Осень серых одежд

      — Вы по-прежнему уверены, сын мой? — Екатерина все поняла еще с порога, увидев едва заметно ссутулившегося сына.       Франциск обернулся от окна, у которого стоял после того, как отослал с поручением слугу, и, судя по направленному на мать взгляду, ответ был очевиден. Впрочем, если бы ответ был другим, то и это не остановило бы Екатерину Медичи. Тем, кто посягнул на того, кто дорог ей, придется перенести во сто крат большие муки, чем они сейчас, возможно, причиняют ее Стефану.       После того, как схлынуло первое потрясение, и они попытались рассуждать хладнокровно, обсудили произошедшее, придя к выводу, что, если бы лорда Стефана хотели убить, сделали бы это сразу, как произошло в случае с Никколо. Но его пленили и увезли куда-то с собой. А вкупе со словами короля Франциска…       — Мальчик точно описал того испанца — наемника короля Наваррского, я более чем уверен в этом, — твердо глядя в глаза матери, повторил Франциск сказанное вот уже почти как месяц назад. — Я видел этого человека тогда, в конюшне. И я не склонен верить в совпадения. На лорда Нарцисса напал человек, как две капли воды похожий на того, с кем он уже сталкивался и, к слову, весьма испортил ему жизнь и репутацию. Людей похожих во всем не бывает, если они не близнецы, а мужчина в платке из описания мальчика и испанец, которого видел я, абсолютно похожи.       Екатерина грустно кивнула. На самом деле она была полностью согласна с сыном, также не веря в совпадения. К тому же немедля посланный с расследованием человек генерала Ренода вернулся, подтвердив, как и ожидалось — испанский слуга де Бурбона по имени Сезар из тюрьмы сбежал. Но пошел уже второй месяц поисков, а ни в одном из поместий наваррского короля следов пребывания Стефана не обнаружили.       — Если бы он хоть проездом содержал бы там Стефана, шпионы нашли бы следы, — тоскливо пробормотала Екатерина. Свои особые секреты ведения дел королева-мать не раскрывала, но в результатах была уверена абсолютно.       — Значит, у де Бурбона есть неизвестные нам имения, — пытаясь утешить мать, рассуждал Франциск, — и тот факт, что король не появлялся на людях почти три месяца, это только подтверждает.       — Когда я написала кардиналу Франчески о случившейся беде, он ответил, что Ватикан обязал короля Антуана принимать проверяющего каждые три месяца. Но такая встреча была как раз незадолго до похищения Стефана и до следующей — очередные три месяца. Если Стефана похитили из мести… Ты понимаешь, что они могут с ним сделать за такой промежуток времени?!       Екатерина сорвалась на миг, теряя самообладание, но в ее жизни едва ли не впервые сложились обстоятельства, когда ей было невыносимо держать всю боль в себе, и не по годам мудрый Франциск давал ей возможность изредка выплеснуть напряжение. Екатерина была уверена, что сын именно поэтому всегда приглашал ее чуть раньше других на их ставшие регулярными «советы».       Твердая рука подошедшего к кушетке не короля Франции — сына — понимающе сжала мелко задрожавшие пальцы матери и стражающей женщины. Ничего, это только миг слабости… Она уже взяла себя в руки и готова рассуждать дальше, быть хладнокровной и величественной. Что ж, им пора. В дверь покоев как раз постучали.       — Ваши Величества…       — Генерал Ренод… Так вот почему Франциск встретил меня такой мрачной миной… — склонила голову королева Екатерина, приветствуя верного друга Стефана.       Генерал, повинуясь жесту Франциска, прошел вглубь его кабинета и после позволения устроился на одном из стульев.       — Ваше Величество, — мрачно и серьезно вздохнул он, глядя на королеву-мать, — только из нежелания спугнуть наших врагов и спровоцировать их жестокость в отношении милорда я еще не разнес замки этого ублю… недостойного короны на кирпичики. Простите мой гнев…       — В последнем из известных нам имений тоже ничего, — задумчиво озвучила королева-мать очевидное.       — Я лично только что вернулся оттуда. — Ренод подтвердил и замолк, так как раздался очередной осторожный стук в дверь.       