механический скрежет. Где-то внизу на свет вышел третий охотник. Высокий, с кожаной маской, он передвигался рывками, как хищник. В руках — что-то вроде арбалета, прикреплённого к руке. — Один идёт снизу, — прошипела Акира. — Надо подняться выше. Они побежали. Амагая поскальзывался, но Акира протягивала руку. Он хватался — и двигался дальше. Всё ускорялось. Один из игроков впереди закричал. Браслет на его руке вспыхнул красным — и погас.

-25 минут.

Через три минуты им перегородил путь второй охотник. Этот был массивнее, в шлеме, как у бронетехники, с огромным щитом и электродубинкой. Он двигался быстро, слишком быстро для своих размеров. — Назад! — Акира резко остановилась, схватила Амагаю за руку и потащила за собой. Нираги, вместо того чтобы убежать, как нормальный человек, достал что-то из-за пояса — сигнальную вспышку, и швырнул прямо в лицо охотнику. Вспышка ослепила врага на пару секунд. Этого хватило, чтобы они снова побежали. — И зачем ты это сделал? — крикнула Акира на бегу. — Ты же не бросаешь балласт, помнишь? — отозвался Нираги. — Пришлось вытащить за тебя. — Пошёл ты, — выдохнула она. — Уже иду. Прямо в ад.

-20 минут.

Трое игроков из их команды уже выбыли. Один из них — прямо у них на глазах: он попытался спуститься в вентиляционный туннель, но третий охотник — беззвучный, быстрый, как тень — оказался там первым. Акира схватилась за ступеньки и прыгнула на верхнюю трубу, стараясь не смотреть вниз. Она помнила, как в детстве ходила по перекладинам. Как падала, ломала себе локоть. И как снова вставала. Сейчас она бежала по краю жизни. Они добрались до старой котельной. Паутина труб, висящих на разной высоте, огромные резервуары, перегоревшие лампы. Акира резко остановилась и подняла ладонь: — Тише. Издалека слышался механический стук — охотник шёл по ступеням. Их было трое. Игроков осталось пятеро. — Он идёт сюда, — прошептал Амагая. — Нам некуда. — Есть. — Акира указала вверх. — Туда, на балку. — Я не смогу... — прошептал Шун. — Сможешь. Я помогу. И она помогла. Подсадила, толкнула. Он вцепился и залез. Нираги вскарабкался сам, легко, с хищной грацией. Когда охотник вошёл, они замерли. Ни звука. Только дыхание. — Впечатляет, — шепнул Нираги, когда враг ушёл. — Ты не просто гимнастка. Ты чертовски крепкая. Акира молчала.

-10 минут.

Их осталось трое. Все остальные — выбыли. Один из охотников сломал себе ногу, упав в шахту. Другого отвлёк обвал трубы. И вот они — сидели за каким-то обвалами, затихшие. Прошло двадцать семь минут. Из всей команды 🔥 остались только они трое. Остальные — либо исчезли в темноте, либо их браслеты давно погасли. Появилось сообщение на всех браслетах:

Трое выживших.

Игра завершится через 3 минуты.

Последняя волна охотников приближается.

— Прячьтесь, — прошипела Акира. — Там, за трубами, есть укрытие. — Ты не командир, — бросил Нираги, но всё равно двинулся за ней. Они втиснулись в узкое пространство между контейнерами. Тяжело дыша, напряжённые. Акира смотрела сквозь щель. Один из охотников прошёл мимо — в нескольких метрах. — Ты не такая уж и бесполезная, — прошептал Нираги, склонившись ближе. Его голос был тише, но с тем же опасным оттенком. — Только вот если бы ты с самого начала не тащила балласт... Амагая сидел рядом, сжав зубы. Он слышал. Но промолчал. Акира взглянула на Нираги — холодно, внимательно. — Иногда балласт становится тем, кто вытянет тебя из ямы, — сказала она. — Или прикроет спину. Нираги усмехнулся. — Посмотрим. — Ты не слабый, — вдруг сказал Нираги, глядя на Амагаю. — Но это не делает тебя полезным. Просто... пока что везёт. Шун сжал кулаки, но ничего не ответил. — Почему ты всё время принижаешь людей? — спросила Акира. Тихо. Но остро. Нираги не ответил сразу. Потом прошептал: — Потому что видел, на что они способны. Когда думают, что никто не смотрит. Сирена.

