Глава 16

Они стояли, застывшие во времени, словно два острова в океане молчания. Его рука все еще лежала поверх ее ладони, их пальцы почти сплелись, но не смели сомкнуться окончательно. В коридоре пахло антисептиком и свежевымытым полом, а за окном медленно падал снег, засыпая московские крыши. Десять минут. Десять минут, в течение которых: Его большой палец едва заметно проводил по ее костяшкам Ее дыхание стало чуть чаще, но она упрямо смотрела в сторону Малыш под их руками затих, будто чувствуя важность момента И вдруг — - О, Надежда Ивановна! Резкий голос Светланы Игоревны разорвал тишину. Вадим отпрянул, как обожженный. Его рука рывком вернулась к боку, пальцы сжались в кулак — будто пытаясь удержать тепло ее кожи. Надежда вздрогнула, но тут же приняла безупречно равнодушное выражение лица. — Да, случайно задержалась, — ее голос звучал ровно, хотя пульс бешено стучал в висках. — Что-то случилось? Врач, краснея от смущения, заговорила быстро: — Вы еще ничего не ели? Мы забыли взять одну пробу... Она должна быть строго натощак. В кабинете за спиной врача звякнули пробирки, зашуршали бумаги — обычный больничный хаос, такой далекий от их личной бури. Пока врач извинялась, Вадим уловил: Как губы Надежды слегка подрагивали, когда та смотрела на него украдкой Как ее ресницы вздрогнули, когда его рука отошла Как ее пальцы разжались — будто отпуская что-то важное Он знал — она не безразлична. Но что это? Любовь, пробивающаяся сквозь трещины в броне? Ненависть, смешанная с тоской? Или что-то третье — сложное, невысказанное, как их общий ребенок? Надежда сделала шаг к врачу, ломая магию момента: — Хорошо, сделаем сейчас. Но прежде чем уйти, она мельком взглянула на Вадима. Всего секунда. Но он увидел в этом взгляде: Страх Надежду Вопрос: "Ты останешься?" А за окном снег продолжал падать, заметая следы — как будто давая им шанс начать все заново. Вадим стоял у двери кабинета, прислонившись плечом к холодной стене. Его пальцы беспокойно барабанили по бедру, нарушая привычную сдержанность. Когда дверь кабинета закрылась с мягким щелчком, Вадим резко развернулся, его движения были отрывистыми, словно он боялся, что Надежда исчезнет, если он замешкается хоть на секунду. Он схватил белый медицинский халат, валявшийся на полу, и, небрежно перекинув его через руку, сделал несколько широких шагов по коридору. В голове мелькнула мысль: "Надо вернуть это Толику, пока Надежда там". Спускаясь по лестнице, он почти бежал — не свойственная ему стремительность, больше похожая на порыв юноши, чем на привычную сдержанность мужчины его положения. Его оксфорды гулко стучали по кафелю, а в кармане халата глухо позвякивали ключи от «Мерседеса». Толик, тот самый аспирант, сидел в курилке, нервно затягиваясь сигаретой. Увидев Вадима, он чуть не поперхнулся дымом. — Вот, держи. — Казанцев швырнул ему халат, даже не замедляя шага. — Спасибо. Но если спросят — меня не было. Толик растерянно поймал сверток, но Вадим уже исчез за поворотом. Он взбежал обратно на четвёртый этаж, чувствуя, как кровь стучит в висках. "Чёрт, когда я в последний раз так бегал?" — мелькнуло в голове. Но Надежда не ушла. Она стояла там же, у окна, её пальцы сжимали папку с анализами так крепко, что костяшки побелели. — Ты всё ещё здесь… — выдохнул он, слегка запыхавшись. Она медленно повернулась. В её глазах читалось что-то между испугом и надеждой. Вадим сделал шаг вперёд.