III. Клинок над изголовьем

      Дорога до Алфеи, пройденная в полном одиночестве, кажется Блум невыносимо длинной, а отталкивающие дождь чары вовсе не согревают. Капли сухо рикошетят от одежды и кожи, но пронзительный холод всё равно пронимает до дрожи. Блум не чувствовала себя такой одинокой, никому ненужной и бесполезной ещё с первого курса, когда природа магии поддавалась плохо, и бывали моменты, когда эта самая природа со злой насмешкой отвергала юную фею, а новый мир выглядел враждебным до гротеска. Но с тех пор всё сильно изменилось, в жизни появились надёжные люди, на которых всегда можно положиться, плечом к плечу с которыми все проблемы становились посильными. По крайней мере, так казалось Блум до недавнего времени. Разлад её мироустройства начался с бала на Эраклионе, и как бы отчаянно девушка не пыталась заставить себя перестать отождествлять осознанное предательство с принуждением под действием темного заклинания, глупое сердце отказывалось это принимать. Оно обречённо заходилось то в ревности, то гневе, а всепоглощающее чувство обиды порой накатывало внезапно и безжалостно, как буря. Блум обещает себе вернуться позже к проблемам любви и дружбы, ведь волей Создателя ей отведена слишком важная роль, потому как бы сильно ей сейчас не хотелось снова закрыться от всего мира и сбежать в Гардинию в поисках безусловных поддержки и понимания, её новая сила требует укрощения. Конечно, первый шаг на пути к ответам остаётся неизменным. Девушка осознаёт себя в реальности лишь тогда, когда собственная рука судорожно дёргается при встрече с сопротивлением запертого замка. Закрытая дверь кабинета Фарагонды могильной плитой давит на плечи феи — остаётся только ждать, снова наедине с грозящим до костей обглодать одиночеством. Блум громко выдыхает свои разочарование и горечь: естественно, директрисе многое нужно обсудить с коллегами, особенно после дурацкого происшествия с потерей контроля потенциально самой сильной ученицей. Стыд противно щиплет под кожей лица, проступает краснотой — до безумия неловко быть причиной головной боли и разочарования своего наставника. Холодный ком поднимается из груди до самого горла, распирает и мешает дышать. Винкс так некстати вздумали выяснять отношения и каждая гнуть свою правоту, думается ей, и от этого становится обидно до горечи. Горечь эта ощущается терпким привкусом во рту, копится во влажных ресницах. Блум уверена, что нет ни капли от эгоизма в переживаниях за такую показательную неудачу, потому что как, если не с помощью её Огня Дракона, отправить в небытие порождение Тёмной Искры? Кто сможет защитить родных и близких, остальной магический мир, если она, последняя принцесса Домино, не в состоянии пройти элементарную проверку базовых навыков, при этом не покалечив полколледжа? Хочется себя успокоить мыслью, что всё обошлось и никто не пострадал, но кому, как не Блум, лучше всех знать, что в этом заслуга исключительно Фарагонды? Непогода усиливается: гроза разверзает небеса ослепительными всполохами, рокочет диким зверем — и Блум становится страшно. Необузданная, бездумная стихия вдруг становится очень похожей на неё саму, а школьных познаний в биологии ей хватает, чтобы примерно сосчитать, сколько раз бездушная природа обращалась против всего живого, не щадя ни детей, ни цветов. Блум затылком приклоняется к стене, взгляд по неволе впивается в резные завитушки дверей. Стена льдом