Глава 25

Вадим бросил взгляд на навигатор, пальцы быстро пролистали меню. «Ближайшие магазины». Он выбрал первый же супермаркет — пусть и не самый престижный, но сейчас было важно «найти эту чертову сгущенку» как можно быстрее. Для неё. Для той, чье внезапное появление «перевернуло его мир» за какие-то пару часов.  Пока машина плавно катилась по заснеженной дороге, Вадим решил «разрядить тишину».  — Где ты сейчас работаешь? — спросил он, уже зная ответ. Он помнил её телефонный разговор в больнице, её деловой тон, но хотел «услышать это от неё самой».  Надежда слегка повернулась к нему, её пальцы всё так же лежали на животе, будто «привычно защищая малыша».  — В мэрии, — ответила она тихо, но уверенно. — Зам по спорту.  — Хорошая должность, — он кивнул, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки — следы улыбки. Он помнил, как она когда-то стремилась к «реальной власти», а не просто о красивой должности.  — А тебе нравится? — спросил он, искренне интересуясь.  — Пока да, — она задумалась. — Хотя, конечно, после декрета всё может измениться… — А где живёшь? — он осторожно продолжил, не желая давить, но «жадно ловя каждое её слово».  — Недалеко от мэрии. — Удобно было ездить на работу… пока не ушла в декрет. – её глаза погрустнели, Орлова всё ещё не до конца приняла это слово «декрет» Он хотел спросить ещё что-то, но в этот момент навигатор «весело пискнул» — магазин был уже рядом.  Мерседес плавно остановился у тротуара, покрытого неровным слоем снега. Вадим выключил зажигание, быстро расстегнул ремень и «торопливо выскочил» из машины — так, будто боялся, что если замешкается, она передумает и уедет без него.  Но «лёд под ногами оказался коварным». Его ботинки «скользнули», и он резко замахал руками, пытаясь удержать равновесие. На секунду показалось, что он «рухнет на пятую точку» прямо в сугроб, но он в последний момент ухватился за дверцу.  Из машины донёсся «тихий испуганный вскрик».  — Ой! Надежда рефлекторно схватилась за дверную ручку, будто собиралась выбежать ему на помощь. Её глаза расширились — «она действительно испугалась за него?»  Вадим, уже придя в себя, обернулся к Надежде. Его пальцы торопливо поправляли пальто, сбитое в спешке, а щёки слегка покраснели — то ли от мороза, то ли от досады.  — Надюша… я быстро, — сказал он, смотря прямо на неё. В его голосе не было ни капли раздражения, только лёгкая самоирония и что-то… тёплое.  Она слегка улыбнулась в ответ, но тут же прикусила губу, будто стараясь скрыть эту мимолётную слабость.  — Только не расшибись, — пробормотала она, отворачиваясь к окну.  Но он уже видел — она переживала.  И это значило больше, чем любые слова.  Надежда сидела в машине, пальцы её непроизвольно сжимали складки шубы. Малыш под сердцем «взбунтовался» — резкий толчок, потом ещё один, будто спрашивал: «Мама, что случилось? Почему папа так резко убежал?»  Она прижала ладонь к животу, успокаивающе поглаживая.  — Тише, малыш… — прошептала она. — Он скоро вернётся.  Но сама не была уверена, что это правда.  Казанцев шёл по скользкому тротуару, балансируя, как цирковой канатоходец. Каждый шаг сопровождался тихим, но выразительным матом— он мысленно разносил в хлам весь городской ЖКХ, коммунальщиков и лично того идиота, который забыл посыпать дорожку солью.  «Чёртовы твари, блять, как тут вообще ходить?!» Но ради неё он был готов даже на гололёдный слалом.  Магазин встретил его ярким светом и пустыми полками. Он сразу направился к молочному отделу — уверенно, как человек, знающий, что делает.  Указатели гласили: «Молоко, йогурты, сгущенное молоко» Но на полке была пустота.  Ни одной банки. Вадим замер, его пальцы сжались в кулаки.  «... Серьёзно?» Он взглянул на часы — уже вечер, следующий магазин далеко, а Надежда ждёт в машине.  «Маленькая прихоть беременной женщины.» «Но для него — дело чести.»  Вадим заметил сонного продавца, развалившегося на стуле у кассы.  — Сгущенка есть? — спросил Вадим с надеждой в голосе.  Продавец лениво покосился на него.  — Только что последнюю банку мужик взял.  Вадим резко обернулся И увидел его  Бородач  Корзина И там — та самая, желанная, последняя банка сгущенки. «Ну нет, дружок… Ты её не получишь.»  Вадим мгновенно оценил ситуацию: -Бородач выглядел крепким. -Просто попросить — бесполезно.  - Значит… надо стащить. Логика Казанцева была железной:  «Она ещё не оплачена — значит, пока ничья.» Он тихо двинулся за ним, как «опытный вор-карманник».  По пути схватил пластиковые ложки и влажные салфетки — они тоже пригодятся. Бородач*задержался у овощей, ковыряясь в помидорах.  Идеальный момент  Вадим молниеносно сунул руку в корзину, выдернул банку и бесшумно отступил.  «Гладко, как в лучшие годы на кухне у мамы» - он нежно улыбнулся Бородач ничего не заметил. У кассы Вадим торжествующе положил сгущенку на ленту, добавив ложки и салфетки.  Кассирша лениво пробила товар, даже не подозревая, что перед ней — мастер побега и похититель сгущенки.  Он быстро расплатился, сунул покупки в пакет и почти побежал к выходу.  Один шаг — и он свободен.  Но тут…  Бородач обернулся. И посмотрел прямо на него.  Вадим застыл, но лицо осталось каменным.  «Если будет драка — я готов.»  Но мужик только зевнул и пошёл дальше. Победа Он распахнул дверь машины, слегка запыхавшись, но с торжествующим блеском в глазах.  — Вот, моя хорошая…— протянул он пакет.  Надежда взяла банку, её пальцы обхватили жестяные бока, будто это драгоценность.  — Почему ты так бежал? Ты… её украл? — она прищурилась, но в голосе не было осуждения — только «удивление и… восхищение?»  Вадим ухмыльнулся.  — Я её… легально приобрел. Как вы могли подумать обо мне такое Надежда Ивановна? Она рассмеялась, и это был первый по-настоящему искренний смех за всё время.  Малыш толкнулся — будто одобрял поступок отца.  Пусть даже и «криминальный».