Глава вторая: «Тише едишь, дальше будешь»

В ушах играет непонятная музыка. Будто какой-то школьник рядом включил видеоигру и сейчас начнёт нажимать на кнопки. Дешёвый синтезатор, повторяющий одну и ту же мелодию по кругу. Кимберли почувствовала, как голова начинает пульсировать в такт этим дурацким звукам. «Выключите уже кто-нибудь это дерьмо», — подумала она, пытаясь провалиться обратно в сон. Но не получилось. Она приоткрыла глаза — и тут же зажмурилась от яркого белого света, который будто специально бил прямо в зрачки. Потолок был чистым, стерильно-белым, без единой трещинки. Такого в её квартире не было никогда. — Чёрт... — прошептала она, снова пытаясь открыть глаза. Музыка не прекращалась. Вокруг слышались стоны, тяжёлое дыхание, шорох простыней. Кто-то рядом громко выругался по-корейски. Кто-то заплакал. Кимберли села на кровати, и только тогда осознала, что лежала не на своей продавленной развалюхе, а на чём-то новом. Твёрдый матрас, свежее бельё. И одежда. Не её. Она опустила взгляд. Зелёный спортивный костюм. На груди — белая нашивка с номером: 212. — Что за... — пробормотала она, ощупывая ткань. Вокруг были люди. Много людей. Десятки, сотни — они сидели на таких же кроватях, стояли в проходах, тёрли глаза, оглядывались с паникой. Все в одинаковой зелёной форме. У всех номера. Кто-то — 001. Кто-то — 333. Кто-то — 456. Помещение было огромным. Двухъярусные кровати тянулись рядами, образуя длинные коридоры. Стены — приятного бело-бирюзового цвета, с какими-то абстрактными рисунками, похожими на детские каракули. Или на карту звёздного неба. У выхода, прямо над дверью, висел большой электронный экран. На нём горели белые цифры на чёрном фоне: 456 — Четыреста пятьдесят шесть человек, — прошептала Кимберли, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Нас четыреста пятьдесят шесть... Она спустила ноги с кровати и только тогда заметила, что обута в какие-то странные белые кеды с липучками. Дешёвые. Тонкие. Совсем не похожие на её старые рваные конверсы, в которых она вчера... или когда это было? «Сколько я спала? Где я? Как я сюда попала?» Последнее, что она помнила — золотая визитка, звонок по телефону, адрес. А потом... пустота. Темнота. И вот это пробуждение. Люди начали собираться в центре зала, где на полу был нарисован огромный красный крестик и синий кружок. Два символа, два цвета. Кимберли не знала, что они значат, но решила не отставать. Она спустилась с кровати, поправила хвост и пошла к толпе. Вокруг слышались обрывки разговоров: — Я ничего не помню! Меня усыпили! — говорила девушка с номером 107. — Это незаконно! Вызывайте полицию! — кричал мужчина с номером 055. — У меня дети дома! Отпустите меня! — всхлипывала женщина с номером 089. Кимберли встала в задних рядах, скрестив руки на груди. Её взгляд скользил по лицам — испуганным, злым, растерянным. Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то просто молчал, глядя в одну точку. А потом в комнату вошли они. Розовые комбинезоны. Чёрные маски с геометрическими фигурами: круги, треугольники, квадраты. Они двигались синхронно, будто роботы. В руках у некоторых — чёрные дубинки. У других — пульты. Толпа притихла. Квадрат был только один. Он вышел вперёд, и все остальные замерли за его спиной. — Я бы хотел от всего сердца поприветствовать вас, — начал он. Голос — ровный, без эмоций, словно диктор в аэропорту. — В течение шести дней все вы примете участие в шести играх. Победившие во всех шести играх получат крупный денежный приз. Тишина. А потом — взрыв. — Извините... — раздался женский голос из толпы. Девушка с номером 120 вышла вперёд, её губы дрожали, но глаза горели. — Мне