Глава 6: Там где взрываются волны

Ноющая боль в теле буквально заставила девушку проснуться. Открыв левый глаз, она ленино оглядела комнату, уставленную подсвечниками и настенными бра. Живя в скале, невозможно определить время суток. Проснуться от теплых, щекочущих веки лучей света было бы гораздо приятнее, чем каждый раз видеть холодные каменные стены Менегрота. Девушка устало потянулась; тело словно приросло к кровати, как водоросли к камню. Не хотелось никуда идти — просто лежать весь день, поесть и, возможно, поспать ещё немного. Эллаирэ повернула голову на правый бок. Сквозь дрёму её цепкий взгляд устремился к шкатулке из чёрного дерева, которая покоилась на резной тумбочке у изголовья и была прикрыта жёлтым шелковым платком. Шкатулка казалась всё загадочнее, руки так и тянулись, чтобы открыть её. Первой мыслью, пришедшей в голову при её виде, стал вопрос: кто мог преподнести ей подобный дар? Любопытство победило. Эллаирэ, сбросив остатки сна, перекатилась на другой край кровати и поспешно взяла шкатулку в руки. Пальцы осторожно коснулись жёлтого шелка, и она медленно приподняла его. В нос ударил приятный запах облепихового масла. — Какое великолепие! Шкатулка была искусно выполнена: гладкая, отполированная поверхность была украшена тонким серебряным узором, который обвивал её, словно морозный иней. Эллаирэ с трепетом открыла крышку. Внутри, на подушечке из тёмно-синего бархата, лежал браслет. В нём сверкал крупный камень овальной формы, цвета голубоватого изумруда. Изнутри он излучал зелёные искры, словно светился собственным цветом. Камень был обрамлён золотыми нитями, которые причудливо окутывали его, напоминая завитки виноградной лозы. Осторожно взяв браслет, Эллаирэ почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Металл был холоден, хоть свет камня и излучал неосязаемое тепло. Замочек щёлкнул на запястье, обхватывая его нежным, но ощутимым прикосновением. В складке между шкатулкой и бархатной подушечкой принцесса увидела кончик свёрнутой бумаги. «Прошу, будьте милосердны к моему поступку, милейшая Эллаирэ, дочь Владыки Ольвэ, что не преподнёс этот подарок вам лично. Не хотелось тревожить вас и ваши сны, которые могли посетить после столь прекрасного вечера. И, конечно же, крепкого вкуснейшего вина прямиком из погреба Владыки Тингола, что мы с вами вкусили в первый день нашей встречи…» Лицо девушки озарила лёгкая улыбка — было приятно вспомнить тот вечер, когда незнакомый доселе эльф смело втянул её в шутливую авантюру. А она, не зная никого в новом для себя месте, без колебаний последовала за ним. «Но не буду вас долго утомлять своим письмом, принцесса. Ваш кузен добровольно-принудительно затащил меня на свой корабль. И прямо сейчас, пока вы это читаете, мы плывём по Эсгалдуину на пути в Эгларест. Наконец-то увижу хвалёное морскими эльфами Великое море; посмотрим, покорит ли оно моё сердце так же, как покорило когда-то ваше. Не знаю, как скоро мы свидимся, но я буду скучать по дому и вашему присутствию рядом. Трандуил Ороферион» С каждым прочитанным предложением уголки её губ поднимались выше. Взгляд скользил по аккуратно выписанным буквам с заострёнными хвостами, напоминая след от взмаха клинка. Свернув письмо и аккуратно сложив каждую складку в том же порядке, Элла положила его обратно в шкатулку. «Почему я чувствую себя так… странно…» Уткнувшись в мягкую, точно баранья шерсть, подушку, тихо выдохнула эльфийка. Сообщение, а особенно подарок, пробуждали в принцессе противоречивые чувства. Этот изумруд… он был как буйная крона деревьев Дориата, а золото, подобно ветвям, укрепляло и соединяло их, как эльфов, что здесь жили. Дерево — мир, в котором они существовали, а листья — они сами. Именно такой смысл в подарке Трандуила увидела Эллаирэ. Браслет будет всегда напоминать ей о дворце, о близких и позволит предаваться воспоминаниям каждый раз, как взгляд зацепиться за зелёный блеск самоцвета. Но к сердцу прикоснулось и другое чувство, то самое, что порой не давало покоя. Тоска. По дому. По семье. По тому, кто принял её в свой дом и вскоре оставил, устремившись в