Шесть дней до чужой смерти

Быть взрослым с одной стороны - быть совершеннолетним. С другой - понимать больше, чем другие. У Кати никогда не было примера “правильного взрослого”. А что вообще имеется ввиду под “правильным”? Честность в своих суждениях? Или правильность действий? Какие действия вообще правильные, а какие нет? Кате не нравились взрослые, с которыми она жила, не нравились и те, которые были описаны в классических книгах. Все они были насупленными и какими-то не настоящими. Катя не доверяла взрослым и не верила в то, что они говорят. Никогда не верила и не хотела верить. А стать взрослой очень хотелось. По странному хотелось. Она не знала, как именно быть взрослым, что делать, как поступать и говорить, но неимоверно сильно хотелось. Катя ненавидела самокопание, но сейчас, в окружении блаженной тишины в чужой квартире, ни о чем другом думать не могла. Хотелось, наверное, уважения, признания и чего-то еще, название которому Катя не могла дать, но ни первое, ни второе, и ни третье, сейчас ей было недоступно. Кто она? Разгильдяйка и прогульщица, бунтарка и спортсменка, Морозова и одновременно Дедова. Она - Катя. И этой Кате не суждено было стать взрослой, да и не только взрослой, и признанной, и уважаемой тоже. Ей никакой не суждено стать. Она могла бы уехать отсюда, забыть всех и все. Никогда больше не вспоминать ни о нахальном Кисе, ни о прекрасной Лесе, ни о над надоедливой Вахрушевой, которая своим голосом словно мозг выжигала. Ни о чем не вспоминать и ни о ком не помнить. Но о двоих Кате забывать не хотелось. О Сабине. И об Жанне. Последнее имя в голове прозвучало странным гулом. Невнятными словами и чем-то приятно разлившимся внутри. Кате стало приятно лишь от одного воспоминания о ней, о Жанне, невысокой и красивой, милой актрисы, о ее коте Германе, о теплой квартире и заботе со стороны человека, который очень плохо знает Катю. Эту Катю. Озлобленную и неприятную, с язвительными словами и грубым характером. Дальше стало мерзко, настолько, что начало выворачивать. От себя. Она гребанная идиотка, решившая, что может так с ней поступить. Вот так - это так, как поступила Катя. Ушла и ничего не сказала. Оставила вещи, деньги, продукты...и зачем? Посчитала, что Жанне будет слишком мерзко после всего, что Катя ей сказала? После всего, что она сделала? Конечно будет. А даже если так, то почему Жанна пустила ее к себе в дом и оставила ночевать? Слишком безрассудная или просто слишком добрая? Точного ответа Катя не знала и знать, если честно, не хотела. Незачем было - с Жанной она не общалась уже свыше месяца, но номер ее оставила. Неизвестно зачем: ради приличия, или надеялась, что Жанна ей напишет. Да что она может написать! Чтобы Катя никогда и ни за что больше с ней не связывалась? Лучше так, чем затяжное медленное молчание. Катя закрыла лицо руками и потерла глаза. До знакомства с Жанной, хороший и приятный взрослый у нее был только один - Сабина. И этой Сабине она могла доверить все, всех, и даже себя. Она была примером взрослого, который точно мог послужить и опорой, и поддержкой. Но такой, как она Катя стать не могла. Или думала, что не могла. Сабина приходила к ней на выступление в Драматическом театре, когда она еще играла на скрипке и училась в школе, выслушивала ее, знала обо всем, и об отчиме с розочкой, и о том, откуда у нее шрамы на руках. Обо всем, о чем никому другому Катя рассказать не могла. И это “все” заключалось только в одной Кате. Кате, которая ненавидела себя и просыпалась в холодном поту, стоило кошмарам о прошлом нагнать ее, Кате, которая чуть не убила человека, а до этого невольно убила, не подразумевая этого, Кате, которая столько лет молчит о пережитом кошмаре и словно не считает это кошмаром, Кате, которая никому не верит и не доверяет. В Кате. Все дело в Кате. В ней самой. Ее проблемы из-за нее. Из-за характера, из-за поступков, из-за слов и из-за взгляда на мир. На мир, полный ненависти она смотрит также, как и он смотрит на нее. С ненавистью и отвращением. Последствия действий давали ей по лицу столько раз, такое несчетное количество, что все давно уже поняли бы, а Катя не поняла. Ничего. И не понимала до сих пор. Или думала, что не понимала. Говорила всем, что не понимает. Но она знала, что и от чего зависит, знала и прекрасно осознавала, что все из-за за нее и ее поступков. Ее действий и намерений. И это не пугало, не настораживало и не предостерегало. Это просто было. И Катя намерена была это изменить. Как могла и как умела. Не сразу, но пыталась. С момента ее четырнадцати в апреле будет пять лет. Пять ужасных лет, оборачиваясь на которые, Катя видела, как изменилась. Она все еще не любила мир и ненавидела себя, но знала, что это ненадолго. Понимала и принимала тот факт, что она сможет все исправить. Она в четырнадцать - озлобленная девочка, которой не нужен повод, чтобы начать драку, и она сейчас - почти молодая женщина, которая защищает себя - две разные личности. Нужно сказать “спасибо” в первую очередь Сабине, которая столько лет ее вытаскивала из необоснованной ненависти и привела в чувство, и у нее это получилось. Не сразу, конечно, были и взлеты, и падения, но получилось. И Катя безмерно благодарна была тому, что Сабина оказалась в нужное время в нужном месте. Без нее не было бы Кати, и не было бы того человека, которым она является сейчас. Не сказать, что хорошим, но и отвратительным не назовешь. Катя убрала руки от лица, зарылась пальцами в волосы и вздохнула. Она изменилась. Выросла. Но не так, чтобы называться взрослой. Она могла бы, но не хотела: боялась, что это неправильное слово, чтобы описать себя. Настолько неправильное, что любое другое подошло бы лучше. Кате хотелось знать, считают ли ее взрослой или нет, но спрашивать совсем не хотела - это было бы странно. Катя открыла глаза, проморгалась от яркого света, и положила руки на коленки. Встала, размяла затекшую спину и направилась из комнаты в коридор, накинула куртку, обула ботинки, посмотрела в зеркало. Глаза были уставшими, из за тусклого света карие глаза казались более темными, чем обычно. Обновленный красный ярко выделялся на фоне бледного лица и совсем не сочетался с тонкими губами бледного цвета. Катя вдохнула полной грудью, сжала руки в кулаки, пытаясь придать себе уверенности, а после повернула голову в сторону кухни. Сабина стояла у плиты, не то что-то готовила, не то просто поставила чайник и отвернулась. Катя хотела ее позвать, окликнуть и объяснить, куда и зачем она идет, но не нашла слов и лишь громко сказала: - Я скоро вернусь, Сабин, мобильник на связи, я постараюсь недолго. - и открыла входную дверь, прошмыгнула в подъезд и побежала по лестнице вниз. Теперь ей нужно было сделать самую важную и главную вещь, ту, которую умеют и могут все взрослые - извиниться и признать, что Катя - дура. Извинится так, как она этого не делала раньше ни перед кем, кроме Сабины - честно и по-настоящему, а не для галочки. Если Жанна ее отвергнет, Катя не обидится и не будет злится, она просто это примет. Если простит, Катя сделает все, чтобы такого больше не повторилось. Она держит обещания, и выполняет свои же требования, а лгать о таких вещах не имеет права. Какой бы ни был исход, он будет важен и нужен.