Часть 2

Тьма за окном была живой. Она шевелилась в такт пляшущим факелам на опустевшей площади, где еще несколько часов назад болталась на веревке очередная жертва королевского правосудия. Даррен прижал лоб к холодному стеклу, вглядываясь в черноту. Его дыхание оставляло мутные круги на поверхности, то появляясь, то исчезая - как тот человек в капюшоне. - Ты снова у окна. Махди возник из темноты комнаты, как тень. Его голос был мягким, но в нем слышалась сталь. -Ты ничего не заметил? В толпе, например? - спросил парень. - Я заметил только что ты был сильно чем-то взволнован. -Он смотрел прямо на меня, - прошептал Даррен, не отрываясь от стекла, - Никто больше не заметил. Только я. Рука слуги легла на его плечо - тяжелая, теплая, реальная. -Усталые глаза видят то, чего нет. - Мои глаза не лгут! - Даррен резко обернулся. В свете единственной свечи его лицо казалось высеченным из мрамора - резкие тени подчеркивали впадины щек, синеву под глазами, - Он стоял у старого колодца. Смотрел. Будто что-то пытался донести до меня. Махди медленно выдохнул. Он провел ладонью по лицу, оставляя на темной коже блестящий след от пота. - Если бы кто-то попытался навредить тебе, стража... - Стража слепа! - Даррен схватил его за запястье, - Они видят только то, что отец велит им видеть. Но я... я видел его глаза. Они... Голос сорвался. Махди почувствовал, как дрожат пальцы принца. - Они какие? - Живые. Не как у мертвеца с виселицы. Тишина повисла между ними, густая, как смола. Где-то в коридорах скрипнула половица, и оба вздрогнули. Махди первым нарушил молчание. Он взял принца за плечи и развернул к кровати. -Ложись, - тихо сказал он. - Ты мне не веришь. - Я верю твоему страху. Этого достаточно. Он потушил свечу у изголовья, оставив только дрожащий огонек в дальнем углу комнаты. У двери обернулся: - Спокойной ночи.

***

Каменные ступени жались друг к другу, как испуганные дети. Махди спускался без факела - глаза уже привыкли к темноте. Двор замка спал. Только где-то за стенами лаяла собака, да ветер шевелил знамена на башнях. Флигель для слуг прижимался к задней стене замка, как невзрачный родственник на пиру. Комната Махди была крошечной — кровать, сундук, стол с закопчённой лампой. Но чистой. И своей. Махди запер дверь на засов и на мгновение прислонился к ней спиной, закрыв глаза. В ушах ещё стоял голос принца: *«Он смотрел прямо на меня…»* Сбросив потный камзол, он остался в простой рубахе, которая казалась почти белой в лунном свете, пробивавшемся сквозь решётку. Махди подошёл к оконцу. Отсюда был виден тёмный лес за стенами — тот самый, в который вглядывался Даррен. Погасив свет, Махди лёг, но не мог уснуть. А за окном, в чёрной гуще деревьев, будто в ответ, на мгновение мелькнул огонёк. И погас.