сказали, что это всего лишь игры. Думаете, мы поверим вам после того, как вы нас похитили? По залу прокатился одобрительный гул. «А она права», — молча согласилась Кимберли. — Извините, — спокойно ответил Квадрат. — Мы были вынуждены принять эти меры, чтобы сохранить свою конфиденциальность. — А для чего вам эти маски? — снова крикнула 120. — Ваши лица тоже тайна? — Она права! — подал голос мужчина справа от Кимберли. Коренастый, лысый, с номером 345. — Почему прячете лица? Здесь что, нелегальные азартные игры какие-то? — Вы похитили людей! Это уголовное преступление! — закричал кто-то с другой стороны. — Верните наши телефоны! — Я хочу домой! Шум нарастал. Люди начали напирать, размахивать руками. Кимберли видела, как солдаты в розовом напряглись — их позы стали жёстче. Но Квадрат оставался неподвижным. Стоял как статуя. Кимберли перестала слушать. Ей вдруг стало неинтересно, что говорит этот человек в маске. Она хотела понять, кто здесь ещё. Враг или союзник? Жертва или хищник? Она поднялась на ступеньку выше, встала на нижнюю перекладину кровати и оглядела толпу сверху. Макушки. Море макушек. Чёрные, тёмно-коричневые, седые, лысые. И одна — фиолетовая. Яркая, кислотная, будто её владелец только что вышел из парикмахерской. Фиолетовые волосы торчали в разные стороны, как щупальца медузы. «Интересно, кто ты?» — подумала Кимберли, разглядывая парня. Он стоял немного в стороне, засунув руки в карманы, и смотрел на Квадрата с лёгкой усмешкой. Так смотрят люди, которые считают, что всё происходящее — просто глупая шутка. Рядом с ним стоял другой парень — с номером 124. Темноволосый, спокойный, с цепким взглядом. Он не усмехался. Он наблюдал. А в другом конце комнаты Кимберли заметила девушку. Номер 222. Она стояла скромно, прижавшись к стене, и смотрела в пол. Её лицо было бледным, а руки тряслись. «Боится», — поняла Кимберли. — «Как и все мы». — Вы меня раздели и дали мне вот эту одежду, — вдруг раздался высокомерный женский голос. Кимберли перевела взгляд. Девушка с номером 044 подняла руку с кофтой, демонстративно оттягивая ткань. Идеальный маникюр — розовый, с блёстками. Волосы — уложены, даже после сна. Лицо — накрашенное, скульптурное, явно дорогая косметика. — А чё это за ботинки? — подал голос тот самый фиолетовый парень. Он вышел вперёд, пнув носком кеда. — Мои были дорогие, ограниченной серии. Их щас вообще нигде не достанешь. А что, если вы их испортите, а? Кимберли подавила усмешку. «Типичный мажорчик. Ботинки его волнуют больше, чем то, где он очутился. Интересно, что он тут делает? Долги? Или просто приключений захотелось?» — Это мне не по размеру и вообще ужасного цвета, — продолжила 196, хитро улыбнувшись. Она посмотрела на Квадрата в упор, играя бровями. — Вы не могли бы дать мне свой костюм? Я люблю розовый. Девушка вытянула руку с идеальным маникюром, покрутив пальцами. — Розовый мне очень идёт, — добавила она. Кимберли не сдержалась — тихо фыркнула. «Охренеть. Мы в плену у неизвестных людей, а она про моду говорит. Истеричка? Или просто дура?» — Извините, это невозможно, — ответил Квадрат. — Чтобы игры проходили гладко, вы должны быть в этой форме. — А как же мой телефон? — к Квадрату подошёл парень с номером 333. — Зачем вы забрали мой телефон и кошелёк? Прошу, верните их. — Ваши принадлежности в безопасном месте, — произнёс Квадрат. — Мы вернём их вам по окончании игр. — А если мы отказываемся играть? — крикнул кто-то. Квадрат замолчал на секунду. — Это ваше право, — тихо сказал он. — Но выход отсюда только один. По залу прошёлся холодок. — Что значит «один»? — голос 345 задрожал. — Что значит?! Игроки загудели снова, громче, злее. Кто-то рванул