Часть 5

Стены госпиталя давили своей стерильной белизной, словно сама жизнь здесь была поставлена на паузу. Сергей, Саша и Егор, хоть и без серьезных ранений, торчали в этом чистилище уже почти две недели, отбывая своеобразное наказание за не самый идеальный исход их последней операции, которую, к счастью, удалось не афишировать перед руководством. Дни тянулись бесконечно, сливаясь в однообразную череду процедур, обходов и размышлений. Единственным лучом света в этой унылой рутине были приходы Ани. Почти каждый день ее хрупкая фигурка появлялась в дверях палаты, принося с собой легкий аромат свежести и неуловимую грусть. Аня грустила, это было видно по ее чуть опущенным уголкам губ, по задумчивому взгляду, устремленному куда-то вдаль. А Костенко сходил с ума от одного лишь ее присутствия. Его сердце, казалось, превращалось в раскаленный уголь, когда она была рядом. Он понимал, мучительно понимал, что она приходит к нему не из-за него самого, а потому что ей одиноко, потому что ей просто не к кому больше идти в этом чужом для нее городе, после всего пережитого. Ему хотелось сесть рядом, обнять ее, поцеловать, прижать к себе так сильно, чтобы почувствовать ее дыхание, уткнуться носом в ее светлые волосы и забыть обо всем. Но он не мог. Не мог переступить через невидимую, но такую отчетливую границу, выстроенную годами, опытом и этой проклятой разницей в возрасте. Аня грустила из-за Вершинина, и эта мысль, словно заноза, постоянно сидела в его сознании. Он понимал ее чувства, но принять их, смириться с ними не мог. Они обменивались парой дежурных фраз, пустых и безжизненных, она уходила, и Сергея потом еще долго штормило, словно рыбацкую лодку в открытом море. Однажды Аня пришла в тот момент, когда у него сидели друзья. Атмосфера мгновенно изменилась. — О, Анюта пришла, — радостно вскочил при виде девушки Егор, его лицо озарилось искренней, почти мальчишеской улыбкой. — Привет, — слабо улыбнулась Аня на его приветствие, ее взгляд скользнул по Саше, сидящему в кресле, и она кивнула ему. — Здравствуйте, Сергей Александрович. – отдельно, с чуть заметной грустью, она улыбнулась Костенко, и этот взгляд, предназначенный только ему, пронзил его насквозь. — Как хорошо, что ты пришла, проходи, — Егор здоровой рукой, приобнял ее за плечи и повел к небольшому диванчику. Сергей смотрел на них, и внутренности скручивало от ревности, острой, жгучей, почти невыносимой. Несмотря на то, что он постоянно, с ожесточением убеждал себя, что не имел на Аню никаких прав, ощущения были мучительные, словно кто-то выворачивал его душу наизнанку. Он резко встал, подошел к окну, глядя на больничный двор, пытаясь унять эту внутреннюю бурю. Он не мог смотреть, как Егор обхаживал Аню, его движения были легкими и непринужденными. В глубине души он не мог не признать, что Аня с Егором очень неплохо смотрелись вместе. Он пытался радоваться за друга, но не выходило. Кроме того, Егор был младше его на шестнадцать лет, и эта цифра, как приговор, давила на него, давая Егору огромное, несправедливое преимущество. Он отвернулся от них и скрипнул зубами, чувствуя, как комок поднимается к горлу. Саша тоже не отставал, вклиниваясь в разговор, пытаясь привлечь её внимание. Он предлагал Ане яблоко – такой простой, обыденный жест, но для неё он был наполнен скрытым подтекстом, который она не хотела ни видеть, ни принимать. Аня вежливо отказалась, её движения были скованными, почти деревянными, а взгляд – растерянным, словно она запуталась в лабиринте собственных чувств и чужих ожиданий. Она чувствовала себя не в своей тарелке, оказавшись в центре этого мужского внимания, которое казалось таким неуместным в её нынешнем состоянии. — Анют, вот Серегу ты навещаешь, — сказал Егор, с наигранной обидой, — хоть раз и ко мне зашла бы. А то лежать здесь скука смертная. Генерал хандрит, Сашка еле ходит… — Твоими стараниями, между прочим, — беззлобно проворчал Саша. – Твоя пуля мне все внутренности перемешала. — Ну, Саня, ну е-мое! – отмахнулся Егор, хотя и чувствовал свою вину. Аня слушала их перепалку, и ее единственным желанием было, чтобы они ушли. Она пришла к Сергею, просто хотела посидеть с ним рядом, в тишине, почувствовать его присутствие. Но его друзья очень мешали, их громкие голоса и шутки заполняли все пространство. Она поняла, что сегодня ничего не получится. Скривив губы в слабой улыбке, она встала с диванчика, ее движения были легкими и решительными. — Ладно, мне уже пора, — она посмотрела на Костенко, и в ее глазах читалось сожаление. Сегодня ей не удалось даже перекинуться с ним парой слов, и эта мысль была горькой. — Ань, меня тоже навести как-нибудь, — попросил Егор. — Не дай со скуки подохнуть человеку. Пойдем, провожу тебя. Аня кивнула, ничего не обещая, лишь слабо помахала всем рукой, и они вышли, оставив за собой тишину, которая казалась еще более оглушительной. Лицо Сергея болезненно дернулось, и он снова отвернулся к окну, пытаясь подавить нарастающую волну отчаяния и безысходности.