***

Туман стелился по мостовой, цепляясь за деревянные колеи телег, окутывая дома призрачной дымкой. Первые лучи солнца пробивались сквозь пелену, золотя коньки крыш, но не спешили прогнать ночную прохладу. На рыночной площади торговцы расставляли прилавки с тихим стуком дерева о камень. Запах свежеиспеченного хлеба смешивался с ароматом спелых яблок и дымком из печных труб. Где-то вдалеке звякнуло ведро у колодца, и этот звук разнесся по спящим улицам, будто сигнал к началу дня. У двери кузницы дремал старый пес. Мимо него, шаркая босыми ногами, прошел мальчишка с корзиной угля — его лицо было вымазано сажей, а глаза еще слипались от сна. В порту разгружали ночной улов — серебристая чешуя мерцала в деревянных ящиках, а рыбаки, потягиваясь, перебрасывались редкими словами. Их смех был негромким, будто приглушенным утренней влагой. На одной из улочек, где дома стояли особенно тесно, старуха вывесила на веревку постиранную рубаху. Капли воды падали на мостовую, оставляя темные пятна, которые тут же исчезали в сухом камне. Город просыпался медленно, нехотя, будто не решаясь разорвать объятия последних снов. Где-то запел петух, но его крик прозвучал одиноко — другие еще не присоединились. И только высоко в небе, над самыми шпилями, уже кружила стая голубей, встречая новый день своим бесшумным полетом. Воздух был свеж, наполнен обещанием тепла и тихим гулом пробуждающейся жизни. Но в этом утре чувствовалось что-то зыбкое — будто сам город затаил дыхание, прислушиваясь к чему-то, что еще не наступило. Дверь скрипнула теперь уже на прощанье, когда Махди вышел из своей каморки и уже собирался подняться к Даррену. Утренний воздух, легкий и теплый, обволакивал его. Он уже собирался свернуть к лестнице, как внезапный грохот заставил вздрогнуть. Что-то тяжёлое рухнуло, затем раздался сухой треск ломающегося дерева, а следом — грубая мужская брань, испуганный женский возглас и нервное ржание лошадей. «Не моё дело», — мелькнуло у него в голове, - "Но ведь интересно," - и ноги уже сами понесли его к источнику шума. За каменной оградой двора, посреди разбитой дороги, застыла белая карета — не просто экипаж, а явно дорогая игрушка какого-то вельможи. Её "бока", обитые розовой тканью с позолоченными узорами, сверкали под первыми лучами солнца. Одно колесо безнадёжно увязло в яме, которую должны были засыпать ещё прошлым летом, другое неестественно вывернулось, и теперь весь экипаж кренился набок, как пьяный аристократ. Белая кобыла беспокойно перебирала копытами, а кучер в потрёпанном ливрее и местный паренёк, случайно оказавшийся рядом, тщетно пытались сдвинуть карету с места. — Эй, ты! — рявкнул кучер, заметив Махди. — Не зевай, подсоби! Махди медленно подошёл, оценивая ситуацию. Сквозь приоткрытое окно кареты он разглядел сжавшуюся в углу фигуру. — Колесо сломано, — заметил он. — Так её не сдвинуть. — Сам вижу! — кучер вытер пот со лба грязным рукавом. — Залезь и доставай оттуда барышню, умник! Махди подошёл к карете. Внутри, прижавшись к бархатной обивке, сидела девушка — живое воплощение тех гравюр, что изредка попадались ему в городских лавках. Она скрестила на груди изящные руки и смотрела вниз, но, заметив, что незнакомец почти наполовину высунулся в окно, подняла глаза и вскрикнула от испуга. — Вы в порядке? — спросил Махди, смягчив голос. Девушка молча покачала головой. — Тогда позвольте помочь. Дверь не поддавалась, и Махди пришлось буквально вынимать её через окно. Он уже стоял по щиколотку в грязи, но это его нисколько не смущало. Осторожно подползя к накренившемуся окну, она вцепилась в плечи Махди. Тот бережно обхватил её за талию, а затем, подхватив второй рукой ноги вместе с пышной юбкой, вынес её из кареты. *«Не поставить же её прямо в грязь»*, — подумал он и невольно встретился с ней взглядом. Голубые, как чистое небо, глаза. Пухлые щёчки, чуть приоткрытые губы, русая кудрявая прядь, упавшая на тонкую ключицу… Ноги у Махди вдруг подкосились, а когда он взял её на руки, почувствовал неожиданную силу в её хватке. Девушка тоже разглядывала его. Она никогда не видела таких смуглых мужчин. Вцепившись в его плечи, она почувствовала в них силу. Его карие глаза были темнее загорелой кожи, а волосы — ещё темнее. И всё же он показался ей… красивым. — Ну что встали-то? — Кучер грубо вернул их в реальность. Махди перенёс девушку на несколько шагов подальше от кареты, поставив на уцелевший участок дороги. Девушка тут же поправила мятые складки платья и, не поднимая глаз, пробормотала: — Благодарю вас, - сделала мелкий реверанс и уже хотела убежать, но вспомнила, что совсем не знает куда ей идти, - А...