Игра завершена.

Выжившие: Морисима Акира. Нираги Сугуру. Амагая Шун.

Они стояли в темноте. Потные, грязные, выжившие. Кто-то захохотал — Нираги. — Что ж... неплохо для прогулки, — сказал он, подмигнув Акире. — Думаю, мы ещё поиграем. Амагая молча смотрел вперёд. Акира смотрела на свои ладони. Она чувствовала боль в мышцах. Она даже не заметила, как шов на талии — старая, плохо зажившая рана — разошёлся, пока она бегала, прыгала, пряталась. Теперь, когда адреналин начал спадать, боль пробилась наружу — жгучая, пульсирующая. Она только сейчас ощутила, как ткань её серой кофты прилипла к коже. Мокрая. Тяжёлая. Красная. Кровь. — Чёрт… — прошептала она, чуть покачнувшись. — Эй, — рядом вдруг оказался голос. Резкий, но не злой. — Ты что, ранена? Нираги подошёл ближе. В его взгляде больше не было насмешки. Он всмотрелся в её бок — и нахмурился. — Это что, с самого начала?.. Ты с этим носилась всю игру? Акира сжала зубы. — Забыла. Или не почувствовала. Было не до этого. — Твою мать. — Он резко подошёл и одним движением распахнул край её кофты. Кровь пропитала ткань до пояса. Шун стоял немного поодаль, напряжённый, будто не знал, что делать. Он видел, как Нираги склонился над Акирой, и что-то в его взгляде дрогнуло. — Нужно срочно обработать, — сказал Нираги, уже без шуток. — Шляпник даст тебе медика. Ты идти можешь? — Я не умру, — тихо сказала Акира, сжав кулаки. — Не сейчас. Он задержал на ней взгляд. Потом усмехнулся — но как-то глухо. — Жаль. Было бы скучно без тебя.

