Глава 27

Тяжёлая входная дверь с глухим стуком закрылась за Надеждой, отсекая шум ночного города. В прихожей пахло: - Слегка затхлым воздухом не проветренного помещения - Еле уловимым ароматом лаванды из саше в шкафу - Свежим морозом, принесённым с её шубы Она аккуратно поставила банку сгущёнки на полированный комод из красного дерева — тот самый, что когда-то достался ей от бабушки. Жестяная поверхность банки тускло блеснула в свете прихожей.  Пальцы Надежды дрожали от усталости, когда она расстёгивала пуговицы шубы. Каждая деталь казалась сейчас особенно значимой: - Шелковая подкладка, скользящая по рукам - Небольшая линия сна на руке, на которую она опиралась когда дремала в машине - Терпкий аромат его парфюма, въевшийся в мех Шуба заняла своё привычное место на вешалке — третья слева, между пальто и тёплой плед-накидкой.Сапоги она сняла с особой осторожностью. Сначала левый, с лёгким усилием снимая с отекшей ноги. Потом правый, где шнуровка сегодня почему-то казалась тугой. А затем поставила  их на деревянную подставку, следя чтобы снег не растёкся по полу Босые ноги утонули в мягком ворсе ковра, когда она шла по коридору. Включив свет в гостиной она краем глаза заметила,что плед,которым она накрывала ноги во время вышивания, почти сполз на пол.  Но её внимание привлекло окно. Подойдя, она раздвинула шторы — тяжёлый бархат скользнул по карнизу с тихим шуршанием. Под жёлтым светом фонаря стоял чёрный Mercedes. Машина стояла неподвижно, будто водитель забыл куда ему ехать . Из выхлопной трубы валил густой белый дым. Малыш сильно пнулся в животе — будто говорил: «Смотри, мам, это наш!» Надежда не сдержала улыбки. Её пальцы сами собой легли на живот, ощущая под ладонью лёгкие удары. Машина наконец начала движение и Надежда прижала ладонь к холодному оконному стеклу, словно пытаясь удержать этот момент чуть дольше.  Её дыхание оставляло мутные круги на стекле. Она не заметила, как пальцы сами собой начали выводить букву "В" на запотевшей поверхности, а в углу глаза собралась предательская влага. Когда уличный шум окончательно поглотил звук двигателя, Надежда оторвалась от окна.  - Я хочу ему верить... -  прошептала она в глубину пустой квартиры. Голос сорвался на последнем слове. Она резко провела рукой по глазам, смахивая непрошеные слёзы. Тени гостиной мягко обволакивали Надежду, когда она шла по коридору, ощущая под босыми ногами знакомый ворс старого ковра. Его узоры стерлись от времени, но в полутьме все еще угадывались восточные мотивы - подарок матери на какой-то праздник. Нога на мгновение замерла на скрипучей половице, той самой, что всегда выдавала ее ночные походы к холодильнику. Рука сама потянулась к фотографии в резной раме - привычный жест, доведенный до автоматизма. Угол, как всегда, съезжал влево, несмотря на все попытки закрепить. В темноте лица родителей казались особенно живыми, будто вот-вот заговорят. Пальцы задержались на секунду дольше обычного, смахивая невидимую пыль с дорогих черт. Банка сгущенки стояла на комоде, отражая в жестяных боках полоску света из кухни. Когда она взяла ее в руки, холодный металл запотел от тепла ладони. Этикетка, местами облупившаяся, шелестела под пальцами, напоминая о далеком советском детстве, когда такая банка была настоящим сокровищем.  Кухня встретила ее запахом вчерашнего чая и едва уловимым ароматом яблок из вазы на столе. Старый консервный нож с деревянной ручкой - единственный, который не скрипел - лежал на своем месте, будто ждал этого момента. Первый хрустящий звук открывающейся крышки отозвался эхом в тишине, выпуская в воздух волну карамельно-молочного аромата. Он заполнил пространство, смешиваясь с запахом нагретой за день деревянной мебели. Первая ложка сопротивлялась, густая масса неохотно расставалась с жестяными стенками. Капля, вырвавшаяся на свободу, упала на палец, оставив липкий след, который она машинально облизала. Сладость разлилась по языку, горячая и насыщенная, вызывая внезапный прилив воспоминаний - бабушкины блинчики, школьные завтраки, первые самостоятельные попытки готовить. В животе малыш толкнулся, будто просил свою долю, и Надежда невольно улыбнулась.  