Да здравствует король

Годом ранее…       Снег. Много снега…       Одна тысяча пятьсот шестидесятый год под праздничный перезвон колоколов вступал в свои права. Золото, бриллианты, драгоценное шитьё и кружева блистали в украшениях зала и на одежде гостей первого рождественского приема молодого короля Франциска. Снежинки, кружась в завораживающем танце, падали, устилая белым платком земли Франции, и переливались, соперничая с бриллиантами в кудрявых с легкой рыжиной волосах. Молодой монарх вдохнул покалывающий морозом воздух прежде чем ступить на землю и подать руку своей супруге. Мария с положенной по протоколу сдержанной улыбкой вложила в ладонь мужа свои тонкие пальцы.       Прием был не просто их первым большим событием в качестве монархов, это можно было сравнить со смотринами — на них, оценивая их силу и потенциальные возможности, будут смотреть представители влиятельных родов Франции, посланцы Рима и главы других монарших домов Европы. Королева-мать не сомневалась даже, что среди гостей непременно окажется шпион Елизаветы.       Франциск мимоходом задумался о причине, по которой матушка отказалась ехать с ними, сказав, что прибудет чуть позже, но мгновенно переключил свое внимание на увиденного им первого из особо важных гостей. Тот повернул голову, и Франциск перехватил пристальный взгляд того, чей высокий лоб, обрамлённый темными локонами, венчала наваррская корона.       — Первый шакал из множества… — проронила Мария едва слышно, продолжая при этом лучезарно улыбаться. Франциск так же незаметно хмыкнул в ответ, прикрывшись рукавом.       Вскоре они уже церемониально раскланивались с Антуаном де Бурбоном, хотя каждая из сторон знала, что скрывается за официозом.

***

      Снег мягко падал на землю. В мире, в воздухе, да и, кажется, в поведении всех тварей Божьих наблюдалась некая сонная заторможенность, свойственная долгой зимней спячке. Только двоих всадников, скачущих на сером и гнедом жеребцах, резво взбивающих копытами снег, это не касалось.       — Милорд, — едва показались очертания королевского замка, осадил своего взмыленного скакуна один из них, крепкого и сильного телосложения мужчина лет сорока. — Отсюда нужно быть осторожнее, лучше не привлекать излишнего внимания.       — Я ценю, что ты беспокоишься обо мне, даже зная, что я и сам справлюсь с любого рода вниманием, — усмехнулся второй всадник, гарцующий на мгновенно повинующемся его твердой руке сером скакуне. Высокий, статный, всем своим видом являющий высокое положение, он, однако, общался со спутником по-дружески. — Но я не могу заставлять ее ждать. И сам не хочу…        — Мой лорд, — первый прищурился от дующего в лицо ветра. — Вам будет достаточно двух глав Священного Писания для придворных дам и отличный урок фехтования для придворных? По вашему распоряжению я впечатлил короля, когда он принимал стражу, и получил приглашение принять командование личной охраной.       — Отлично, — довольно улыбнулся второй всадник. — Это то, что нам нужно. Мне необходимы преданные глаза и уши при короле. Я уверен, что с восшествием Франциска на престол проснутся дремавшие доселе силы, и должен быть готов, когда они начнут действовать. Сегодня, в ночь рождественского приема, пока хозяев нет во дворце, идеальный случай обсудить основные моменты. Так что четыре главы и два урока, — и второй всадник пришпорил светло-серые бока скакуна.       — Да, мой лорд, — пряча улыбку, спутник почтительно отстал от него на полкорпуса.

