Утро в котором ты был рядом.

Свет просачивался сквозь занавески тонкими золотыми полосками. Комната пахла чем-то тёплым: аптекой, постелью и спокойствием. Эмма проснулась первой — её волосы были растрёпаны, плечо немного зябло от ночного холода, но её ладонь всё ещё лежала на чьей-то груди. Кэн. Он спал спокойно, хотя на лице остались следы вчерашней драки. Синяк под глазом, царапина у губы, заплатка на щеке — но дыхание было ровным. Он выглядел как человек, который наконец позволил себе немного выдохнуть. Эмма осторожно приподнялась, поправила плед, укрывая его получше. Он был почти полностью голый, остался только в одних чёрных боксёрах — его одежда висела на спинке кресла, постиранная и сушившаяся всю ночь. Такой большой, такой упрямый. И такой мой. Она оставила лёгкий поцелуй на его плече и тихонько выскользнула на кухню. Поставила чайник, достала круассаны, разогрела в духовке. Шуршала осторожно, будто боялась разбудить сказку. Когда Дракен вышел на кухню — всё ещё полуодетый, обмотанный её махровым полотенцем, которое сидело на нём как короткая простыня, — он почесал затылок и зевнул: — У тебя всё такое… маленькое, — сказал он, глядя на её кружки, плиту и узкие тапочки у двери. — Потому что я маленькая! — с улыбкой ответила она, протягивая ему кружку с чаем. — Ты как будто в домик для кукол попал. — Куклы, которые варят чай и ругаются хуже мужиков? — прищурился он. — Именно такие, — фыркнула Эмма и села рядом. Он сел на табурет, немного сутулясь из-за низкой столешницы. Пил чай и смотрел на неё с какой-то тихой благодарностью в глазах. — Эм, — выдохнул он. — Спасибо. За то, что ты была рядом. За то, что не испугалась. За то, что не ушла. — Я бы и не ушла, — тихо сказала она. — Даже если бы ты не пустил. Я бы осталась. Я ведь… я тебя люблю. Он посмотрел на неё, потом положил руку ей на затылок и притянул к себе. Щекой к его груди. Она слушала, как бьётся его сердце. И чувствовала, как замирает своё. — Я тоже, — прошептал он. — Просто не умею это показывать. Но люблю тебя, Эмма. Больше жизни.