к выходу, но солдаты в розовом перегородили дорогу. Дубинки поднялись. — Стоять! — скомандовал Квадрат, и в его голосе впервые прорезались стальные нотки. — Всем оставаться на местах! Кимберли сжала кулаки. Её сердце колотилось где-то в горле. Квадрат поднял пульт и нажал на кнопку. Экран над дверью мигнул, и вместо числа 456 на нём появилось видео. Человек — молодой парень, лет двадцати пяти, с бледным лицом и мешками под глазами. — Игрок 333, Ли Мён Ги, — объявил Квадрат. — Возраст тридцать лет. Владелец YouTube-канала «MG Coin». После того как привлёк подписчиков к инвестициям в новую криптовалюту «Далматинец», что привело к ущербу в пятнадцать целых две десятых миллиарда вон... Люди зашептались. Кто-то присвистнул. На экране сменялись лица. Один за другим. Долги, преступления, ошибки. Женщина, укравшая деньги с работы. Мужчина, проигравший всё в казино. Парень, взявший кредит на свадьбу, которая так и не состоялась. — Игрок 212, Кимберли Джейн Мейсон, — произнёс Квадрат. Кимберли замерла. На экране появилась её фотография. Старая, годичной давности — с того самого дня, когда она оформляла вид на жительство. Уставшая, с синяками под глазами, в дешёвой футболке. — Восемьсот семьдесят семь миллионов вон, — закончил Квадрат. Тишина. Кимберли почувствовала, как десятки взглядов впились в неё. Кто-то с жалостью. Кто-то с любопытством. Кто-то с презрением. «Восемьсот семьдесят семь, — повторила она про себя. — Откуда они знают? Неужели следили за мной с первого дня приезда?» Ей стало душно. Она отвела взгляд и уставилась в пол. — Чего уставились? — вдруг громко сказал мужчина с номером 100. Он вышел вперёд — высокий, седой, с властным лицом. — Всем дадут в долг десять миллиардов. Думаете, легко взять в долг такую сумму? Для этого надо быть кем-то очень важным. Толпа закивала. Шёпот стих. Кимберли бросила быстрый взгляд на 100. Он говорил уверенно, спокойно. Не как все остальные. Этот человек знал, как обращаться с толпой. «Кто ты?» — подумала она.

***

— Если вы хотите участвовать в играх, просим подписать заявления о согласии, — объявил Квадрат. Солдаты в розовом вынесли столики и разложили бумаги. Люди начали выстраиваться в шесть линий — по цветным дорожкам на полу. — Если вы хотите отказаться от участия, сообщите нам сейчас, — добавил Квадрат. Никто не отказался. Кимберли встала в очередь. Перед ней была девушка с номером 145, которая тихо плакала, вытирая слёзы рукавом. Позади — парень с фиолетовыми волосами. — Это вообще законно? — спросил он у неё. Кимберли обернулась. — Ты серьёзно? — она подняла бровь. — Мы в комнате с четырьмя сотнями похищенных людей, а ты спрашиваешь про законность? Фиолетовый усмехнулся. — Просто интересно. Я в юридических вопросах не очень. — О, правда? — съязвила Кимберли. — А я и не заметила. — Ты всегда такая колючая? — он наклонил голову, разглядывая её. — Только когда меня похищают и заставляют подписывать документы неизвестного содержания. Парень засмеялся — громко, неестественно, будто на камеру. — Меня Танос зовут, — сказал он, протягивая руку. — Легендарный рэпер Танос. Кимберли посмотрела на его руку, потом на его лицо, потом снова на руку. — Поздравляю, — сказала она и отвернулась. Очередь двигалась быстро. Когда подошла её очередь, Кимберли взяла лист бумаги и начала читать. Маленькие буквы, сложные юридические формулировки. Но смысл был простым: «Участвуя в играх, вы соглашаетесь с риском для жизни и здоровья. Организаторы не несут ответственности». «Ты влипла, Ким», — сказала она себе. — «По уши». Она поставила подпись. Проходя между кроватями к своей, Кимберли чувствовала на себе взгляды. Люди смотрели на неё. На