плавание. По кузену, чьё присутствие, слово и фразы были способны озарить смехом и улыбкой любого. Что ей теперь делать здесь одной? С каждым выдохом грудь тяжелела, веки наливались свинцом. Слабость заставляла снова окунуться в мир грёз Ирмо. Даже не будь она уставшей после крепкого вина и весёлого вечера, она всё равно не отказала бы себе в этой сладкой возможности. Напоминающие крыльям ворона ресницы, опустились в безмятежном спокойствии. Остались только она и сон, завлекающий в свои объятия. *** Привкус соли на кончике языка, бьющий в лицо неутомимый ветер — и он, брат, чью улыбку и смех Элла видела в последний раз. Две крылатые тени скользили над заснеженными вершинами Пелори. Алхармор летел впереди, заставляя Эйнара на Россруфе глотать снежную крупу. Дракон маневрировал, отклоняя корпус то влево, то резко вправо. Девушка громко смеялась, обгоняя брата; крепко держась за ручки седла, она обернулась. Не в силах перелететь через каньон из-за размеров Россруфа, Эйнар обхватил боковые ручки, прижимаясь грудью к седлу, и потянул на себя. — Лети наверх! — скомандовал он, смахнув с лица чёрные, как уголь, волнистые пряди. Прищурив от снега светло-серые точно густой туман глаза, принц прикрыл лицо ладонью. Дракон издал протяжный, громкий рык. Эйнар хитро усмехнулся: в этот раз она его не обгонит. Тёмная, красновато-ржавая чешуя блеснула на солнце, а исполинские крылья самца почти полностью скрыли от него пролетающих ниже девушку и Алхармора. Элла прижималась плотнее к седлу; снежинки кололи кожу лица холодными иглами. Но принцесса была так счастлива, ей так нравилось летать здесь с братом, что это казалось сущей мелочью. Щёки, кончик носа и костяшки пальцев горели румянцем, а изо рта, точно из пасти дракона, вырывался пар. Внезапно горный пейзаж оборвался, сменившись бескрайним морем. Солёный бриз сменил морозный ветер, и Элла открыла глаза, полные восторга. Под ними простиралась водная гладь, искрящаяся под лучами солнца, словно усыпанная бриллиантами. Девушка ухватилась покрепче, а дракон, прижав крылья к телу, устремился вниз, подобно стреле. Все чайки, что мирно коротали время в гнездах на скалах с криком понеслись прочь от грозных хищников. Она кричала, срывая голос, будто летела в первый раз, — и как же было приятно выплеснуть с этим криком переполнявшую её радость. Маленькие скалы окатило брызгами от резко раскрывшихся крыльев; Алхармор планировал, подобно чёрной, устрашающей тени. Оба оглянулись. Эйнар и Бронзовый гнев словно испарились. Лишь подумав о победе, она увидела, как сверху и слева на них надвигалась красная махина. — Ruinë! (Огонь!) Пока Алхармор только набирал высоту, Россруф выдохнул столб огня им наперерез. Эллаирэ выпрямилась, раскинув руки в стороны; рассеивающийся огонь стал похож на пламенное кольцо. Последние языки пламени приятно лизнули уходящим теплом кожу, согревая после снежной гонки. Этим двоим всё же удалось догнать их. Принцесса подняла на старшего брата наигранно-сердитый взгляд, забавно поморщив нос. Принц рассмеялся и самодовольно улыбнулся, выставив грудь колесом. — Как ты там обычно говоришь? Небольшой, но юркий? — Видимо ни в этот раз. — пожала плечами девушка. Вскоре они достигли скалистого мыса, где располагалась небольшая бухта. Эйнар подал знак лететь дальше, дабы не беспокоить жителей. Неподалёку, в паре десятков метров, виднелись корабли. А ещё в паре километрах можно было лицезреть прекраснейшую из всех гаваней эльфов — Альквалондэ. Алхармор выгнул шею в сторону гавани, любуясь живописными видами; дракон довольно проурчал. Разноцветные паруса мчались прямо по курсу, надеясь на богатый улов. Белые домики из известняка виднелись издалека, отражая солнечные лучи, словно город был соткан из чистого, блестящего жемчуга. Бронзовый гнев клацнул пастью перед зазевавшимся Алхармором. Элла вздрогнула от неожиданности, а Величественная Тьма в ответ рыкнул на него, пытаясь напугать в отместку. — Россруф! Любитель ты пугать! — пристыдила его принцесса, как ребёнка, на что Бронзовый Гнев одарил её насмешливым оскалом. Мелкий и шустрый по сравнению с братом