прожигает, сковывает лопатки и плечи, а изгибы таинственных узоров вдруг становятся до омерзения сильно похожи на змей. Они вьются и копошатся в гнезде, они таятся в тени и готовятся напасть… Опасаясь, что наваждение усилится, фея глаза зажмуривает крепко-крепко — так, что искристые звёздочки мелькают перед глазами. Так проходят мучительные двенадцать минут. Когда спасительно светлый силуэт Фарагонды вырисовывается в дальнем конце тенистого коридора, Блум готова со всех ног броситься к директрисе навстречу и обнять её, сильно-пресильно. Кажется, что женщина идёт мучительно медленно, а между моментом, когда она кивнула в знак приветствия и повернула ключ в скважине, проходит целая вечность. — Мой Энчантикс неполный, потому что я не совершила жертву, потому что я буквально заставила эти силы открыться во мне… — фея не успевает зайти в кабинет, как заготовленная речь вырывается наружу торопливым потоком. — Ох, если бы всё было так просто… — у Фарагонды уголки губ подымаются в лёгкой улыбке. — Что?! Но я не жертвовала собой не ради кого, не спасала человека со своей родины, — искреннее удивление звучит почти как возмущение, ведь Блум была готова услышать то, что сказала сама. — Это не так. Вы спасли. Себя от саморазочарования и морального разрушения, а Ваша решимость положить жизнь ради всего Магического Изменения — как бы отложенная плата. С некоторыми уточнениями, можно выразиться, что Энчантикс Вы получили авансом. Вы ведь готовы принести себя в жертву ради благополучия других людей? — уточняет директриса, пока садится за стол. — Безусловно! Конечно! Всегда! — горячечно выпаливает девушка. — Ну, такими словами разбрасываться не стоит, моя дорогая, — Фарагонда губы сжимает в тонкую полоску, и взгляд её становится тяжёлым. — Однако Ваша внутренняя сущность феи поверила в искренность этих убеждений — значит, они шли от самого сердца. — Хорошо, я поняла. И всё же… Почему же тогда… — Блум почему-то чувствует себя растерянной. — Почему силы так неуправляемы и почему я сказала, что Энчантикс неполный, — направляют её ход мысли. — Да. — Ну, на оба вопроса ответ один. Дело в сути Вашей магии. Изначально Огонь Дракона не разделялся полярно. Эта сила, можно сказать, слишком первобытная, а раньше мир был сильно проще, чем сейчас. Энергия Энчантикса для полного её раскрытия требует абсолютной частоты души, — пока женщина подбирает слова, руки её невольно складываются в привычный жест, замок у лица. — То есть как это? Энчантикс отверг меня, потому что я недостаточно «светлый» человек? Я ведь столько добра сделала… Или это из-за Реликса? — неосознанно, внутренний протест окрашивает её тон вызывающе-возмущёнными нотами. Фее совершенно не хочется грубить директрисе, но эмоции рутинно подводят её. — Блум, дело вовсе не в Вашей личности или каких-то чертах характера — в конце концов, все люди не без греха, и это не мешало Вашим подругам получить окончательную трансформацию. Как я и сказала, проблема заключается в природе Ваших сил. Огонь Дракона не видит границ — потому что их начертили люди, — размеренный спокойный голос директрисы быстро остужает пыл юной феи. Блум шумно выдыхает через нос и готовит себя к новой порции болезненных откровений. — Потому моё заклинание сегодня на тренировке чуть не задело всех? — Именно так. Постарайтесь, на будущее, во время применения заклинаний формулировать свои мысли точнее — наверное, Вам стоит