Глава 4: Львы

      Замок пылал от свечей, большой зал превратился в видение тепла на фоне холодной северной ночи. Длинные столы были уставлены лучшим серебром, кубки до краёв наполнены мёдом и вином, а блюда ломились от жаренного мяса, медового хлеба и пряных яблок. Музыка наполняла воздух, звуки арф и флейт разносились по залу, подобно далёкой мечте. Санса была вне себя от волнения.       Эйра сидела у очага, рассеянно заплетая прядь своих длинных чёрных волос, пока её сестра без умолку болтала о принце. Джоффри Баратеон, златовласый и величественный, идеальный образ южного короля. Это было всё, о чём говорила Санса с тех пор, как прибыла королевская свита. Её голубые глаза светились мечтами о песнях и балладах.       — Он такой красивый, — вздохнула Санса, разглаживая складки платья. — И такой благородный. Представляешь, Эйра? Возможно, однажды я стану королевой!       Эйра лишь промычала, искоса посмотрев на сестру.       — И ты действительно этого хочешь?       Санса нахмурилась и повернулась к ней.              — Конечно! Какая девушка не мечтает стать королевой?       — Девушка, которая принадлежит Северу, — просто сказала Эйра.       Санса закатила глаза.       — Ты говоришь точь-в-точь как отец.       — Должно быть, он как-то на меня да повлиял. — Эйра ухмыльнулась.       Их отец не скрывал, что хочет выдать Эйру за лорда с Севера. Он не раз говорил ей об этом, убеждая, что Север у неё в крови, что холод не кусает её, как других. Она всегда думала так же. Мысль о том, чтобы покинуть Винтерфелл, ступить на Юг, где воздух слишком тёплый, люди слишком хитры, а земля слишком коварна, — всё это оставляло тревожное чувство в её груди.       Но Санса жаждала этого.       — Ты должна поговорить с матерью, — настаивала Санса, взяв Эйру за руку. — Скажи ей, чтобы убедила отца согласиться. Если это сделаешь ты, он, возможно, прислушается.       Эйра колебалась. Она не хотела, чтобы их отец уезжал в Королевскую Гавань. Он принадлежал этому месту, Винтерфеллу, где был его долг перед своим народом, перед своей семьёй. Робб был силён, но пока не был готов стать лордом Винтерфелла. Если отец покинет их, всё изменится. И всё же она видела тоску в глазах Сансы. Видела, как её сестра цеплялась за эту мечту, словно это было единственное будущее, которое она когда-либо могла представить.       Эйра взглянула на мать. Леди Кейтилин сидела за высоким столом со спокойным достоинством, лицо её было сдержано, но в глазах читалась печаль. Она разрывалась между желанием удержать мужа рядом и желанием дать дочери жизнь, о которой та всегда мечтала.       И в конце концов, как любая мать, она выберет счастье своих детей. Эйра тихо вздохнула. Грядут перемены, желала она этого или нет. Древние боги уже приняли решение.