***

Они вернулись на Пляж. Снова — гул голосов, запах пота и алкоголя, безразличные взгляды, смешки. Кто-то хлопал их по плечу, кто-то уже спрашивал, сколько игроков погибло. Всё происходящее казалось странно далеким. Как будто они были под водой. Шляпник вышел навстречу. Его глаза, как всегда, играли — но при виде Акиры нахмурился. — Ранена? — Не из-за игры, — коротко сказал Нираги. — У неё старый шов разошёлся. Где Анн? — В своей комнате, спускайтесь в подвал, сейчас вызову. — Шляпник кивнул кому-то в сторону. — Ты молодец, Морисима. С первого раза — и в живых. Это редкость. Акира не ответила. У неё кружилась голова. — Эй. — Нираги снова оказался рядом. Он коснулся её плеча. — Пошли. Помогу. Она позволила. Шла, чуть спотыкаясь, опираясь на его руку. Это было странное чувство — довериться ему, даже на секунду. Он был опасным. Он был жестоким. Но сейчас он не отстранялся. Не отпускал. Шун шёл за ними. Он не вмешивался, но смотрел — и внутри у него что-то сжималось. Когда Анн начала обрабатывать рану, Акира резко вздрогнула. Нираги сидел на подоконнике, закуривая, несмотря на запрет. Глянул на неё: — Больно? — А ты что, не радуешься? — тихо бросила она. Он усмехнулся. — Я не люблю, когда кто-то ломается раньше времени. Особенно интересные. Акира отвернулась и сжала койку от боли. — Но ты держалась. — Его голос стал тише. — Крепче многих. Даже сильнее, чем я думал. Она подняла взгляд. Его глаза — в этот момент — не были злыми. Они были… почти живыми. — В следующий раз не прыгай с кровоточащим боком, гимнастка. Не хочу таскать тебя на себе. — Значит, потащил бы? — выдохнула она, слабо усмехнувшись. — Может быть. — Он встал. — А может, и бросил бы. Но знаешь, Морисима… ты начинаешь меня развлекать. И он вышел, оставив после себя только запах дыма и странное послевкусие: он смотрел на неё дольше, чем обычно. Шун всё это время стоял в углу, сжав кулаки. Он всё видел. Всё слышал. И у него внутри зажглось что-то новое. Не просто страх. А зависть. И тревога. Он чувствовал: между ними начинает завязываться что-то, в чём ему нет места. Медпункт на «Пляже» оказался маленьким, душным, с запахом спирта и чужой боли. Старый врач, который подменял Анн, потому что её позвал Шляпник, почти не глядя ей в глаза, аккуратно зашивал рану на талии. Его руки были умелыми, но быстрыми — видно, привык к таким случаям. Акира не стонала, не отводила взгляда, не морщилась. Она просто смотрела в потолок. Белый, растрескавшийся. На секунду ей показалось, что он похож на небо — пустой и далёкий. — Готово. — Голос врача был уставший. — Обрабатывать каждый день. Шов натягивать нельзя. Отдохни пару дней, если хочешь остаться целой. Она кивнула. В дверях уже ждал Шун. Тихий, с опущенными плечами, но всё ещё не отходящий. Он даже не знал, почему остался — просто не мог уйти. — Пойдём, я провожу тебя, — сказал он мягко. — Ты точно сама не дойдёшь. Акира колебалась секунду, но всё же кивнула. Её шаг был тяжёлым — как будто всё тело налилось свинцом. Боль снова давила, но уже приглушённо, как эхо прожитого часа. Шун не пытался заговорить. Просто шёл рядом. Иногда подставлял руку, если она теряла равновесие. Он вёл её через коридоры, сквозь шум, мимо игроков, что уже праздновали чужую смерть и собственное выживание. — Вот, — сказал он, когда они дошли до её комнаты. — Если что — я рядом. Через два поворота. Постучи. Или крикни. — Спасибо, — выдохнула она, держась за дверной косяк. Он кивнул. Но прежде чем уйти, вдруг добавил: — Ты сегодня была невероятной. И... не слушай, что говорит Нираги. Он просто боится, что кто-то может оказаться сильнее него. Она слабо улыбнулась. — Или ближе. Он замер. Хотел что-то ответить — но не нашёл слов. Только кивнул и ушёл. Комната встретила её тишиной. Она закрыла дверь, включила тусклый свет — и на секунду позволила себе выдохнуть. Сняла кофту, взглянула на бинты — свежие, белые. Тело было уставшим, но живым. Живым. Переоделась медленно. Широкие пижамные штаны, широкая пижамная майка. Волосы запутались от пыли и пота, но сил расчёсывать не было. Она легла. Матрас казался слишком мягким после жёсткого металла завода. Простынь холодной. Подушка — как из другой жизни. Акира уставилась в потолок. Прислушалась к себе. К мыслям, что гудели в голове. Она выжила. Они выжили втроём. Шун… Он старался. Он боялся, но не сломался. Он спасался — и цеплялся за неё, как за ориентир. Но… она не знала, кто он. По-настоящему. Ещё нет. А вот Нираги… Его она видела слишком ясно. И то, как он двигался. Как смотрел. Как помог — даже если не хотел это признавать. И его голос. «Ты не просто гимнастка. Ты крепче, чем я думал.» «Ты начинаешь меня развлекать.» Она не знала, что это значило. Но внутри всё горело. И не только от шва. Сон не шёл. Она лежала в полутьме, слушая звуки за стеной, ощущая тяжесть пережитого дня. Её пальцы машинально тронули бинт. И в груди закололо. Странное, неясное чувство. Будто рана внутри — куда глубже, чем та, что зашили. Это было только начало.