чаще посещать лекциии мисс Гризельды, — Фарагонда говорит, смеясь, и Блум не верится, что настолько серьёзная и высокопоставленная женщина способна на шутки. — Ой… — она в неловкости закрывает лицо руками. — И да, Реликс — просто скопление огромного количества магической энергии, Вы не «очернились», прикоснувшись к нему, не беспокойтесь, — ободрительно, ласковым голосом продолжает директриса. — Спасибо… — Блум. Вам безумно повезло с неограниченным потенциалом, но вместе с тем, всё имеет свою цену и обратную сторону, — Фарагонде возвращается привычная серьёзность тона. — Да, мисс Фарагонда. Могу ещё кое-что спросить? — Конечно, спрашивайте. — Если Огонь Дракона — самая древняя магия, которая по желанию Дракона создала нашу Вселенную, то как я её получила? Может, это наследуется? Имеет ли к этому какое-то отношение моя родная мать, Марион? — Блум в жар бросает, когда она вспоминает о своём наследии и настоящей семье. — Ох, Блум… это уже целый ворох вопросов. — добродушно улыбается женщина ей в ответ. Но проскальзывает в этом жесте какая-то снисходительность, отчего фея невольно напрягается. — Но Ваше любопытство — не порок, я бы с радостью ответила, если бы могла. Единственное, что я могу сказать — Ваша душа очень старая, — директриса заботливо кладёт руку Блум на плечо. — Мне и самой трудно всё это осознать, — слова не утешают, но, Блум кажется, к добродушию Фарагонды она уже привыкла, и это дарит слабую уверенность, что всё обойдётся. Фея вскользь думает, что стоит как-нибудь поблагодарить директрису, потому что если бы не особое расположение этой мудрой женщины, она бы уже давно спаковала чемоданы и навсегда покинула Магическое Измерение. — Знаете, что? У меня есть идея, как Вам помочь. Отправляйтесь-ка в библиотеку, я уже предупредила Мисс Барбатею об особом разрешении. И ещё можете взять несколько книг по моей личной рекомендации — вряд ли они дадут ответы на все Ваши вопросы, это скорее продолжение курса «Вводные знания о Магическом Изменении». Вам будет интересно! И ещё советую отдохнуть и отвлечься. Я даю Вам выходной: на завтрашний день Вы освобождены от занятий. Вы устали, – Фарагонда щурится лукаво, подмигивает, и от этой непринуждённости в общении со столь важной персоной на душе становится легче. — Как-то неловко перед остальными — они сегодня отлично потрудились, тоже заслуживают отдых, – Блум улыбается смущённо, стыдливо руки перед собой сцепляет в замок. — Ну я же не могу отпустить с уроков половину потока — Вы только представьте, что скажет мне Мисс Гризельда, с которой у вас завтра пара. Считайте, у Вас особое задание от директрисы, научно-исследовательский проект, – всё той же тёплой, родной улыбкой лучит лицо женщины. — Эм, спасибо, – Блум нервно за уши заправляет короткие пряди у лица, но всё же улыбается в ответ. – Стойте, а книги, которые Вы мне рекомендовали? Есть список? — Я попросила библиотекаря их отложить для Вас, чтобы никто не забрал. Скажите ей, что Вы от меня, она Вас сориентирует, – осторожно и почти ласково, директриса за плечи разворачивает фею к двери, чуть подталкивает. — Ох, не знаю, как и благодарить! Спасибо-спасибо! – уже на проходе Блум оборачивается к Фарагонде, и лицо феи пестрит красноречивым счастьем. — Мне достаточно видеть Вашу искреннюю самоотдачу учёбе, энтузиазм и огонь в глазах. Хорошего дня, Блум! – кивает в ответ ей женщина, вновь одарив ученицу мимолётной улыбкой.