- девушка снова взглянула на него и её щеки вспыхнули от смущения. - Вас проводить? - заметив, что девушка немного замялась и кажется стеснялась спросить у него что-то, он предложил первым, - Я отведу Вас к девушкам со двора, думаю, они знают куда именно Вам нужно. - Да, прошу... Напуганная девушка поспешила за словами такого же напуганного Махди. Он шел чуть позади неё, только напрявляя особу указаниями. По уставу он не имел права идти перед высокопоставленными чинами, а она, кажется, была именно такого сорта. Таким образом они дошли по коридорам до придворных дам. Фрейлины тут же спохватились, закланялись и, взяв девушку под руки, повели её куда-то, а куда Махди - было неизвестно. Он лишь смущенно вспоминал её прекрасное милое лицо и пружинку волос на ключице, пока возвращался к своему "маршруту". Первые лучи солнца еще только золотили верхушки замковых башен, когда Махди трижды постучал в дверь спальни Даррена. Не услышав ответа, он осторожно приоткрыл тяжелую дубовую створку. Комната была залита мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь полупрозрачные занавесы. Даррен крепко спал, уткнувшись лицом в шелковую подушку, его светлые волосы рассыпались по плечам. Дыхание было ровным и спокойным. Махди тихо подошел к кровати и нежно коснулся плеча принца: - Доброе утро, ваше высочество, - но его кажется не услышали, - Даррен... Парень потянулся, медленно открывая глаза: - Уже утро? - его голос был хриплым от сна. - Да, и Он просил тебя к себе после завтрака, - тихо сообщил Махди. Даррен сонно потер глаза: - Не говорил, зачем? - Не-а, такое не передавали, - покачал головой Махди, немного отступая от кровати, позволяя парню встать с кровати. - Но думаю, ничего тревожного. - Что еще Он придумал, - Даррен грустно выдохнул и принялся за свои утренние дела. На столе уже стояла чаша с водой для умывания, принесенная служанками и мягкое полотенце, согретое лучом солнца из окна. После всего, что можно было сделать в комнате, они направились в столовую. Солнечные лучи мягко скользили и здесь, по полированной поверхности деревянного стола, когда Даррен и Махди вошли в просторную комнату. Воздух был наполнен аппетитными ароматами масла, теплого ржаного хлеба и медового сиропа в хрустальном графине. Даррен присел за стол, разминая затекшие плечи: - Неужели это и правда продолжается. Наказывать меня одиночеством? За что?- в очередной раз оставаясь один за столом, он наливал себе чашку травяного чая. Махди, стоя в почтительной позе у стены, промлочал. Даррен опустил глаза. Только что поднятый нож и кусок хлеба в руках замерли. Слишком одиноко было сидеть здесь без этой утренней суеты, когда слуги кружили над каждым из сидевших за столом. Это было сложно объяснить, он вроде и не хотел присутствия остальных членов семьи, а вроде и хотел. С одной стороны - хорошо, когда есть с кем перекинуться утренними мыслями, кроме Махди, а с другой... Его оставили одного здесь, думать над чем-то, совсем без причины. - Давай о хорошем, - перебил Махди, - Как спалось? - Нормально, - бросил блондин и продолжил мазать на кусок хлеба подтаевшее масло. - Может приснилось чего? - не унимался парень. - Нет, - Даррен протянул ему только что намазанный маслом кусок хлеба,- На, прикрой рот едой, болтун. Махди ловко поймал угощение: - "Благодарю. Но если меня уволят за нарушение этикета, кто тогда будет тебя спасать от твоих же шуток?" - "Ты прав, - принц сделал серьезное лицо, - без тебя я бы давно угодил в темницу за оскорбление величества... собственным существованием." В воздухе повисло комфортное молчание, нарушаемое лишь звоном посуды. Когда Даррен встал из-за стола, Махди незаметно подал ему салфетку. - "Ну что, - вздохнул принц, поправляя рукава, - пойдем узнаем, за какие грехи меня сегодня ждет отец?" Махди открыл дверь перед блондином: - Все будет нормально, я знаю. - Верю