её номер. На её лицо — не азиатское, выделяющееся в этой толпе. — Игрок двести двенадцать. Кимберли остановилась. Перед ней стояла женщина лет сорока с номером 007. Худое лицо, глубоко посаженные глаза, странная улыбка — будто она знала что-то, чего не знали другие. — Вы ко мне? — спросила Кимберли. — К тебе, дочка, — ответила женщина. Она говорила тихо, почти шёпотом, но каждое слово было чётким. — Вижу... судьба у тебя не простая. Мама, долги... Кимберли напряглась. — Откуда вы... — Я многое вижу, — перебила женщина, улыбаясь. — Зря ты сюда пришла. — Что вы имеете в виду? — Кимберли почувствовала, как по спине побежали мурашки. Женщина наклонилась ближе. Её улыбка исчезла, взгляд стал серьёзным — почти пугающим. — Жизнь твоя крутится вокруг обмана, — загадочно произнесла она. — Не доверяй ему. Он выглядит как ангел, на которого твой взгляд упадёт. Но он окажется волком в овечьей шкуре. Кимберли моргнула. — Что за бред? — усмехнулась она, хотя внутри всё сжалось. — Это не бред, глупая, — 007 покачала головой. — Это твоя судьба. — У меня нет времени на гадания, — Кимберли закатила глаза и развернулась. — И на сумасшедших тоже. — Удачи, дочка, — крикнула ей вслед женщина. — Она тебе понадобится.

***

Солдаты в розовом вели их по розово-жёлтым лабиринтам. Коридоры изгибались, петляли, вели вверх и вниз. Кимберли уже потеряла счёт поворотам. Выход знали только солдаты — или никто. Они остановились перед фотозоной. — Улыбнитесь! — раздался механический женский голос из динамиков. — Для идентификации личности вам необходимо сфотографироваться. Встаньте на жёлтую отметку. Смотрите прямо в камеру. Не двигайтесь. Люди начали выстраиваться в очередь. Впереди Кимберли стоял тот самый фиолетовый — Танос — и парень с номером 124. Они о чём-то перешёптывались, пока к ним не подбежал взволнованный парень в очках с номером 256. — Вы репер Танос? — спросил он, чуть ли не подпрыгивая на месте. Танос медленно повернулся. Он оглядел парня с ног до головы с таким видом, будто перед ним стоял таракан. — Ну, допустим, — лениво ответил он. — Я ваш огромный фанат! — затараторил 256. — Я ходил на несколько ваших концертов! Можно с вами сфотографироваться? — И мне! И мне! — к ним подбежали две девушки — 179 и 183. Они толкнули Кимберли, едва не сбив её с ног. — Эй! — возмутилась Кимберли, но её никто не услышал. Возле Таноса собралась небольшая толпа. Они уже собирались фотографироваться, когда Танос заметил девушку у другой фотозоны — 196, Кан Ми На. — Эй, ты тоже можешь сфотографироваться со мной! Come on! — Танос помахал ей рукой, но Ми На даже не повернулась. Она просто сделала своё фото и ушла. Танос скривился. — Не в её вкусе, да, бро? — усмехнулся 124. — Пошла ты, — буркнул Танос, но беззлобно. Кимберли сделала фото быстро — встала, посмотрела в камеру, щёлк. Всё. Она не улыбалась. Ей было не до улыбок. Солдаты повели их дальше. Коридор закончился, и они вышли на открытое пространство. Огромное поле, посыпанное песком. Вдали виднелась высокая кукла — девочка с длинными волосами и пустыми глазами. За ней — одинокое дерево. — Это что, детская площадка? — спросил кто-то. — Мы что, в игры играть будем? — засмеялся другой. Кимберли не смеялась. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где выход. Стены. Высокие, белые, с узорами. Наверху — камеры. Красные огоньки, как глаза хищников. Она сделала шаг назад и наступила кому-то на ногу. — Боже, прости! — она резко обернулась. Перед ней стоял игрок 124. Он скривился, потирая ногу. — Чёрт... тебя смотреть по сторонам не учили? — спросил он, но в его голосе не было злости. Скорее усталость. — Я правда не заметила, — Кимберли виновато улыбнулась. Парень закатил глаза и повернулся обратно к Таносу. — Ты в порядке, Нам Гю? — спросил Танос. — Нам Гю? — переспросила Кимберли. — А я думала, ты сто двадцать четвёртый. Парень — Нам Гю — бросил на неё короткий взгляд. — У всех есть имена, — сказал он. — Просто у некоторых их не спрашивают. Кимберли открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент заговорил игрок 456. Мужчина средних лет, с усталым лицом и цепкими глазами. Он стоял в первом ряду и говорил громко, чётко: — Если засекут ваше движение, то вас всех убьют. Это не шутки. Я видел такое раньше. Толпа захихикала. Кто-то закатил глаза. Кто-то покачал головой. — Он что, под чем-то? — тихо спросил Нам Гю. — Наверное, — ответил Танос, усмехаясь. Кимберли не усмехалась. Она смотрела на лицо 456. Он не шутил. Он был абсолютно серьёзен. И это пугало больше, чем его слова. «А вдруг он прав?» — подумала Кимберли. — «Вдруг это не игра?» — Тихо! — скомандовал Квадрат, стоявший на возвышении. — Игра начинается! Кукла медленно повернулась к дереву. Из динамиков раздалась детская песенка: — «Тише едешь — дальше будешь...» Кимберли замерла. В её голове что-то щёлкнуло. Она читала об этой игре. Корейская детская игра. Нужно двигаться, пока кукла поёт, и замереть, когда замолкает. — Пять минут, — прошептала она, глядя на таймер на стене. Толпа двинулась вперёд. Кимберли сделала первый шаг. Второй. Третий. Песня оборвалась. Она замерла как статуя. Даже дышать старалась через раз. Вокруг — тишина. Ни звука. Только ветер шевелил песок. А потом раздался выстрел. Кимберли не видела, кто упал. Она слышала только глухой удар тела о землю. И крик. Короткий, оборванный. — Ми На! — закричал кто-то. Кимберли скосила глаза влево. На земле лежала девушка. Номер 196. Та самая, которая проигнорировала Таноса. На её лбу краснело маленькое отверстие. Кровь растекалась по песку. «Чёрт, — подумала Кимберли. — Он не врал». — Она умерла! — заорал кто-то. — Она правда умерла! — Бежим! Назад! — Откройте ворота! Паника взорвалась мгновенно. Люди бросились к зелёным воротам, откуда они пришли. Но ворота были закрыты. Солдаты в розовом стояли за ними, не двигаясь. — Пустите нас! — Мы не хотим играть! Выстрелы. Один. Второй. Третий. Целая очередь. Кимберли стояла не двигаясь. Её тело окаменело. Она смотрела, как люди падают один за другим. Как кровь заливает песок. Как кто-то ползёт, оставляя красный след. «Не шевелись, — приказала она себе. — Не шевелись, иначе ты следующая». Шум стих. Те, кто бежал, были мертвы. Те, кто остался на месте — дрожали, но стояли. — «Тише едешь — дальше будешь...» — снова запела кукла. — Те, кто поменьше, прячьтесь за большими, — тихо сказал игрок 456, прикрывая рот локтем. — Продвигайтесь как паровозик. Кимберли обернулась. Рядом стоял Нам Гю. Он был выше её. Намного. — Можно? — прошептала она. Он посмотрел на неё, потом на куклу. — Только не дыши мне в спину, — прошептал он в ответ. Кимберли спряталась за его широкую спину. Когда кукла повернулась, они двинулись вперёд. Шаг. Стоп. Шаг. Стоп. Шаг. Стоп. Таймер тикал. 02:34. 02:33. 02:32. Вокруг падали люди. Кто-то не удержал равновесие. Кто-то чихнул. Кто-то просто не выдержал и побежал. Выстрелы. Крики. Кровь. Кимберли не смотрела. Она смотрела только на спину Нам Гю и на красную черту впереди. Финиш. Там безопасно. 01:15. 01:14. 01:13. Кукла повернулась к дереву. — Беги! — крикнул кто-то. Кимберли рванула. Она бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Песок хрустел под кедами. Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели. Она перешагнула красную черту и упала на землю, тяжело дыша. С неба лил свет. Играла криповая песня. Но Кимберли не двигалась. Она лежала на спине, смотрела в белое небо и пыталась поверить в то, что она жива. «Я жива», — думала она. — «Я прошла. Осталось пять игр. Всего пять. А потом деньги. Все долги уйдут. И мама...» Она задумалась. «Интересно, как там мама? Заметила ли она моё похищение?» Ответ пришёл мгновенно. «Нет». — Эй, игрок двести двенадцать, ты идёшь? Кимберли открыла глаза. Над ней нависали две фигуры. Танос и Нам Гю. Оба смотрели на неё сверху вниз, и на их лицах застыли мерзкие усмешки. — Или собираешься тут валяться, чтобы тебя тоже подстрелили? — спросил Нам Гю. Кимберли закатила глаза, села и отряхнула костюм от песка. Потом затянула потуже хвост и встала, глядя на парней сверху вниз. Они были выше, но это не имело значения. Танос оглядел её с головы до ног. Медленно. Нагло. Так, будто оценивал товар. — А ты ничё такая, — сказал он, переглядываясь с Нам Гю. — Эй, baby, не хочешь к нам, в команду? Будем тебя с Нам Су защищать, как принцессу, м? — Нам Гю, — поправил его парень, закатив глаза. Кимберли посмотрела на Таноса, потом на Нам Гю. Вздохнула. — Не надо, «легендарный» Танос, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Предлагай лучше своим фанатикам. Вон, игрок двести сорок шесть уже весь течёт с тебя. Думаю, ему нужна твоя защита. А я как-нибудь сама. Она закусила губу, пытаясь не засмеяться. Но Танос не засмеялся. Его лицо стало каменным. Улыбка исчезла. Он сделал шаг вперёд — медленно, тяжело, как хищник, который решил, что добыча слишком много себе позволяет. — Слушай сюда, мелкая, — сказал он тихо. Очень тихо. Так, что Кимберли невольно напряглась. — Ты кто такая, чтобы рот открывать? Ты здесь никто. Ты даже не кореянка. Для этих людей ты чужая. И если я сейчас решу, что ты меня достала — никто за тебя не вступится. Кимберли сглотнула. Её усмешка сползла. — Я просто... — Ты просто закрой рот, — перебил её Нам Гю. Он оказался ближе, чем она думала. Всего в полушаге. Она даже не заметила, как он подошёл. — Ты думаешь, это шутки? Тут люди умирают, тварь. А ты выделываешься, потому что тебя в детстве мало били? Кимберли дёрнулась назад, но упёрлась спиной в чью-то кровать. — Я не... — Ты кто по жизни? — Танос навис над ней. Он был выше. Намного. И сейчас его фиолетовые волосы казались не смешными, а почти пугающими. — Алкашка без бабла? Дочка шлюхи? Ты здесь на самом дне, baby. И если ты думаешь, что твой острый язык тебя спасёт — ты ошибаешься. Острый язык режут первым. Кимберли почувствовала, как внутри всё похолодело. Она пыталась придумать ответ, но слова застревали в горле. — Оставь её, — сказал вдруг Нам Гю, отступая на шаг. — Не стоит. Она и так скоро сломается. Танос посмотрел на Кимберли сверху вниз. Его губы скривились в презрительной усмешке. — Смотри, детка, — он ткнул пальцем ей в грудь. Не больно, но унизительно. — Ещё раз откроешь рот не в ту сторону — я тебе его открою по-настоящему. И не надейтесь, что кто-то придёт. Ты одна. Запомни это. Он развернулся и пошёл прочь. Нам Гю задержался на секунду. — У тебя номер двести двенадцать, — сказал он холодно. — Ты не главная героиня. Ты статистика. И веди себя соответственно. Он ушёл следом за Таносом. Молча. Тяжело. Кимберли осталась стоять, прижавшись спиной к кровати. Её руки дрожали. В груди колотилось сердце. Она смотрела вслед уходящим парням и чувствовала, как впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. — Вот же уроды, — прошептала она дрожащими губами. Но внутри она знала: они правы. Она здесь одна. И её язык действительно может стать причиной смерти. Она поправила хвост, выдохнула и пошла в другую сторону. Быстро. Не оборачиваясь.