***

      Сумеречные от ненастья коридоры колледжа мелькают совсем незаметно: погружённая в новые надежды, Блум не сразу замечает, что уже какое-то время взгляд её упирается в массивную дверь. Фея моргает несколько раз, словно пытается сморгнуть пелену наваждения, и наконец подносит руку вверх, чтоб постучать. Но не успевает кожа коснуться прохлады крашенной древесины, как неведомое чувство Блум пронимает до дрожи. Внезапное смятение захлёстывает волной, становится зябко. Приходится дышать глубже и чаще, в ещё — подождать около минуты, чтобы снова осмелиться постучать. Дверь отворяется быстро, стоило Блум лишь дважды легонько ударить костяшками — и вот, мисс Барбатея уже суетится у входа. — Здравствуйте, мисс Блум. Мне поручили Вам кое-какую литературу передать, — пока Блум ещё речь пытается сформулировать, женщина уже в спешке снуёт мимо стеллажей. — Да… – наконец выдаёт растерянная фея. Столь быстрой реакции от степенной и всегда тихой библиотекарши она не ожидала, да и чувства ещё не совсем успокоились. — Вы простите за ожидание. Кое-что я оставила на столе, но некоторые экземпляры слишком ценные и древние, чтобы позволить им покинуть свои полки надолго. Понимаете, там они в безопасности, под магической защитой, — щебечет Барбатея, и голос её звучит как-то непривычно бодро, будто даже нервозно. — Ценные и старые? Возможно, тогда мне не стоит их трогать руками, чтобы не повредить? Может, найдутся цифровые копии или что-то вроде того? — Блум становится неловко, она вдруг ощущает себя тем самым нелепым подростком, которым она только пришла в Алфею. — Нет-нет, что Вы! Я абсолютно Вам доверяю, — фея не видит библиотекаршу, но почему-то уверена: на лице той проскользнула нервная усмешка. — К тому же, сама мисс Фарагонда попросила. Я доверяю всем, кому верит она. Да и это ведь её заслуга, что библиотека существует. В былые времена она своими руками принесла сюда сотни бесценных, абсолютно эксклюзивных, экземпляров! Ну а сейчас времени у неё сильно меньше, потому помогает она только финансово, иногда спонсирует разные исследовательские миссии по поиску книг-артефактов, — пока Барбатея восхищенно тараторит, Блум слушает, как стучат каблуки этой женщины: хаотичное «тук-тук-тут, тук, тук-тук» напрягает, но гораздо больше пугает мысль уйти без разгадок. — Вы простите, я совсем загрузила Вас всяким, — фея подводит глаза и видит, как изящная женщина грузной поступью приближается к ней, с огромной стопкой книг наперевес. Тут уже черёд Блум восхищаться: у неё глаза блестят неподдельной радостью, когда она видит, что на руках у Барбатеи пять прекрасных книг, две из которых выглядят так, словно им по меньшей мере несколько сотен лет! — Я могу их все взять? — не веря такому счастью, спрашивает она. – Ну конечно. Вы можете забрать их с собой, почитать на досуге в общежитии, если Вам будет так удобнее, — женщина торжественно возлагает огромную стопку на руки Блум, и тогда фея находит ещё один повод для бесконечного уважения библиотекарши, ведь книги едва ли получается удержать! — Нет-нет, спасибо. Всем будет спокойнее, если эти важные старушки не будут покидать стены библиотеки, — она задорно хихикает своей же шутке, но в груди неприятно колет от осознания настоящей причины её «исследований». — Как пожелаете. Оставайтесь здесь столько, сколько захотите, — у Барбатеи уголки губ вздрагиваю почти в улыбке пока она привычным жестом поправляет очки. Не без помощи библиотекаря, Блум, наконец, водружает книги на читательский стол, разложив аккуратно каждою по отдельности. Взгляд тут же цепляется за потрёпанную обложку из терракотовой кожи, где обветшалым золотом выведена причудливая рамка и надпись: «De Rerum Dirennis». Барбатея внезапный интерес студентки не оставляет без внимания: — О, это о древних обрядах, ритуалах и артефактах, которые нужны для их воплощения. Очень старые знания и заклинания, кажется, в нашем мире они уже