***

      — Вы быстро приехали, — вышедшая из полумрака дворцового холла женщина сдержанно улыбнулась.       — Я всегда мчусь к вам быстрее ветра и неважно, по какой причине, — мужчина быстро подошел и почтительно поклонился хозяйке дома.       — И тем не менее я велю вам беречь себя. Вы нужны Франции.       Дворянин вновь поклонился, на этот раз промолчав. Женщина же развернулась, собираясь уйти, но прежде коротким жестом показала следовать за ней. Они прошли несколько длинных коридоров, прежде чем перестали встречать в них даже редких слуг. Наконец, два стражника открыли перед женщиной резные двери, низко кланяясь, пока она входила в покои, и закрыли их за спиной ее спутника.       — Надеюсь, я нужен не только Франции, — лукаво выдохнул в тишине хрипловатый голос.       Женщина резко развернулась.       — Ты нужен мне, — и порывисто обхватив еще холодное, с мороза, лицо ладонями, она накрыла его губы своими.       Отчаянный поцелуй перетек в неспешный и глубокий, изредка прерываемый, чтобы вдохнуть воздуха, прежде чем дама отпустила своего визитёра.       — Твои слова согревают меня лучше огня в камине, — шепнул он в ее губы под шорох роговых пуговиц дорожного камзола. — У меня времени на четыре главы Писания и два урока, Ваше Величество.       — Начнем с того, что прибыл посол от испанского двора. Но меня больше беспокоят донесения шпионов о том, что Англия отправила своих соглядатаев, и не одного, — Екатерина перешла к делу под шелест своих пышных юбок.       — Про англичан донесли и мне… — любовник задумался, на мгновение оставив шнуровку рубашки. — Я найду их, — тут же уверенно продолжил он разговор и прерванное дело рук своих. — Очень вовремя Его Величество пожелал приблизить моего человека ко двору.       — Я доверяю твоему человеку, — Екатерина опустилась на мягкие перины кровати и поманила любовника к себе. — Я соскучилась по тебе «на две главы Писания», так что на все остальное останется глава и урок. Надеюсь, твой человек дотошный учитель, а из необсужденного важного я бы заострила внимание на приезде Антуана.       — Король Наварры? — вновь отвлёкся мужчина, не отводящий взгляда от любующейся им дамы.       — Мы знаем какого-то другого Антуана такого ранга? — насмешливо приподнялась бровь, пожалуй, самой знаменитой интриганки Европы.       — Ты права, — кивнул мужчина после паузы в словах, но на этот раз не прерывая ласки. — Он может доставить немало проблем. Мне не кажется совпадением, что три последних года он не появлялся на рождественских приемах, а тут приехал, а еще раньше его брат был принят при дворе.       — Мои шпионы следят за ним, но это та шахматная фигура, которую лучше обложить со всех сторон.       — Я сделаю, — коротко кивнул мужчина.       Когда через некоторое время дверь покоев закрылась за ним, Екатерина присела в одно из кресел и, скользнув взглядом по примятой постели, улыбнулась. И это была не дежурная улыбка королевы, это была эмоция Женщины.

***

      — Мой лорд.       — Давно ждешь?       — Только вышел. Вы как всегда все идеально рассчитали.       — Важно и дальше действовать так же. Мне пока дорога голова на плечах, — усмехнулся дворянин и вскочил в седло.       Новопредставленный ко двору начальник королевской стражи бросил на друга короткий взгляд, потому что услышал в его голосе едва уловимую грусть. Его лорд никогда не боялся за свою безопасность и жизнь. Пока жил только для себя. Мужчина обернулся на темные окна дворцовых покоев, едва заметно покачал головой и, вскочив на своего коня, пришпорил его. Породистого скакуна он нагнал на выезде из ворот.

***

      Стефан вошел в комнату и первым делом достал из-за отворота колета письма, что передал ему на площади шустрый мальчишка — сын одного из трактирщиков, а по совместительству — почтарь лорда Нарцисса.       Среди множества разномастных конвертов Стефан тут же заметил два, выделявшихся среди прочих даже не роскошью бумаги и тонкостью пера. Один из них в правом верхнем углу был отмечен гербом, при пристальном рассмотрении один в один похожем на рисунок перстня, что не покидал его палец вот уже много лет. Значит, новости от его английского шпиона… Отлично. На втором письме отличительных знаков не было, что уже само по себе было отличительным знаком. Стефан бросил остальные послания на стол и присел в кресло с первыми двумя.       Спустя недолгое время он вышел из кабинета и позвал одного из своих людей.       — Гонцов надо послать сегодня же. До Кале пусть нигде не останавливаются, только меняют лошадей в оговоренных условленных местах. После пусть отчитываются с каждого постоялого двора, — с этими словами он передал из рук в руки два неприметных конверта.       Одетый в одежду небогатого горожанина, но с военной выправкой, человек коротко кивнул и без лишних вопросов вышел.       Стефан наблюдал в окно все время, пока два конюха готовили лошадей, и, проводив гонцов взглядом, вернулся в гостиную, сообщив слуге, что на остаток вечера тот свободен. Хотелось подумать о деле. А еще непривычно тревожно сжималось за грудиной. С чего вдруг?.. То, что он вне подозрений, Стефан не сомневался, с его-то богатейшим «дипломатическим» опытом интриг, но лучше быть уверенным. А значит…       — Пьер! — крикнул он, и почти сразу в гостиную вошел другой слуга. — Поезжай к мадемуазель Лоле и передай для нее приглашение на прогулку завтра днем.       — Да, милорд, — склонился слуга и покинул комнату.

