Пока никто не видит

На следующий день они сидели вдвоём на качелях возле бабушкиного дома. Соня сжимала в руке пластиковый стаканчик с компотом, Яся разлеглась на спине, уставившись в небо, будто собиралась считать звёзды, которых там, ясное дело, днём не было. — Ну, давай, выкладывай. Сколько встреч? Сколько поцелуев? Сколько раз ты врала, что идёшь к Илоне? — Соня щекотала подругу травинкой, а та только хихикала. — Да блин, ты не представляешь! Он не такой, каким все его видят, — Яся резко села и подалась вперёд. — Он на самом деле такой... внимательный. Он слушает! Ну типа не просто «угу» кивает, а реально вникает. Представляешь? Монобровьский! — Не верю, — Соня сделала большие глаза. — А как он тебя… мм, впервые поцеловал? Яся закусила губу, но взгляд у неё был лукавый: — На остановке. Мы ждали, пока приедет автобус, и он вдруг взял мою руку, такой серьёзный, а потом просто наклонился и поцеловал. А у меня, блин, сердце колотилось, как у кролика. — Это мило. И даже... романтично? — Соня усмехнулась. — Боже, ты точно влюбилась, Ясь. — Не влюбилась! — тут же отрезала она. — Просто он норм. Ну... может чуть-чуть... И тут, как по заказу, мимо них прошёл Самурайчик — в чёрной футболке, с ключами от мотоцикла в руке, будто случайно мимо шёл. Глаза его на долю секунды зацепились за Соню, а потом — на Ясю. — Привет, девчонки, — бросил он и хотел идти дальше, но замедлил шаг. Соня улыбнулась: — О, Самурайчик. А ты чего тут крутишься? Шпионишь? — За кем мне шпионить? — хмыкнул он и подошёл ближе. — Просто мимо проходил. — А, ну да. Конечно. Мы тут ничего интересного не обсуждаем. Ни поцелуи, ни тайные свидания, ни то, как *кто-то* водит на остановку и держит за руку… — Соня! — Яся пихнула её в бок, вся красная. Андрей прищурился: — Монобровьский, значит? — Ну, не ты же, — подколола Соня и лукаво на него посмотрела. Андрей на секунду замолчал. Что-то в его взгляде изменилось. Как будто он внезапно понял, что Соня может и с ним когда-нибудь... на остановке... за руку... Он отвёл взгляд и резко сказал: — Я поеду. К Артуру заеду, у него цепь гремит. Увидимся. И ушёл, не дожидаясь ответа. Соня только проводила его взглядом, медленно потягивая компот: — Он что, приревновал? — Да ну, он? — Яся усмехнулась. — Он бы скорее приревновал к мопеду. — Посмотрим, Яся... — тихо, почти шёпотом, сказала Соня, уставившись ему вслед. — Посмотрим. Вот продолжение — Самурайчика как будто "включило". После той сцены что-то в нём поменялось. Он не ревнует напрямую — он действует. --- В тот же вечер Соня вышла на улицу выкинуть хлеб бабушкиной курице. Тепло, тихо, по деревне уже начал растекаться закат. Она остановилась у калитки, вдохнула запах скошенной травы… и тут услышала: — Эй. Она вздрогнула, обернулась. Самурайчик. Опирается на мотоцикл, капюшон надвинут, взгляд — прямой, какой-то даже твёрдый. — Ты чего тут? — спросила она. — Мимо ехал. Решил проверить — не разбежалась ли ты там с подругой, — он слегка усмехнулся, но в голосе слышалась та самая нотка… новая. Неожиданная. — Смешно, — Соня закатила глаза. — Если ты насчёт Яси и Монобровьского — радуйся, у тебя конкурент минус один. — А мне плевать на Монобровьского, — резко сказал он и подошёл ближе, — меня больше интересует, с кем ты на остановках целоваться будешь. Соня открыла рот, но слов не нашлось. Он подошёл совсем близко, и теперь между ними было не больше двадцати сантиметров. — Ты не в мою сторону заглядывайся, Андрей, — сказала она, в полушутку, но голос дрогнул. — А то вдруг понравится. — Поздно, — прошептал он и аккуратно взял её за запястье, — уже. Он прижал её к забору. Не резко — но без вариантов. Улыбка с его лица исчезла. Он смотрел на неё, как будто что-то доказывал. Себе. Ей. Миру. — Ты сегодня слишком наглая, Соня, — шепнул он, его нос почти касался её щеки. — Такая дерзкая… — А ты — слишком самоуверенный, — прошептала она в ответ. — Значит, подхожу тебе, — и с этими словами он накрыл её губы поцелуем — более настойчивым, чем раньше. Его рука сжала её талию, другая легла на щёку. Она не сопротивлялась. Она не хотела. Соня почувствовала, как уходит воздух, как сжимается всё внутри от этой смеси страха, желания, неожиданности. Когда он отстранился, она только сказала: — А если бабушка увидит? А он, хрипло: — Пусть смотрит. Я тебя теперь так просто не отпущу. Он сел на мотоцикл, оглянулся: — Садись. Прокатимся. Она не раздумывала. Села сзади. Обняла его крепко. А он… дал газу. Уже не стесняясь.