неактуальны. Это же Вам для исследовательского проекта поручили прочитать, ведь так? — у Барбатеи голос дребезжит обеспокоенно. — Не волнуйтесь, я позабочусь об этом экспонате: обещаю, ни царапинки на палитурке! — Блум в шуточном жесте прикладывает ладонь к виску, словно отдаёт честь — и её воодушевлённости можно позавидовать. — Конечно, — ей в ответ мелькает тусклая улыбка, и библиотекарша оставляет её в одиночестве. С сухим хрустом страницы мелькают одна за другой, шелестят оглушительно громко и совсем не дарят покоя. Готический стиль изобилующих иллюстраций сливается в жуткую какофонию хтони, оттого изображения самых обыкновенных алхимических ингредиентов кажутся чудовищами. Блум пролистывает странные символы и предупреждения, выведенные аккурат красными чернилами, ведь уединение неизменно выпускает на свободу поток самых нежелательных мыслей. Первый удар по концентрации наносит ассоциативная память, ведь ещё совсем недавно в этих стенах «Винкс» дружно отбывали наказание за нарушение устоев Алфеи, и тогда с небывалой страстью девчонки пытались усмирить книжный хаос, ведь Блум ожидал совершенно особенный день. Эраклионский бал стал действительно особенным и точно таким, впечатления от которого не померкнут даже при огромном желании всё забыть. Да чего уж там: Блум кажется, что при упоминании этих событий её разбитое сердце не перестанет жалобно ныть даже если её накроет полная амнезия и она забудет собственное имя. Слова, так небрежно брошенные её любимым принцем, оставили незаживающую рану. Фея выдыхает судорожно и зубы стискивает крепко: приходится огромными усилиями держать себя, ведь жгучая влага, что копится меж ресниц, грозит обратиться безудержными потоками слёз, а Блум обещала, что ценным книгам в её смену ничто не навредит. Фее приходится каждый абзац перечитывать минимум трижды, потому что буквы скачут и наотрез отказываются составляться в слова. Взгляд цепляет только оглавление, где пестрит крайний раздел «Запечатывающие и связывающие ритуалы». Но былой энтузиазм никак не желает возвращаться, ведь стройные ряды книг и свежо отреставрированные примерники, словно в насмешке, напоминают о прежнем единстве клуба «Винкс», которое в самые трудные времена вдруг дало трещину. Блум самовольно возложила на себя обязательства лидера, и кому, как не ей, сейчас беспокоиться больше всех о шатких позициях дружбы? Потому сейчас вместо того, чтобы с привычным усердием штудировать ворох текстов да изучать всё важное и загадочное, она лишь пальцем лениво проходится вдоль строк о кинжале Вечного единения душ. Слова сплываются в уродливое месиво резко пахнущих чернил — и девушка решает, что исследования в области истории магии лучше отложить на другой день. Следующая книга торжественно обещает поведать о природе всего сущего в мире, и среди ужасно длинного предисловия и бахвальств автора фея выуживает лишь давно знакомую легенда. Великий Дракон то, Исконная сущность это… Слишком много глупых метафор и самоповторов, внимание привлекает лишь цитата о Бесконечном Хаосе, который мир породил, и коим творение Дракона, созданное по его ощущениям и подобию, и является. Блум презрительно фыркает: тезис не терпит никакой критики, потому что упорядоченности всех законов природы позавидует даже Гризельда. Но секундою позже ей вспоминаются слова Фарагонды о её силах, и от них почему-то становится не по себе. Чтобы подвергнуть сомнению устоявшиеся правила нужны терпение и силы, и сейчас фее их явно не хватает. Паршивое начало дня и давящее одиночество сейчас пророчили укрепиться в вечере досады и разочарования, потому решение на сегодня закончить с так называемой "научной работой" кажется ей самым правильным. Плетясь вдоль коридоров, по-вечернему оживлённых, фея успокаивает себя, что, в конце концов, у неё ещё в запасе целый новый день, так любезно подаренный Фарагондой «выходной». Чем ближе она подходит к крылу общежития Винкс, тем тяжелее