Малыш, это твой папа постарался. - произнесла Надежда тихо-тихо, как-будто кто-то может подслушать её.  За окном ветер гнал по улице клубы снега, стучал голыми ветками по стеклу, но здесь, в круге света от кухонной лампы, было тихо и безопасно. Часы показывали далеко за полночь, когда Надежда, наконец, справилась с банкой сгущёнки. Ложка звонко упала на дно жестяной банки, оставляя на стенках лишь липкие сладкие следы. Она лениво облизала губы, наслаждаясь остатками вкуса, и с сожалением осознала, что съела всё до последней капли.   Кухня выглядела так, будто здесь побывал ураган: крошки печенья на столе, следы сгущёнки на ложке. Надежда вздохнула и принялась за уборку. Она сполоснула банку, выкинула её в мусорное ведро, протёрла стол влажной тряпкой. Перед тем как отправиться спать, Надежда решила принять душ. Горячая вода смыла с неё усталость и липкое ощущение от съеденной сгущёнки. Она намылила волосы  шампунем с ароматом вишни, растёрла гель для душа с нотками жасмина. Вода стекала по её телу, смывая не только грязь, но и остатки дневного напряжения.   Вытеревшись пушистым полотенцем, она надела мягкую хлопковую пижаму, в которой так приятно спать,когда батареи превращают квартиру в ад. Перед тем как лечь, Надежда задержалась у зеркала в прихожей. Щёки слегка порозовели от горячей воды, волосы ещё были влажными. Она провела рукой по животу. «Почему я решила не узнавать пол ребёнка? Кто же ты малыш?» - она нежным взглядом посмотрела на своё отражение и на пару секунд остановилась на животе, малыш пнулся. Обычно Надежда любила перед сном почитать пару страниц книги, но сегодня даже сил на это не было. Она потянулась, зевнула и плюхнулась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Рука автоматически легла на живот, и она начала медленно поглаживать его круговыми движениями, как будто убаюкивая малыша, который решил напомнить о себе. Глаза сами собой закрылись, и через пару минут она уже погрузилась в сон. Сегодня ей приснилось что-то нелепое.   **** Она стояла в просторном кабинете с высокими потолками и строгими деревянными панелями на стенах. Рядом — Вадим, её коллега по сборной, с каменным лицом. Перед ними за массивным столом сидел глава федерации, его взгляд был тяжёлым, как свинец.   — Вы понимаете, что такие результаты неприемлемы? — его голос гремел, как гром.   Надежда хотела что-то ответить, но слова застревали в горле. Вадим что-то говорил про тактику и травмы игроков.  Затем картина сменилась. Теперь они сидели в её кабинете, атмосфера была совсем другой: на столе стоял чайник с ароматным травяным чаем, а между ними — тарелка с итальянским печеньем. Хрустящие кантуччи с миндалём, нежные амаретти…Надежда взяла одно, отломила кусочек и положила в рот. Сладкий миндальный вкус растёкся по языку.   — Ну что, Надежда Ивановна может, ещё одно? — ухмыльнулся Вадим, протягивая ей второе печенье.   Она хотела отказаться, но рука уже тянулась за угощением…   *** Внезапно её сон прервался противно звонким трезвоном будильника.  Нежный утренний свет, просачивающийся сквозь ажурные занавески, мягко разбудил Надежду Ивановну. Она неспешно открыла глаза, несколько раз моргнула, пока глаза не привыкли к свету. Женщина лениво потянулась рукой к прикроватной тумбочке, пальцы нащупали знакомые холодные дужки очков. Она приподнялась на локте, неспешно надела их, поправив кончиками пальцев, чтобы они удобно легли на переносицу. В той же плавной манере она взяла телефон, экран которого вспыхнул мягким светом, освещая её ещё сонное лицо.   Среди утренних уведомлений ярче остальных выделилось сообщение от Вадима:   «Спокойной ночи. Позвони утром, моя хорошая» Даже не осознавая, Надежда улыбнулась  — он думал о ней перед сном. В уголках её глаз вновь собрались те самые тёплые морщинки.И будто в ответ на её радость малыш внутри резко толкнулся — лёгкий, но отчётливый пинок под рёбра заставил её на мгновение задержать дыхание.   — Ах ,ты уже проснулся? — прошептала она, положив ладонь на живот. Комната наполнялась утренним светом, а в груди — тихим, тёплым счастьем.