Вердикт Ватикана

      Екатерина думала о том, что Ренод остался на посту у камеры Стефана, а его отряд доберется к узилищу быстрее, чем по галерее пробежит верный Козимо — так же талантливо шумно, как сама королева-мать разыграет обморок. Она сделает всё, но никакие кардиналы и никакие законы теперь не отнимут у нее Стефана. Так же, как она готова была склонить колени перед Папой, прося разрешение на неравный брак, так готова была как львица защищать свою любовь. Только пусть попробуют покуситься на жизнь и свободу Стефана — разъярённая львица сойдется в схватке с престарелым римским львом.       Кардинал меж тем принял из рук Франциска кубок с согревающим напитком из вина и смеси пряностей и, бросив на королеву-мать короткий внимательный взгляд, продолжил.       — Что касается короля Антуана Наваррского, то его планы по узурпации французского трона не подлежат сомнению, они подтверждены не только моим и короля Франциска свидетельствами, но и показаниями мэтра Эжена. Покойный король Генрих умел выбирать соглядатаев не хуже Вашего Величества, — перебирая в руках чётки, взглянул на Екатерину кардинал. — Не скрою, у нас хватает верных людей при наваррском дворе, но Ватикан даже не подозревал в слуге короля человека вашего покойного мужа.       Королева-мать вежливо улыбнулась, вспомнив короткий разговор с почтенным мэтром, когда его только привезли в замок. Старый слуга признался, что намеревался после гибели своего господина открыться королеве и молодому королю, но услышав неосторожный разговор Антуана де Бурбона со своим испанцем о планах на трон короля Франциска, решил не спешить, а узнать побольше и, если понадобится, — попробовать предотвратить. Совершил это в итоге другой человек, но он, Эжен, постарался помочь ему как только мог. Екатерина на мэтра не разгневалась, поблагодарив провидение, что подле нее теперь будет человек верный и проверенный, не отказавший в помощи Стефану в щекотливой ситуации.       — Свидетельства преступления короля Наварры неопровержимы, но устранение политической фигуры такого ранга именно сейчас, будем откровенны, пошатнет равновесие в и без того неспокойной Европе еще больше. Антуан де Бурбон более выгоден Престолу живым, потому я и принял решение позволить ему вернуться в Наварру, но запретить появляться ко двору Ваших Величеств. Кроме того, за ним будут постоянно наблюдать, всецело контролируя его поездки и связи с внешним миром.       — Где гарантии, что он не пришлет наемных убийц? — попросив слова, вмешался Франциск.       — Его Величеству королю Антуану дали четко понять, что если на вас или кого-то еще из рода Валуа будет совершена попытка покушения, с ним неожиданно случится удар, — невозмутимо ответил кардинал. — Причем так, что с вами это никак не свяжут, считая карой грешнику.       — Почему же не сделать это сейчас? — королева Екатерина рисковала как никогда, желая полностью обезопасить свою семью и двор.       — Кроме уже озвученной мною причины, — кардинал, однако, спокойно отвечал ей, — существует еще одна для вас, Ваше Величество, возможно, более убедительная. Несмотря на то, что произошедшее непотребство мною и королем Франциском было сохранено в тайне, слух все же пошел. И если король де Бурбон покинет этот мир сейчас, это неминуемо свяжут с исчезновением вашего фаворита, Ваше Величество.       Екатерина вздрогнула, опуская взгляд. Хотя кардинал мог быть в курсе ее прошения Папе и оттого знать о ее отношениях со Стефаном.       — Лорд Нарцисс даже будь на то его воля, вернуться ко двору быстро не сможет, — озабоченно вздохнул Франциск. — А он, полагаю, и не захочет.       — Графа можно понять, — согласился кардинал. — Его тревожит спасение души, и это вызывает уважение, несмотря на сознательно совершенный грех.       — У Стефана не было выбора! — не выдержав, все же вскинулась Екатерина.       — Ваше Величество, — кардинал остался все так же спокоен, — я изучил все свидетельства.       — Я не позволю вам… Я его не отдам! — оправдывая данное ей прозвище, прошипела королева-мать.       — Даже на время, Ваше Величество? — и взглянув в глаза разгневанной королеве, кардинал кротко улыбнулся.       Ошеломленые этим присутствующие как по команде замолкли, а довольный эффектом кардинал улыбнулся еще более открыто и продолжил, не дожидаясь, когда участники беседы придут в себя.       — Его Величество король Франциск мыслит верно, как это уже сделал и я, когда сложил все сведения воедино. Да, граф Нарцисс совершил преступление, строго караемое законами. Но он был принужден к этому. Да, он действовал сознательно, понимая, на что идет. Но он не видел другого способа навсегда пресечь стремления короля де Бурбона. Все это и свидетельства других участников событий помогли мне принять решение. Признаюсь, особое впечатление на меня оказали свидетельства молодого лорда о том, что происходило с ним в заключении у короля Наваррского.       — Англичане вывернули мне плечо как раз перед тем, как передали в руки короля Антуана, — заговорил доселе молчавший Люк, и все с сочувствием обернулись к нему, услышав от молодого вельможи столько слов кряду после нескольких дней молчания, — но де Бурбон, даже увидев это, не прислал лекаря. Всё зажило само, но это были почти две недели адской боли. Меня кормили пресной баландой, а воду давали только тогда, когда я уже почти терял сознание от жажды. Слуга-испанец короля часто приходил ко мне, в разное время, очень любил будить среди ночи, и своим кинжалом бередил только было затянувшиеся раны от пыток английских палачей. Лишь в последние несколько дней он отсутствовал. Когда охранники заставили меня смотреть на то, что де Бурбон делал с отцом, я понял — он вместе с царственным содомитом ломал гордый нрав графа Нарцисса.       Люк снова замолк, последние слова едва слышно прошептав, и прикрыл лицо ладонями, пытаясь успокоить дыхание и погасить рвущиеся из груди всхлипы. «Настоящий Нарцисс, достойный своего отца», с какой-то гордостью подумала Екатерина, а Лола, встав со своего кресла, уверенно перешла за спинку кресла Люка и накрыла его напряженные плечи ладонями.       — Молодой лорд рассказал мне много разного, — продолжил кардинал. — Сам лорд Стефан говорить не смог. Вы же знаете, что он онемел?       — Сеньор Козимо сказал… — грустно покачала головой Екатерина.       — Я предложил графу записать его показания, дав клятву священнослужителя, что прочитаю их при нем и при нем же сожгу, но лорд вернул мне пустой пергамент.       — Следует ли из ваших ранее сказанных слов, — вновь вмешался Франциск, — что это не повлияло на решение?       — Скорее, укрепило меня в нем, — кивнул кардинал. — Вы, Ваше Величество, повторюсь, в вашей мудрости поняли, что граф не захочет оставаться при дворе. Кроме того это было бы слишком. Его душа ранена куда более, чем тело, и это лечение может занять месяцы и даже годы.       — Я справлюсь, — решительно произнесла Екатерина.       — Не сомневаюсь, Ваше Величество, — снова улыбнулся кардинал. — Но при дворе ему оставаться невозможно и, уверен, что вы сами это понимаете. Лорд Нарцисс будет постоянно видеть людей, которые будут шептаться за его спиной. А вы не можете казнить всех.       — Сослать его в поместье? — предположил король Франциск. — Я могу подарить ему одно из дальних имений в каком-нибудь тихом и малолюдном уголке.       — Куда слухи все равно доползут рано или поздно, такова уж их природа и человеческое любопытство. Людям свойственно скучать без придворных сплетен, особенно в глубинке.       — Что же вы предлагаете, Ваше Высокопреосвященство? — Франциск заметно растерялся, явно уже перебрав все варианты.       — Италия.       — Нет, — отрезала Екатерина, вдруг все поняв.       — Ваше Величество, — кардинал, однако, оставался терпелив, — я могу поклясться вам на Библии, что лорду Нарциссу ничто не будет угрожать. Никакого порицания, преследования и тем более трибунала. Но в одном из удаленных старых монастырей он сможет прийти в себя, а душа залечит раны. Молитва затянет рубцы, слово Божье успокоит, а святой лик вернет свет в сердце и в жизнь. Дайте время, и ваш лорд вернется к вам. Либо продолжайте настаивать на французском имении и похороните его.       Кардинал наконец замолчал. Молчали и остальные. В камине потрескивал огонь, а в окно застучали капли очередного дождя — мягкая зима вернулась во Францию.       — Матушка… — тихо прошептал король Франциск.       — Кардинал прав… — Екатерина вздохнула, едва не плача. — Во Франции Стефан погибнет. Слухи, людская зависть и злость. Его враги не преминут воспользоваться ситуацией. А нашу помощь он не примет из-за гордости. Он никогда не стал бы прятаться за моей спиной. За это я его и полюбила. С ним я могла быть слабой, могла отдать ему право быть сильным, опереться на него. Из-за меня он попал в эту беду, и я пойду на все, чтобы помочь. Даже на разлуку.       — Это мудрое решение, Ваше Величество, — мягко улыбнулся кардинал. — Да, я добрый католик и ярый приверженец веры. Но я еще и человек. Я сделаю все, чтобы вернуть вам вашего лорда.       — Только опасаюсь я, — пробормотала Екатерина, — что лорд Стефан откажется и от этой помощи, как до сих пор отказывался от осмотров мэтра Казимо.       — Мне также пришлось приказать ему допускать к себе лекарей, — кивнул на слова матери Франциск, — пригрозив, что в противном случае его свяжут и будут лечить без его желания.       — Связывать, чтобы увезти, это лишняя душевная травма для него сейчас… — кардинал задумчиво покачал головой. — Есть одно решение, и его последствия я беру на себя.       Выслушав, Екатерина была вынуждена согласиться с более опытным в таких делах кардиналом, позволила сыну успокаивающе обнять себя и дать выплакаться. Успокоившись, королева-мать велела позвать своего флорентийца.