***

      Музыка и смех большого зала стихли, когда Эйра ступила в тихие коридоры Винтерфелла. Гораздо более знакомые, чем оставленное ею пьяное веселье, они встретили её как старого друга. Она тихо вздохнула, испытав облегчение оттого, что оказалась вдали от шума, звона кубков и невнятных голосов мужчин, давно потерявших рассудок из-за вина.       Найдя узкое окно, выходящее во двор, она устроилась на каменном выступе, позволяя прохладному ночному воздуху ласкать кожу. Тёмный бархат небосвода был усеян звёздами, и на мгновение она позволила себе выдохнуть, ощутив, как тишина Севера окутывает её, словно плащ.       Однако тишина длилась недолго.       Стук шагов по камню заставил её резко обернуться, инстинктивно напрягшись всем телом. Она ожидала, что на её поиски отправится стражник или, может быть, Робб, но вместо этого увидела безошибочно узнаваемый золотистый силуэт Джейме Ланнистера. Цареубийцы.       Он выступил из тени, словно принадлежал этому месту. В тусклом свете факела его зелёные глаза сверкали чем-то нечитаемым. Его золотистые волосы цвета летней пшеницы слегка растрепались от вечерней суеты, хотя держался он с той же лёгкой надменностью. Он был всё ещё одет в свой багряно-золотой наряд, и лев Ланнистеров рычал на его груди.       — Сбежали с собственного пира, миледи? — задумчива спросил Джейме, прислонившись к противоположной стороне каменной арки.       Эйра снова посмотрела во двор.       — Вы называете это побегом. Я называю это выживанием.       Он тихо и насмешливо усмехнулся.       — Выживанием? Неужели мёд Винтерфелла настолько опасен?       — Меня беспокоит не мёд, — пробормотала она, проводя пальцами по шершавому краю камня. — Пьяные забываются. Они становятся беспечными.       — О, но именно безрассудство делает ночь интересной, — сказал Джейме, в его голосе слышалось веселье. — Неужели даже Старк может найти в этом удовольствие?       — Я нахожу удовольствие в покое. — Эйра взглянула на него, изогнув бровь.       Джейме напевал себе под нос, словно обдумывая её слова.       — В таком месте редко встретишь покой. Замок полон людей, жаждущих проявить себя, похвастаться, подраться, выпить. Вы, кажется, выше всего этого.       Она слегка нахмурилась, не понимая, комплимент это или нечто совсем иное. Он пристально смотрел на неё, его зелёные глаза были ещё острее, чем прежде, он изучал её, словно мечник, оценивающий противника.       — Вы дочь Неда Старка, — продолжил он. — Но вы на него не похожи.       Эйра напряглись. Ей приходилось слышать подобные слова не в первый раз, но, услышав их от Джейме Ланнистера, она почувствовала какое-то беспокойство, которое не могла объяснить.       — Нет, — призналась она. — Я похожа на свою тётю.       — Лианна Старк. — Джейме наклонил голову, и на его губах мелькнула тень ухмылки. Она пристально посмотрела на него, словно призывая сказать ещё что-нибудь, произнести больше, чем имя, которое преследовало королей и развязывало войны.       Джейме не стал. Вместо этого он подошёл ближе, медленно и размеренно.       — Я почти не узнал вас в зале. На Севере полно красавиц, но вы... вы — нечто совершенно иное.       Эйра почувствовала, как её щёки заливает жар, прежде чем сумела это остановить. Она слегка отвернула лицо, надеясь, что тусклый свет скроет внезапно вспыхнувший румянец.       — А вы, сер Джейме, так же очаровательны, как поётся в песнях, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Очарователен? — Джейме усмехнулся. — Южанин мог бы принять это за комплимент, но, подозреваю, в устах Старка это скорее оскорбление.       — Возможно. — Она позволила себе слегка улыбнуться.       Джейме отступил, в его глазах засиял понимающий блеск.       — Наслаждайтесь покоем, пока он есть, леди Старк. Ночь только начинается.       И с этими словами он исчез, растворившись в коридоре, оставив Эйру наедине с тишиной и предательским теплом, затаившимся в её груди.       Эйра ещё долго стояла у окна после ухода Джейме, её сердце билось чуть быстрее, чем ей хотелось. То, как он смотрел на неё, как его голос обвивался вокруг слов, словно клинок, обёрнутый шёлком, — это тревожило. Мужчины и раньше смотрели на неё, кто с восхищением, кто с пристальным вниманием, но никогда так. Никогда так, словно её изучали, словно пытались обнаружить что-то, скрытое под слоями льда.       Она резко выдохнула, стряхивая оставшееся тепло, прилипшее к коже, словно нежеланное воспоминание. Джейме Ланнистер был опасен.       Не только из-за историй. Не только из-за того, что он был Цареубийцей. Не только из-за того, что он был Ланнистером. Нет, это было нечто другое. Другая опасность. Такая, от которой у неё скручивался живот, хотя она и не понимала, почему.       Она встала, разгладила ткань платья и направилась обратно в большой зал, прежде чем кто-либо заметил её отсутствие.       Пир был в самом разгаре, в воздухе витал густой аромат жареного мяса и пряного вина. Смех эхом отдавался от каменных стен, а гулкий голос короля, пьяный и весёлый, перекрывал все остальные. Робб поймал её взгляд, как только она вернулась. Его брови слегка приподнялись в немом вопросе.       — Нужен был воздух, — пробормотала она, снова садясь рядом с ним. Робб понимающе кивнул, снова повернувшись к своему кубку, но она почувствовала, как его взгляд задержался на ней, словно почувствовав что-то переменившееся.       Санса всё ещё увлечённо беседовала с королевой о придворной жизни и чудесах Королевской Гавани. Арья же, напротив, сгорбилась, облокотившись на стол, с совершенно несчастным видом. Джон сидел позади них, выражение его лица было непроницаемым, хотя Эйра знала его достаточно хорошо, чтобы заменить напряжение в плечах. Теон же, в свою очередь, уже был вдребезги пьян и смеялся с кем-то из мужчин.       А на другом конце комнаты, непринуждённо и уверенно, расположился Джейме Ланнистер. Его зелёные глаза встретились с её взглядом за считанные секунды, словно он только этого и ждал. На его губах играла едва заметная, но безошибочная ухмылка.       Эйра быстро отвернулась, чуть сильнее, чем следовало, потянувшись за кубком. Вино горчило язык, но она всё равно выпила, стараясь охладить лицо. Джейме Ланнистер был опасен. И ей следовало помнить об этом.