Пропустив выздоровевшего и похорошевшего Никколо и Лолу вперед, Люк сам, не чинясь, закрыл за собой створки, после чего присел уже привычно рядом с юношей, а фрейлина Ее Величества Марии заняла место рядом с ними на пуфе. Сближение Люка с этой остроумной девушкой продолжалось, но помолвку пока не объявляли, веря, что на ней будет присутствовать отец счастливого жениха. А пока Лола всячески поддерживала его, находясь рядом каждую свободную минуту, неизменно помогая советами Люку во взятых им на себя обязательствах по заботе о Никколо.       Юноша рассказал о себе подробно на второй же день, рассказал честно, не скрывая ничего, многое этим объяснив — в том числе ответив на вопрос, что именно сблизило его с лордом Нарциссом. И ответ от кардинала Франчески, подтвердившего правдивость слов найденыша об опекунстве старшим лордом Нарциссом, требовался больше для того, чтобы обеспечить права Никколо, чем для проверки — Люк отчего-то верил каждому его слову и с грустью признавался Лоле, что Никколо стал ему ближе и роднее, чем когда-либо был кровный брат.       — Итак, Стефан в плену Антуана уже два месяца, — пропуская приветствия, заговорила королева-мать. — Поиски генерала Ренода и его людей в известных нам имениях короля не дали никакого результата. Но мэтр Нострадамус и синьор Ружери в один голос говорят, что лорд Стефан еще жив. Мы должны действовать активнее и не опускать руки.       — Ваши Величества, я проанализировал предоставленные мне сведения по сделкам покупки-продаже имений во всей Франции, — не вставая, поклонился Люк. — Получается, что Его Величество де Бурбон купил новое, подозревая, что его будут искать.       — Вы нашли что-то интересное, лорд Нарцисс? — заинтересовался король Франциск, когда все остальные обратили на Люка заинтересованые взгляды.       — Изначально было ясно, что сделка будет на подставное лицо. И за интересующий нас период — по сей день с того, когда Ваше Величество с Его Высокопреосвященством стали свидетелями…       Люк замялся, до сих пор не в состоянии говорить об известных событиях прямыми словами, хотя знали о них все присутствующие, включая, как оказалось ко всеобщему удивлению, Никколо.       — Таких сделок, — продолжил Люк после замешательства и паузы, которую никто не прерывал, — достаточно много. Боюсь, на их проверку может уйти еще месяц как минимум…       — Надо обдумать, как мы можем ускорить поиски… — пробормотала королева-мать. Ее голос оставался спокойным, а осанка идеально прямой, но сидевший ближе всех Франциск заметил, как побелели костяшки на судорожно смявших платочек пальцах. Мать словно испытывала муки, деля их на двоих с любимым человеком, понимая, что выносить их с каждым новым днем ему все тяжелее.       — Надо сделать так, чтобы они сами привели нас в дом.       Теперь все взгляды дружно обратились к Реноду, но тот не выглядел помешавшимся.       — Объяснитесь, генерал, — отрывисто приказал Франциск.       — Де Бурбон умен и хорошо подготовился на этот раз, — серьезно заговорил Ренод. — Он предусмотрел и сделал всё, чтобы его не нашли. Он мог ошибиться лишь в одном, но и тут обстоятельства удачно сложились для него, а три месяца — более чем достаточный срок, чтобы запытать ненавистного врага до смерти и спокойно появиться на очередной встрече с представителем Ватикана.       Екатерина и Люк коротко переглянулись, а Люк почувствовал, как сидящий рядом с ним Никколо вжался в спинку дивана.       — В том, что это похищение из мести, можно не сомневаться, — продолжал генерал, хотя все знали, что и для него каждое из произносимых слов такая же жестокая пытка, — как и в том, что де Бурбон позаботился о том, чтобы исключить все известные способы подобраться к нему. И я возвращаюсь к тому, что сказал — мы должны сделать так, чтобы они сами привели нас к себе.       — Что может сподвигнуть их сделать такую фатальную глупость? — Екатерина пока не могла понять, к чему клонит верный друг ее лорда, с достоинством признавая, что чего-то не знает и просит совета.       — Нам нужен шпион среди слуг же Бурбона, которого он со своим испанцем сами приведут в дом. Потом я все сделаю сам, главное, попасть в нужное поместье и иметь возможность осторожно все осмотреть. — Ренод не медлил с ответами, уже составив план у себя в голове. — А для этого надо вынудить этого каналью Сезара выйти из тени. И для этого нужно ваше высочайшее повеление.       — Что я должен сделать, генерал? — с готовностью вскинул светлые брови Франциск.       Ренод почтительно поклонился и мстительно улыбнулся. Горе тем, кто покушается на его друга и господина.