***

      Первый день после коронации и день, когда должна была решиться его судьба, клонился к закату, а голова Стефана все еще была на его плечах. Но он почти равнодушно размышлял как о том, что это может означать помилование со стороны Рима, так и о том, что приехавший из Ватикана кардинал пока еще не определился, как его казнить. Обычно вельможам отрубали головы, но он опозорил свой род, и в наказание его могут повесить или отправить на костер. Не исключал Стефан и подвалы Трибунала.       Когда стемнело, вместо флорентийца Екатерины с настойками вошел Ренод. Выражение его лица не оставляло Стефану выбора, и тот, не иначе как бичуя себя самоиронией, как подобает заключенным, завел руки за спину и покорно приоткрыл рот. Выпив все принесенное и не реагируя на перекосившееся от расстройства лицо друга, Стефан вновь лег на кровать и привычно отвернулся лицом к стене. Не видя людей, ждать приговор было чуть легче.       Флорентинец пришел под утро с Екатериной, когда еще не рассвело.       — Кардинал принял решение сохранить тебе жизнь, — без приветствия начала она. — То, что ты сделал для короны и рода Валуа, перевесило греховность твоего проступка. Тебя скоро выпустят, мой сын Франциск…       Стефан прервал ее слова, отчаянно мотнув головой и вновь отворачивая голову к стене.       — Все понимают, что ко двору ты вернешься не скоро. — Екатерина была терпелива и осторожно коснулась губами его виска. — Я клянусь тебе… Помни это… Я с тобой, я люблю тебя. И я тебя дождусь…       Стефана что-то зацепило даже не в словах, а в их интонации, но тут сеньор Руджери, алхимик Екатерины, поднес какое-то новое зелье, пристально проследив, чтобы Стефан выпил все. Вскоре привычно потянуло ко сну.

***

      — Я дал вам клятву, — кардинал остановился рядом с каретой, придерживая дверцу открытой как можно шире.       — Ее достаточно, — решительно кивнула Екатерина.       На королеве не было лица. Тоска уже проступала в благородных чертах, а в глазах сквозила боль расставания. День обещал быть погожим. Идеальным для дороги…       — Ваш алхимик все рассчитал?       — Здесь с запасом, — королева-мать протянула туго набитый травами мешочек. — Разводите водой заранее, чтобы снадобье не застоялось, но не храните готовый настой больше суток.       Кардинал понимающе кивнул, в следующий миг переведя взгляд с королевы за ее спину. Екатерина оглянулась, и ее вновь захлестнуло отрицание разлуки, которое она никак не могла унять предрассветную часть ночи, что провела около постели Стефана и не могла насмотреться на него, запоминая. Так и сейчас, когда генерал Ренод осторожно выносил его из дверей башни, невольно приближая разлуку. Генерал бережно уложил Стефана в карету кардинала и поправил прикрывающие его полы большого плаща. Под голову он подложил дорожную подушку.       — От снадобья, что под утро дал ему Козимо, он проспит до вечера, — говоря, Екатерина не сводя глаз с любимого лица. Как бы ни было больно, увезти Стефана в Италию действительно было наиучшим решением. — Пробуждение от этих настоек долгое, вы успеете дать ему новую, и он вновь уснет прежде, чем что-либо поймет.       — Мы будем останавливаться в принадлежащих Престолу домах, — кардинал кивнул, что понял. — Мой личный слуга будет выполнять все распоряжения вашего лекаря по лечению графа. К сожалению, я не могу дольше оставаться, в Ватикане меня и так жду дела, а путь долгий. Приходится перевозить лорда Нарцисса в таком состоянии.       — Заботьтесь о нем… — Екатерина вдруг цепко стиснула, смяла пальцами край мантии и пристально посмотрела кардиналу в глаза.       — Я сдержу слово…       Словно окаменев, королева-мать не сразу отпустила дорогие одежды, но кардинал не торопил ее. Во внутреннем дворе показался король Франциск.       — Я не мог не попрощаться и не поддержать матушку, — взволнованно улыбнулся он.       — Не беспокойтесь, лорд Нарцисс все поймет, когда очнется. Он под моей защитой с этой минуты.       Екатерина кивнула и скрепя сердце позволила сыну, мягко сжав за плечи, отвести себя от кареты. Когда же севший в нее кардинал потянулся захлопнуть дверцу, она вырвалась из объятия сына и бросилась обратно. Мягко обхватив лицо Стефана, она несколько мгновений смотрела на него спящего, наклонившись, поцеловала, и пальцы скользнули по колючим щекам, нехотя отпуская. Франциск вновь отвел ее от кареты, и кардинал, еще раз попрощавшись, посмотрел на них и, ободряюще кивнув, захлопнул дверь. Чуть колыхнулись плотно задернутые шторки, и экипаж Его Высокопревосходительства кардинала Франчески двинулся в двухнедельный путь до Ватикана.