становится идти. Ноги словно свинцом налились, хочется усесться прямо на полу и слушать-слушать серый шум на фоне, что услужливо создает гомон фей-первокурсниц. Блум переступает порог и пошатывается. Удивлению нет границ, когда она видит, как её девочки мирно сидят в общем зале, словно ничего и не случилось несколькими часами ранее. Каждая занята своим делом, но атмосфера утренней тяжести не просматривается. — Блум, наконец-то ты вернулась! Мы уже переживали, что тебя украли, — Стелла весело машет ей из-за распахнутых дверец шкафа; кажется, она вдохновенно куда-то собирается. — Простите, я зависла в библиотеке, — чуть смущённо отвечает фея. — Пф, ты хочешь превратиться в такого же задрота? — беззлобно указывает Солярийская принцесса на Текну, что тупится в лэптоп. — Вообще-то, я переписываюсь с Тимми, — оправдывается обвиняемая. Секундой позже она с тихим хлопком закрывает крышку нетбука и расслабленно откидывается на подушку дивана. — Ага, понятно по какой теме и направлению вы там «чатитесь», что с тебя уже час улыбка не сходит, — Муза по-заговорщицки щурится, привычные ей поддёвки больше не звучат ядовитым издевательством, и Блум с облегчением выдыхает. — Ну да, времени нет увидеться, потому справляемся так, и что с того? Нам так удобнее. — Да ладно вам! Стелла, ты куда наладилась, кстати? Что, тебя ждёт интересный вечер? — подмигивает Блум в попытке остудить то, что показалось ей назревающей перепалкой. Но Текна кажется почти счастливой, а Муза даже не тянется к наушникам — значит, тревога была напрасной. — Вообще-то… — воодушевлённо начинает Стелла. — Нам всех ждёт вполне себе особенный вечер! Мы едем в Магикс на кутеж. Остаётся только дождаться Флору, - она не спрашивает, а словно констатирует факт. — Стоп, а где Флора? — Блум чувствует себя совсем глупой, прикусывает губу: хороша подруга, не обратила внимание на отсутствие человека. — Она в оранжерее с самого утра. Кажется, там какой-то особый случай с очень редким и ещё более капризным растением, — Лейла бросает будничным тоном, не отрываясь от книги. — М-м… — Не волнуйся, она не сама: профессор Палладиум вызвался ей помочь, так что она не рискует быть заживо проглоченной каким-то хищным плющом, — пока Лейла говорит, Блум пытается сквозь её пальцы рассмотреть название книги: взгляд ухватывает только что-то про девушку и дракона. — «Девушка с татуировкой дракона», название. Один из немногих удачных подарков родителей — диковинка с планеты Земля. Хотя для тебя точно не диковинка, — усмехается феи волн и, наконец, откладывает книгу. — Да-да, картину восприятия меняют угол наблюдения и контекст, — бодро подтверждает Текна. — Стыдно признать, но я не слышала о ней. А там про что? – в искренней заинтересованности спрашивает Блум. — Ноль драконов и магии, максимум приятной, сильной и совершенно удивительной девушки. И это детектив. Как тебе синопсис, есть желание почитать? — Если главная героиня постоянно суёт нос в опасные дела и становится ужасающей, как дракон, когда злится — то это точно для Блум, — говорит Муза, пока губы её расплываются в беззлобной улыбке. Все смеются и, наконец, дверь отворяется. — Привет? — ещё не войдя в комнату, девушка выглядывает из-за аккуратно приоткрытой двери. — Флора! — радостно восклицает фея солнца. Блум же стоит ближе всех, и она так отчаянно пытается изобразить непринуждённое дружелюбие, что получается фальшиво. — Мы тебя как раз ждём. Прямо сейчас ты едешь с нами в Магикс, на девичник! Это не предложение, ничего обсуждению не подлежит. И да, над одеждой тоже не парься — по дороге всех ждёт сюрприз! — не унимается Стелла, и голос её звучит вдохновляюще бодро. — Конечно… Я только в душ схожу, хорошо? — Флора в комнату так и не заходит, а приглушённое окончание речи слышится уже из-за нескольких стен. — У тебя пять минут, мисс садовод! — Стелла кричит так, чтобы её наверняка услышали даже, как кажется Блум, в другом измерении.