***

      Бесконечное течение времени для Стефана отмерялось теперь не закатами и рассветами, которых он почти не видел в крохотное зарешеченное окошко своей комнаты-узилища, а «визитами» в спальню одержимого местью короля, где теперь шторы стали задергивать. Несколько раз его оставляли в комнате одного, распятым на постели, не приходили даже немые слуги, и вскоре Стефан понял, что это делается нарочно, чтобы сломать его, вынудив потеряться во времени и заставляя ожидать пусть даже такого общения и тепла рук причиняющих неизменную боль врагов.       С каждым днем Стефану стало требоваться все больше времени, чтобы хоть как-то прийти в себя, в то время как сам де Бурбон проявлял чудеса выносливости. Несколько раз Стефан замечал, что король принимает одного и того же цвета напиток перед тем, как измываться над ним. Возможно, это было увеличивающее мужскую силу снадобье, потому что обычный человек не в состоянии так часто и с такой яростью предаваться постельным утехам. То, что Стефан не получает подобной поддержки сил, де Бурбона не то что бы не волновало, он издевательскими замечаниями подтверждал, что прекрасно понимает состояние плененного лорда и намерено выматывает его, доводя до истощения всяких сил. Словно желание раздавить стойкость Стефана стало для короля новой целью, а мщение замешалось на стремлении сломать и подчинить. Но Стефан отказывался даже говорить с пленителями и упрямо держался, понимая, что податливость не поможет. Скулящее ничтожество быстро наскучит венценосному мучителю, и тогда о надежде на свободу и жизнь можно забыть.       Редкие минуты покоя, когда его не требовал к себе де Бурбон и не приходил Сезар, Стефан молча молился. Еще в аббатстве он неожиданно для себя понял, что есть соблюдение богослужений, а есть вера, и за примером не надо было далеко ходить. Стефан слышал как-то, как истово бормотал себе под нос испанец, фанатично перебирая четки, и совсем иначе понимал свои минуты единения с Создателем. Он просил сил стойко вынести все, что ему уготовил Господь.       Очередной вечер заглядывал к нему со светом звезды. Она появилась в просвете решетки совсем недавно, тогда он уже был здесь, и Стефан назвал ее Лучиком — имя как-то само возникло в голове. Не боясь, а даже готовясь принять это как помешательство, Стефан мысленно разговаривал с Лучиком, изливая все, что делали с ним, словно исповедуясь, и ему казалось, что полоска света от звезды то и дело моргает, будто темнеет, как будто Лучик разделяет его боль, страдая вместе с ним. Но к боли телесной Стефан уже привык, зная, что предстоит вынести и больше, а душа получила поддержку чистого небесного света.       Блик Лучика скользнул по уже непроходящим следам от веревок на запястьях и словно бы ласково погладил их. Стефан улыбнулся, надеясь, что это не выглядит обреченно — не как потерявший силу духа, а как достойно принявший муки свои, как их когда-то принял Спаситель. Он не считал себя достойным такого сравнения, понимая его смехотворность. Христос умер за всех людей, но он, Стефан, граф Нарцисс, умрет за своих…       Мысли о близких помогали держаться, но такую поблажку Стефан позволял себе только несколько дней после пыток де Бурбона, в другое время считая себя обязанным быть в готовности, чтобы принять очередной вызов судьбы в любой момент. Но усталость давала о себе знать и, может, поэтому он даже не сразу услышал, как шуршит запирающий двери брус. Ведь он был у короля только прошлой ночью…       Необычное продолжилось, когда Стефана не потащили наверх в хозяйскую спальню, как он ожидал, а выволокли из дома во внутренний дворик. Стефан не смог сдержать удивления, увидев яркие желтые, красные и оранжевые кроны деревьев. Осень? Уже осень? Неужели он здесь больше двух месяцев? Это был шоком — осознать, что половину ласкового и теплого лета он провел в плену издевающихся над ним мучителей. Сердце зашлось от переизбытка чистого воздуха, Стефан почувствовал, что ноги готовы предательски подкоситься, и собрал все оставшиеся силы, чтобы устоять.       