Алхармор описал вокруг них дугу, опустился вниз и, энергично взмахивая крыльями, стал набирать высоту, намереваясь повеселиться в облаках. — Давай, мой мальчик! Выше! Выше! Последний рывок— и они нырнули в молочно-белую пелену. Кожу покрыли капельки влаги, сверкая, словно бриллианты. Элла быстро заморгала, пытаясь отмахнуть воду с ресниц. Лицо тут же заледенело, стоило первому потоку воздуха опалить щёки и лоб колючим холодом. «Хорошо, что мама заставила надеть кожаные доспехи, а то бы превратилась в ледышку. Брр!» Элла одновременно вскрикнула и рассмеялась, когда красный дракон с клокочущим урчанием вынырнул рядом и повалился на бок, походя на кита, всколыхнув облака, будто окунаясь в гору снега. — Юхуууу! — что было мочи прокричал принц, и его голос эхом пронёсся вокруг, пока он скрывался с другом в белой небесной пучине. Внезапно раздался гул грома. Справа, в нескольких километрах, надвигалась буря. Тёмно-серые тучи неслись будто бы табун диких лошадей, поднимая копытами клубы пыли. По затылку пробежали мурашки — в этот раз оттуда веяло особой опасностью. — Эйнар! Там гроза! Полетели домой! — закричала принцесса, надеясь, что брат услышит сквозь облака. — Эйнар? — повторила она, обхватив ручки седла. Величественная Тьма шумно выдохнул, тоже будто бы чувствуя неладное. Снизив высоту, оба увидели всадника и дракона, направляющихся прямиком навстречу стене дождя и раскатам грома. Брат с сестрой раньше любили летать в шторм. Мужчину всегда привлекали опасность, шум, азарт, чувство всесилия, когда восседаешь на смертоносном существе. — Эйнар! Девушка чувствовала, как напрягся каждый мускул в её теле, но не могла понять причину тревоги. Алхармор, чувствуя её беспокойство, злобно оскалился и рванулся вперёд, прямо в бурю. Эллаирэ даже не возразила. Она не желала оставлять брата. Эйнар раскинул руки в стороны, подставляя лицо дождю. Буйствующее море почернело, его волны набирали высоту и яростно вспенивались, как зверь, поднимающий перед прыжком пыль для устрашения. Принц ликовал, чувствуя себя властелином стихии. Он резко встряхнул головой, провёл ладонями по лицу и волосам. Блаженно выдохнув, он словно желал поглотить эту мощь, ощутить с ней единство. Есть только он и эта стихия, которую он в силах обуздать благодаря своему другу. Бронзовый Гнев ревел от восторга, раскрыв пасть, чтобы его услышали до самого Средиземья. Принц обернулся, и улыбка слетела с его лица. Он так гнался за острыми ощущениями, что забыл о сестре, думая, что она, как и прежде, разделяет его восторг. Серые тучи сомкнулись, не пропуская ни лучика света. Ветер свистел в ушах. Парень вцепился в седло, чтобы не свалиться в бурлящую пучину. Свойственное эльфам предчувствие беды на этот раз молчало. И очень зря. Сведя у переносицы чёрные густые брови, принц взялся за ручки, поведя дракона обратно. — Россруф, разворачивайся! — крикнул он. Бронзовый Гнев недовольно фыркнул, смахивая с головы капли, но подчинился, начав разворот и ощущая, как стихия сдавливает со всех сторон. Яркая вспышка ослепила дракона и всадника, а затем прогремел оглушительный удар. Россруф взвыл от боли, пронзённый молнией. — Эйнар! — крикнула Эллаирэ, но ветер унёс её слова. Алхармор рванулся вперёд, пытаясь приблизиться. Ремни крепления сгорели в миг, всадник остался без седла. Принц попытался схватиться за колючие отростки, но мокрые руки соскользнули. А внизу лишь морская пучина, жаждущая поглотить наследника морского народа. Тем временем паника охватила побережье. Корабли поспешили в порт, едва капитаны увидели признаки бури. Владыка Ольвэ в сопровождении стражи проскакал к смотрителю маяка. Прикрывая голову капюшоном от ливня, он настойчиво постучал в дверь. Долго ждать не пришлось. — Ваше Величество! Я всё объясню! Ольвэ грубо оттолкнул мужчину, взбегая по винтовой лестнице наверх. Смотритель — за ним. — Почему никто не объявил о стихии?! С утра вывесили синие флаги, уверяя, что море спокойно! — Он окинул взглядом стол с бумагами и приборы, призванные предсказывать погоду. –Ваше Величество! Клянусь, вчера вечером не было и намёка на бурю! Усомнись