***

      Хмурая поволока неба трещит и грохочет, дождь льёт так, что дизайнерские дождевики от придворного портного Солярии совсем не помогают. Вечерний Магикс внезапно заходится яркими вспышками огней, распахивают неоновые глаза вывески и витрины. Винкс останавливаются в неприглядном уличном общепите, где дикий наплыв посетителей можно объяснить разве что погодой. По обыденности это бы наверняка сконфузило интровертную сущность Блум, но сейчас гул толпы кажется спасительным. Вслушиваясь в абсолютно ничего не значащие перемолвки спешащих домой работяг, короткие перепалки парочек и хохот компаний, можно очень легко переключиться, отвлечься от всех тяжб, что свалились на неё за последнее время. Винкс стараются выглядеть беззаботно, даже болтают о чём-то очень приземлённом и совершенно неважном, хихикают над шутками Стеллы и рассуждают, куда лучше потратить гонорар Музы за предстоящий мини-концерт. Но плёнка притворной нормальности жалобно трещит и надрывается, стоит Блум только пересечься с кем-то из девчонок взглядом. Усложнял ситуацию и парень, который следил за их компанией с того момента, как они расположились за столиком. Его нелепые попытки не привлекать внимания, а потом — отовраться, казались Блум забавными, да и интуиция смиренно молчала. Но вот Лейлу парень, назвавшийся Офиром, вывел из себя. Всегда рассудительная и взвешенная в словах, сейчас она выражений явно не выбирала. Она злилась, сжимала кулаки, кривилась в лице и уличала в сталкерстве. Как выяснилось чуть позже, Офир действительно угрозы не представлял, в отличии от внезапно расколовшей грозовые тучи проекции Валтора с ведьмами. Блум затрепетала в предвкушении выместить всё накопившееся разочарование и горечь в парочке мощных заклинаний, что ей подарил Энчантикс. Винкс спешно группируется у входа в музей, который несколькими минутами ранее тёмный маг торжественно пообещал ограбить. Никто не надеется на честную игру, но стоило Блум первый шаг сделать по разрухе некогда филигранно уставленных галерей, как звериной хваткой страх вцепился в горло. Липкий и удушающе-холодный, он сковывает движения, заставляет слова комом застревать в горле. Стелла и Муза как-то комментировали удручающую обстановку вокруг, но Блум их не слышала: в ушах набатом колотит собственное сердце. Винкс идут к укрытию, где, по расчетам Текны, спрятали артефакт Прародительницы, и чем ближе они подходят, тем жарче становится воздух. Неприятная догадка вынуждает их остановиться. Обескураженные, феи непозволительно долго думают над новой стратегией. Когда в поле зрения показались Трикс — ситуация, казалось, полностью выходит из-под контроля. Тайный поклонник Лейлы, оказавшийся магом, увязался за ними с непереубедимым настроем помочь. Начинается кутерьма, за которой Блум наблюдает, как из-под толщи воды… Она приходит в себя лишь тогда, когда осознаёт, что осталась одна. Фея, уже облачённая в покров Энчантикса, устремляется на зов Драконьего Пламени, не задумываясь. Очевидно, оно приведёт её к нему. Очевидно так же и то, что он тоже чувствует её огонь, чувствует её и ждёт. Блум передёргивает от непрошеных домыслов, которые фантазия сама услужливо рисует по такому контексту. Она замирает, когда понимает, что добралась. Здесь воздух насытился серой и гарью, а фея ощущает: он совсем рядом. Посреди комнаты — постамент, на нём величественно возвышается прозрачный золотистый ларец. — Значит, ты чувствуешь моё присутствие, — фея вздрагивает, когда слышит насмешливый тон Валтора за спиной. Она оборачивается резко — и глаза её встречаются с ледяным взглядом мага. — Ну надо же, Энчантикс и огонь Дракона вместе… звучит, как вызов, я хочу это попробовать, — он усмехается ядовито. — Чудесно, бой сам на сам, ты и я, — фея взмывает вверх, и крылья несут её вдоль витрин из антимагического стекла, которое, наверное, должно не пропустить заклинания Валтора. Маг тут же