***

      Комья снега летели из-под копыт, достигая почти до уровня изящного тонкого стана. Кого угодно могла ввести в заблуждение хрупкость фрейлины королевы Марии, но Стефан достаточно изучил эту мадемуазель, находя ее общество интересным и важным для себя. Она ещё сыграет в его жизни одну из ведущих ролей, в этом Стефан был уверен.       — Я уже начала волноваться. — Лола встретила его, светясь улыбкой на разрумянившихся от мороза щеках.       — Вы снова об всех этих скучных слухах обо мне при дворе? — Стефан со смешком соскочил на землю и учтиво поклонился.       — Скучных?       — Что я волочусь за каждой новой юбкой. Они не меняются уже несколько лет. Право, я был лучшего мнения о придворных сплетниках… — усмехнулся Стефан. — А если серьезно, я намерен развеять их все ради ваших прекрасных глаз.       — Почему для меня? — насторожились Лола.       — Люблю умных женщин, с которыми есть о чём поговорить, а не только обсудить, у кого что под платьем. Меня называют наглецом, но вы скоро поймете, что в этом змеином выводке можно вести себя только так. Или же тебя…       — Вы говорите нарочито грубо и грешите пошлыми загадками, — однако, не смутилась Лола. — Зная, что это лишь укрепит интерес к вам.       — Лола, — неожиданно смягчился Стефан и голосом, и взглядом. — Я могу быть разным в зависимости от того, с кем имею дело. Я могу быть и врагом, и тогда я не остановлюсь ни перед чем, и другом — и тогда я полностью ваш. До обеда.       — Ваша слава при дворе очевидно устаревшая сплетня, — поразившись столь самоуверенному спокойствию, Лола однако быстро взяла себя в руки. И они рассмеялись, отбросив ненужный этикет.       — Просто решите, кто же я для вас.

***

      — Безопасность не может быть чрезмерной, — Екатерина провела пальцем по выглядывающей из-под распахнутого ворота рубашки ключице. Они, как всегда особенно возбуждали ее.       — Ты говоришь, как мой человек, — усмехнулись, слегка закатившись, лукавые глаза. — Я рискую, только когда уверен. И прежде всего — в себе. Помощь других воспринимая больше, как приближающую успех. Но действую, лишь если уверен, что смогу справиться и один.       — Я волнуюсь за тебя. И… люблю, — ощутив охватившие ее талию руки, Екатерина доверчиво прижалась к его груди, слушая стук сердца.       — Поэтому я здесь и не хочу больше тратить время на разговоры о деле. На эту тему мы успеем поговорить во многих других местах, со стороны не вызывая вопросов и подозрений досужих сплетников и соглядатаев, а вот чего мы там никогда не сможем сделать…       И он наклонился, найдя нежное местечко чуть ниже мочки уха, одно касание губами которой тут же лишало Екатерину опоры под ногами, и она послушно плавилась в его руках. Дальнейшее, как правило, развивалось уже на простынях тончайшего льна, не став исключением и сейчас.       В который уже раз исследуя изгибы тела любимой женщины, Стефан даже смог забыть о том, что содержалось в одном из полученных им сегодня писем, а именно о предупреждении шпиона, занимающего не последний пост при Папе, о возможном покушении на молодого французского короля, призванном основательно расшатать и без того сложную обстановку в Европе. Огромный риск всегда был неотъемлемой составляющей жизни королей, но угроза Франциску была неприемлема для Стефана по многим причинам, в том числе и из-за той, которая спокойно спала сейчас на его груди.