я — тут же посоветовался бы и вывесил чёрные флаги! –А сейчас что ты видишь?! — прогремел голос Ольвэ, заглушая шум непогоды. Он указал на бушующее море, где волны с яростью бились о скалы. Смотритель побледнел, опустив голову. Прямо у горизонта, на пределе эльфийского зрения, сверкнула молния, а следом донёсся истошный, мучительный драконий рёв. В светло-серых глазах принца отразились раскаты грома, агония Россруфа и сестра, отважно прыгнувшая за ним. Шею пронзила резкая боль от удара о что-то твёрдое, и громкий хруст пронёсся у самого уха, заглушив весь окружавший хаос. Темнота приняла принца в свои объятия, спасая от ужаса и боли. Он не чувствовал, как погружается в воду, — лишь привкус соли на языке. Алхармор полетел к Россруфу, который метался и извергал пламя. У основания крыла зияли обугленные, кровоточащие трещины, из-за чего он не мог держаться в воздухе и криво планировал к воде. Элла нырнула в пенящееся и черное словно тягучая смола море. *** Принцесса вздрогнула, вцепившись пальцами в подушку; кисть онемела, будто была в напряжении всё то время, пока она вновь переживала кошмар. Ночная рубашка промокла от холодного пота, девушка шумно, прерывисто дышала. Над кроватью опасливо склонилась служанка — Линдэ, кажется. — Госпожа, не тревожьтесь, кошмар позади, — попыталась успокоить её эллет, сказала эльфийка, поправляя ее одеяло и мельком кидая настороженный взгляд. Элла лихорадочно дёрнулась. Она точно помнила: засыпала с браслетом. Но он исчез, как и шкатулка. Появившись так же загадочно, они и пропали. Нервно потирая запястье, Эллаирэ начала осматриваться. Сбросив одеяло, она подскочила к тумбочке, распахнула один ящик, затем другой. Пусто. Подозрительный взгляд упал на служанку. — Где шкатулка и браслет?! Они были прямо здесь! — сердито нахмурившись, девушка метнулась к полкам, столу, затем к дивану. Она помнила, что не вставала с постели. Осмотрела углы, заглянула под подушки, одеяло, кровать. Ничего. — Кто смел рыться в моих вещах?! — раздражённо процедила эльфийка, кончик носа нервно вздрогнул. Она вспыхнула, словно спящий вулкан. Элла подбежала к Линдэ, вцепившись ей в плечи. — И ты откуда?! Вчера со мной была другая! Эллет нервно сглотнула, поправила сбившуюся юбку и, склонив голову, твёрдо произнесла: –Уверяю вас, госпожа, я лишь вошла в покои и никакой шкатулки не видела. А меня сменили с другой прислугой. — Сменили?! Кто смеет решать, кто будет рядом со мной?! Голос принцессы звенел от возмущения, грозя обрушиться на служанку всей мощью гнева. Эллаирэ отпустила её, отступив на шаг. Ярость клокотала внутри, но в сердце закрадывался леденящий страх. Браслет, шкатулка… это была не просто пропажа. Линдэ смиренно молчала, не поднимая глаз. Её молчание лишь распаляло. Тишину нарушало только частое дыхание принцессы. — Как ты можешь говорить, что ничего не было, если я сама всё видела?! Отвечай! –Госпожа… Может, это ещё вино говорит? Или вам… почудилось? — тихо прошептала эллет. Элла резко отвернулась, делая глубокие вдохи и выдохи. Отец никогда не одобрял решений сгоряча, а она чуть не поддалась гневу. Голова неприятно закружилась, но через пару секунд прошло. Эллаирэ помнила, как застёгивала браслет и засыпала с ним. Неужели кто-то посмел прикоснуться к спящей принцессе? Или даже обокрасть её?

***

«…но я буду скучать по дому и вашему присутствию рядом». — прочитала последнюю строчку женщина. –У моего племянника хороший вкус и сладкие речи, — в ровном, безразличном тоне Меламиллэ прозвучала лишь крохотная искра раздражения. Она лениво поднесла край письма к пламени свечи. Огонь жадно поглотил бумагу. — Не слишком утешительно, впрочем. Опустив взгляд на изумруд, сверкавший у неё на запястье, эльфийка покрутила браслет, разглядывая узор при тусклом свете. Оставлять его у себя было нельзя, но можно было повернуть всё в нужное русло. Меламиллэ улыбнулась, расслабленно откинувшись в кресле. Подперев подбородок кулаком, она обдумывала новый план. Её зелёные глаза остановились на пере и чистом листе, лежавших на столике в шаге от неё. Они словно подзывали приступить к делу.