Листья шелестели, ласково шептались над головой, словно пытались поддержать, и особенно яркий солнечный луч прорвался сквозь них, ослепляя и согревая. Стефан зажмурился, а от ощущения теплого ласкового ветра в лицо ком встал в горле.       — Отличная погода, мой дорогой гость!       Стефану хватило бы услышать язвительно-издевательский тон, но знакомым шлепком по наиболее болезненно сейчас ощущаемой части тела его вынудили открыть глаза. Точнее, они сами распахнулись от боли.       Де Бурбон усмехался, наблюдая, как Стефан почти не дышит и, конечно, знал, что это оттого, что Сезар, подобравшись со спины проник кинжалом под потертый камзол и уже разрезает очередную рубашку. Тоже своего рода пытка — порежет испанец спину пленнику или нет, зависело от выдержки Стефана. Ухмылка на лице наваррского короля стала еще более откровенной, когда Стефан едва заметно, но вздрогнул, почувствовав укол стали.       — Тебе все это не понадобится там, куда ты отправляешься, — жестко усмехнулся король, проводя по щеке Стефана. — Я вверяю тебя этому достойному кабальеро и, пожалуй, пришло время исполнить обещание, пусть я и не наигрался с тобой в постели, но наблюдать за искусством пыток моего испанского умельца-палача доставит мне не меньшее удовольствие. Можешь, кстати, сказать за это спасибо Его малолетнему Величеству королю Франциску. Мальчик решил поиграть в новую игру и учинил перепись подданных. По всей Франции шатаются писари и переписывают всех, кого ни попадя — от короля до последнего нищего. Теперь мне тебя уже не увезти, чтобы понадежнее перепрятать, больно резво взялись за дело люди короля, так что придется укрыть тебя тут, да так, чтобы ни одна собака не нашла… Их стали давать охране писарей после того, как пару вельмож попытались скрыть свои милые постельные игрушки.       Стефан слушал и понимал, что позорных греховных соитий больше не будет, но боль останется — источник ее станет другим. Но ему странным образом было безразлично, даже пришло подобие облегчения. Пытки — это всего лишь боль тела, а когда пытаются втоптать душу — это больнее во сто крат. Теперь он понимал это…       Де Бурбон кивнул, и Сезар за плечо потащил Стефана к примыкающей к основному дому полуразрушенной на вид древней башне-донжону.       — Я бы мог приказать провести тебя сюда сразу из дома путем, которым мы с Сезаром будем навещать тебя, но захотел, чтобы ты напоследок посмотрел на то, что больше не увидишь никогда… — змеей зашипел на ухо король. — Попрощайся с этим миром, лорд Нарцисс.       Де Бурбон чертыхнулся оттого, что вновь проскользнувший сквозь осенние кроны яркий луч попал ему прямо в глаз и, раздраженно зажмурившись, словно отмахнувшись от света, приказал Сезару:       — Отворяй уже, мне не терпится познакомить лорда с его последним пристанищем!       Скрипучая толстая дверь скрывала крутую лестницу, уходящую во тьму. Она захлопнулась за спиной пленника и двух его мучителей, погружая в обещанную ему навечно темноту. Стефан апатично перебирал ногами по ступеням, пока его не толкнули, впечатав грудью в другую дверь. Пока Сезар открывал ее, глаза немного привыкли к темноте, и Стефан рассмотрел новые «покои»: крепкие, особенно на контрасте с состоянием видимой части башни, каменные стены с кольцами для кандалов и свисающими цепями, закопченная ржавая решетка, пустующее сейчас место для жаровни. Богатый выбор пыточных инструментов тоже не вызвал эмоций на лице лорда.       — С новосельем, дорогой! — хрипло засмеялся Сезар, за ворот камзола толкая Стефана вперед.       С него сорвали лохмотья камзола и порезанную рубашку, швырнули взамен другую, длинную и такого же серого цвета, как будущее в этих стенах. Заскрежетал на шее железный ошейник, и Стефан остался один.