устремляется следом. Блум смотрит на него сквозь стекло, на его лицо, искажённое злой усмешкой и предвкушением лёгкой победы, на величественно развивающиеся волосы и плащ — и рядом вырисовывается собственное отражение. Она, сосредоточенная и перепуганная едва ли не до смерти, пусть и в образе отражения, находится совсем близко к Валтору. Это вызывает смятение и горячит кровь, но не пугает; пугает другое… Ей бы сейчас изо всех сил броситься к концу стеклянного ограждения да застигнуть противника врасплох внезапной атакой, но… Она, как завороженная, глядит то на свое нелепое отражение, то на нахального мужчину по ту сторону стекла, а в голове колокольным звоном гудят совсем свежие воспоминания. Она неполноценная фея Энчантикса, она может наразить на опасность всех, ей не хватит сил и контроля, чтобы победить его. Эхом звучат слова Фарагонды о природе сил Огня Дракона — Блум хочется зажмуриться, закрыть уши и закричать. Но в моменты слабости неумолимая реально не перестает существовать… — Знаешь, тебе безумно идут крылья Энчантикса и наряд. Сделай милость, в следующий раз не перевоплощайся вне поля зрения — мне любопытно понаблюдать, — словно прочитав её тревожные мысли, Валтор беззастенчиво издевается. В тот момент взгляд его вспыхивает бесстыдным огнём, на губах появляется похабная ухмылка. — И не мечтай! — Блум смущённо краснеет — и огонь мимо воли хозяйки собирается на кончиках пальцев. Бесконечно длинная витрина заканчивается… Магия струится из рук феи хаотичным потоком, однако цель всё-таки находит. Но сколько бы злобы и отчаяния она не вложила, кажется, Валтору всё нипочём. Он подставляет раскрытую ладонь, и Огонь Дракона ласково обвивает его бархатную перчатку, совершенно не причиняя вреда. — Ты так любишь играть с огнём… Не боишься? — ехидно подмечает маг, пока в руке его копится сгусток тёмной энергии. Он резко обращает эту магию в Блум, и та не успевает сориентироваться. Обескураженная и подавленная, она не сразу замечает, что кулон с волшебной пыльцой поглотил заклинание. — Знаешь, Блум, однажды я сниму с твоей шеи эту подвеску и добавлю её в свою коллекцию, — продолжает насмехаться маг. Она в старательности пробует выполнить парочку стандартных магических атак — одна из них, кажется, даже заставляет Валтора напрячься, но в итоге и огненный вихрь ему удаётся сдержать. Фея отчаянно пытается воззвать к внутренней силе, но та не поддаётся, словно отказывается выбирать целью конкретно Валтора. Из головы улетучиваются все планы действий и заготовленные уловки, вся концентрация уходит на то, чтобы камнем не свалиться оземь. Ну конечно, замешательство не остаётся незамеченным. Когда в комнату с шумом и криками влетают Винкс, а следом за ними и ведьмы, Блум уже чётко осознаёт, что проиграла. Вот так, безнадёжно жалко и глупо, почти всухую. Вокруг снова разражается суматоха, феи пробуют атаковать сообща, объединить заклинания, ведьмы скрипуче хохочут… Пресловутая конвергенция не удаётся, потому что Винкс так и не находят заклинаний, которые удачно комбинируются между собой, потому что момент синхронизации не получается подгадать. Всё заканчивается тем, что Валтор берёт нового «друга» Лейлы в заложники, и ревностно справедливой принцессе Андроса приходится отдать Ларец Агадора. Выглядит так, будто тёмный маг совсем не чувствует триумфа, скорее воспринимает как данность — и исчезает. Лейлу трясёт от обиды и злости, а Блум обессиленно падает на колени — среди развалин музея она чувствует себя очень кстати. Сквозь разбитое стекло на крыше просматривается безмятежность звёздного неба, Стелла к нему подымает глаза и тихо скулит от досады. Флоре искренне хочется утешить подругу, но как только она протягивает руку — тут же одергивает её, словно обжёгшись. Безмолвно опустившись на пол в углу, Муза прижимает колени к груди и прячет лицо. Текна, кажется, уже какое-то время назад выпорхнула наружу.